Резиденция принца Ци.
Резиденция принца Ци.
Сойдя с кареты, принцесса Пинъян первым делом окинула взглядом усадьбу — и недовольно нахмурилась. Избалованная роскошью чанъаньских дворцов, она нашла резиденцию племянника непозволительно убогой. Ни цилиней — стражей благополучия — у ворот, ни позолоты на табличке, да и дверные кольца проржавели. Всё это никак не вязалось со статусом императорского сына.
Сойдя с кареты, принцесса Пинъян первым делом окинула взглядом усадьбу — и недовольно нахмурилась. Избалованная роскошью чанъаньских дворцов, она нашла резиденцию племянника непозволительно убогой. Ни цилиней — стражей благополучия — у ворот, ни позолоты на табличке, да и дверные кольца проржавели. Всё это никак не вязалось со статусом императорского сына.
— Тётя, что-то не так? — спросил Сяо Мин, заметив её выражение лица.
— Тётя, что-то не так? — спросил Сяо Мин, заметив её выражение лица.
— Бедный племянничек! — принцесса сделала сочувствующий вид. — Как же тебя здесь за пять лет замучили! И государь... Ну как можно так несправедливо обходиться с собственным сыном? Вернусь в Чанъань — обязательно вступлюсь за тебя!
— Бедный племянничек! — принцесса сделала сочувствующий вид. — Как же тебя здесь за пять лет замучили! И государь... Ну как можно так несправедливо обходиться с собственным сыном? Вернусь в Чанъань — обязательно вступлюсь за тебя!
Будь Сяо Мин не в курсе её репутации, он бы растрогался. Но слава искусной притворщицы шла впереди тётки, и верить её слезам он не смел.— Благодарю, тётушка, но не стоит беспокоиться. Отец уже перевёл мне положенный миллион лянов серебра.
Будь Сяо Мин не в курсе её репутации, он бы растрогался. Но слава искусной притворщицы шла впереди тётки, и верить её слезам он не смел.
— Благодарю, тётушка, но не стоит беспокоиться. Отец уже перевёл мне положенный миллион лянов серебра.
Принцесса хитро прищурилась. Не будь цинчжоуских диковинок вроде стекла, она бы и вовсе забыла о существовании этого племянника. Другие принцы в столице не забывали навещать её с дорогими подношениями. А этот — в глуши, да ещё и без влиятельной материнской родни. Какое ей до него дело?— Вот как? Значит, слухи о том, что государь смягчился к тебе, не врут?— Не берусь судить, тётушка. Отец всегда меня недолюбливал. Но раз серебро прислал... Наверное, что-то переменилось. — Сяо Мин отвечал уклончиво.
Принцесса хитро прищурилась. Не будь цинчжоуских диковинок вроде стекла, она бы и вовсе забыла о существовании этого племянника. Другие принцы в столице не забывали навещать её с дорогими подношениями. А этот — в глуши, да ещё и без влиятельной материнской родни. Какое ей до него дело?
— Вот как? Значит, слухи о том, что государь смягчился к тебе, не врут?
— Не берусь судить, тётушка. Отец всегда меня недолюбливал. Но раз серебро прислал... Наверное, что-то переменилось. — Сяо Мин отвечал уклончиво.
— Что ж, поздравляю! — кокетливо рассмеялась принцесса. — Может, государь и разрешит тебе навестить родных в столице? Наложница Чжэнь по тебе изнывает.— И я скучаю по матери, — вежливо улыбнулся Сяо Мин.
— Что ж, поздравляю! — кокетливо рассмеялась принцесса. — Может, государь и разрешит тебе навестить родных в столице? Наложница Чжэнь по тебе изнывает.
— И я скучаю по матери, — вежливо улыбнулся Сяо Мин.
Они вышли в сад за главным павильоном. Принцесса опустилась на скамью в беседке и жестом пригласила племянника сесть рядом.— Я ведь приехала и для неё — проведать тебя. Увижу, что всё у тебя хорошо, — успокою. Тогда и ей полегче будет. — Принцесса вновь взялась за сердечные струны.
Они вышли в сад за главным павильоном. Принцесса опустилась на скамью в беседке и жестом пригласила племянника сесть рядом.
— Я ведь приехала и для неё — проведать тебя. Увижу, что всё у тебя хорошо, — успокою. Тогда и ей полегче будет. — Принцесса вновь взялась за сердечные струны.
