Из окна королевского дворца площадь была видна как на ладони.
Я смотрел вниз и, хочешь не хочешь, улыбался.
Настроение было отличное. Да, кое-что всё ещё оставляло неприятный осадок, но в целом всё вышло так, как я рассчитывал. Даже лучше. Тут и прибавить было нечего.
Ночью я толком не спал. Снаружи до самого утра стояли люди. Быть героем целой страны — дело хлопотное, зато, чёрт возьми, приятное.
Я осторожно выглянул снова. Народ Лайоса всё ещё молился за моё здоровье. Мужчины, женщины, старики, дети, жители Континента, пришельцы с Земли — все стояли вперемешку. Картина получалась такая, что при желании можно было пустить слезу.
Даже если бы сама королева Пристина слегла при смерти, такого зрелища, пожалуй, не вышло бы.
«Так и надо».
В Зеркале богини они увидели не драку, а образцовый подвиг. Пак Докку, весь в крови, закрывал меня собой. Хан Сора, высохшая от чёрной маны, всё равно тянула заклинания. Мы с Чон Хаян, окутанные светом, держали удар демона. Я харкал кровью, хватался за грудь и будто на одном упрямстве защищал Лайос.
В старой героической балладе и то не всякий раз такое нарисуют.
«Идеально».
При одной мысли на душе теплело.
Снаружи уже поднимался шум. Видимо, до площади дошло, что я очнулся.
«Хёнсон тоже приехал».
Первым в себя пришёл Пак Докку. И вместе с ним под дверью, говорят, всё это время торчал мой милый регрессор. Когда мне рассказали, что Ким Хёнсон часами не отходил от палаты, потому что врачи велели мне соблюдать полный покой, у меня даже кольнуло в груди.
«Понимаю тебя, брат. Ещё бы ты не переживал».
Странный квест дал понять главное: за ним стоит какая-то сила. Поддержка — слово неточное, но отрицать, что на него смотрит существо повыше нашего, было глупо.
А теперь, выходит, и меня заодно вынесло на руках, потому что я оказался у Кима Хёнсона под боком.
«Полумифический ранг. Полумифический, сука, ранг».
Награда за повышение — жалкие пять единиц маны. Это раздражало. Зато сам класс поднялся до полумифического, а такое на дороге не валяется. К тому же моя мана теперь несла в себе свойства святой силы.
Значит, в Теократии, да что там, на всём Континенте, я