Сяо Мин внутренне восхитился: Мастерски она это делает! Пара фраз — и вот уже кажется родным человеком. Но он был не тем прежним Сяо Мином, которого могла растрогать одна лишь кровная связь. Тот, наверное, уже бы рыдал в её объятиях.
Сяо Мин внутренне восхитился: Мастерски она это делает! Пара фраз — и вот уже кажется родным человеком. Но он был не тем прежним Сяо Мином, которого могла растрогать одна лишь кровная связь. Тот, наверное, уже бы рыдал в её объятиях.
Принцесса меж тем зорко следила за его лицом. Спокойная, невозмутимая реакция племянника её удивила. Интересный экземпляр попался, этот принц Ци...
Принцесса меж тем зорко следила за его лицом. Спокойная, невозмутимая реакция племянника её удивила. Интересный экземпляр попался, этот принц Ци...
— Да, передайте матери, что у меня всё прекрасно. Пусть не тревожится, — сказал Сяо Мин. — Кстати, тётушка, помимо визита вежливости, у вас есть иные планы? Если нет — с удовольствием покажу вам живописные уголки Цинчжоу.
— Да, передайте матери, что у меня всё прекрасно. Пусть не тревожится, — сказал Сяо Мин. — Кстати, тётушка, помимо визита вежливости, у вас есть иные планы? Если нет — с удовольствием покажу вам живописные уголки Цинчжоу.
Принцесса едва сдержала презрительную усмешку. Какие уж тут красоты в этой глухомани? Да и после вида убогой резиденции оставаться здесь дольше необходимого ей не хотелось.— Побуду пару дней, не более. Потом направлюсь в Цзиньлин к твоему дяде, Вэй-вану.— О, город славен своим богатством! Сам бы съездил, да дела держат, — Сяо Мин тут же подкрепил отказ деловым тоном.— Ничего. Усердие в службе государю лишь к похвале, — отмахнулась принцесса. Её намёки словно об камень разбивались. Лестью не возьмёшь, красотой — тоже. Что ж... — Мин, — начала она, наконец раскрывая карты. — Я приехала и за стеклом. Те сосуды, что ты прислал ко двору, произвели фурор в гареме. Сам государь не налюбуется! Велел мне разузнать секрет их изготовления — чтобы столичные мастера могли делать такие же для наложниц.
Принцесса едва сдержала презрительную усмешку. Какие уж тут красоты в этой глухомани? Да и после вида убогой резиденции оставаться здесь дольше необходимого ей не хотелось.
— Побуду пару дней, не более. Потом направлюсь в Цзиньлин к твоему дяде, Вэй-вану.
— О, город славен своим богатством! Сам бы съездил, да дела держат, — Сяо Мин тут же подкрепил отказ деловым тоном.
— Ничего. Усердие в службе государю лишь к похвале, — отмахнулась принцесса. Её намёки словно об камень разбивались. Лестью не возьмёшь, красотой — тоже. Что ж... — Мин, — начала она, наконец раскрывая карты. — Я приехала и за стеклом. Те сосуды, что ты прислал ко двору, произвели фурор в гареме. Сам государь не налюбуется! Велел мне разузнать секрет их изготовления — чтобы столичные мастера могли делать такие же для наложниц.
Так и знал! — мысленно ахнул Сяо Мин. Аппетиты у тётки — хоть отбавляй! Он-то думал, она за партией товара явилась — подаришь, и делу конец. Ан нет — сразу за самой курицей, несущей золотые яйца!
Так и знал! — мысленно ахнул Сяо Мин. Аппетиты у тётки — хоть отбавляй! Он-то думал, она за партией товара явилась — подаришь, и делу конец. Ан нет — сразу за самой курицей, несущей золотые яйца!
Принцесса вновь наблюдала за ним. Внешне Сяо Мин оставался спокоен, словно пруд в безветрие. А внутри... внутри у него бушевал ураган из десяти тысяч скачущих лошадей.— Тётушка, боюсь, это... неуместно.
Принцесса вновь наблюдала за ним. Внешне Сяо Мин оставался спокоен, словно пруд в безветрие. А внутри... внутри у него бушевал ураган из десяти тысяч скачущих лошадей.
— Тётушка, боюсь, это... неуместно.
Он не сомневался: стоит ей прошептать Сяо Вэньсюаню на ушко — и император тут же одобрит вымогательство секрета стекла. Да и всех прочих цинчжоуских технологий! Таков уж Великий Юй: алчность знати здесь не прячут. Для них сие — святое право.
Он не сомневался: стоит ей прошептать Сяо Вэньсюаню на ушко — и император тут же одобрит вымогательство секрета стекла. Да и всех прочих цинчжоуских технологий! Таков уж Великий Юй: алчность знати здесь не прячут. Для них сие — святое право.
Лицо принцессы дрогнуло, взгляд забегал.— Я-то против! — залепетала она. — Это всё государь велел! Его же нрав тебе ведом? Раз загорелся — не успокоится, пока не получит своё.
Лицо принцессы дрогнуло, взгляд забегал.
— Я-то против! — залепетала она. — Это всё государь велел! Его же нрав тебе ведом? Раз загорелся — не успокоится, пока не получит своё.
Сяо Мин нахмурился. Теперь звучала прямая угроза. Деспотизм, жестокость и холодность Сяо Вэньсюаня знала вся империя. Не будь их — разве сослали бы императорского сына в такую глушь?
Сяо Мин нахмурился. Теперь звучала прямая угроза. Деспотизм, жестокость и холодность Сяо Вэньсюаня знала вся империя. Не будь их — разве сослали бы императорского сына в такую глушь?
Принцесса ждала ответа. Это был наихудший сценарий. Откажешь — государь взбесится. Сдашься — откроешь шлюзы: любая нечисть потянется, прикрываясь императорским именем. Значит, уступать нельзя. Но и тётку с императором злить — смерти подобно. Нужен ход конём.
Принцесса ждала ответа. Это был наихудший сценарий. Откажешь — государь взбесится. Сдашься — откроешь шлюзы: любая нечисть потянется, прикрываясь императорским именем. Значит, уступать нельзя. Но и тётку с императором злить — смерти подобно. Нужен ход конём.
— Нрав отца мне ведом, тётушка. Но человек без верности слову — не человек. Секрет стекла открыть не могу: связан договором с купцами из Гильдии. Обязывался не только поставлять товар, но и раскрыть технологию — по достижении ими высших рангов членства. Нарушить клятву — значит опозорить себя. Я — хоть и нелюбимый, но всё же принц крови. Мой позор — позор императорского дома. Отец вряд ли обрадуется, правда?
— Нрав отца мне ведом, тётушка. Но человек без верности слову — не человек. Секрет стекла открыть не могу: связан договором с купцами из Гильдии. Обязывался не только поставлять товар, но и раскрыть технологию — по достижении ими высших рангов членства. Нарушить клятву — значит опозорить себя. Я — хоть и нелюбимый, но всё же принц крови. Мой позор — позор императорского дома. Отец вряд ли обрадуется, правда?
— О? — принцесса приподняла бровь. — Неужто так?Сяо Мин твёрдо кивнул и подробно расписал правила Гильдии. Лицо принцессы темнело по мере рассказа. Она-то надеялась прибрать стеклянную монополию к рукам! Ан вышло — технология опутана интересами десятков влиятельных персон. Включая могущественных удельных ванов — как императорской крови, так и чужих родов.
— О? — принцесса приподняла бровь. — Неужто так?
Сяо Мин твёрдо кивнул и подробно расписал правила Гильдии. Лицо принцессы темнело по мере рассказа. Она-то надеялась прибрать стеклянную монополию к рукам! Ан вышло — технология опутана интересами десятков влиятельных персон. Включая могущественных удельных ванов — как императорской крови, так и чужих родов.
Живя в Чанъане, она знала: многие ваны только и ждут повода ввязаться в борьбу за трон, чтобы посадить на него угодного им правителя — как когда-то посадили Сяо Вэньсюаня.
Живя в Чанъане, она знала: многие ваны только и ждут повода ввязаться в борьбу за трон, чтобы посадить на него угодного им правителя — как когда-то посадили Сяо Вэньсюаня.
— Именно так, — подытожил Сяо Мин с деланным сожалением. — Главное — я уже взял с них серебро. И почти всё потратил. Если тётушка согласна вернуть им долг за меня — с радостью отдам секрет стекла вам.
— Именно так, — подытожил Сяо Мин с деланным сожалением. — Главное — я уже взял с них серебро. И почти всё потратил. Если тётушка согласна вернуть им долг за меня — с радостью отдам секрет стекла вам.
— Сколько? — в голосе принцессы блеснула надежда.— Сущая безделица. Около... пятнадцати миллионов лянов.
— Сколько? — в голосе принцессы блеснула надежда.
— Сущая безделица. Около... пятнадцати миллионов лянов.

Комментарии

Загрузка...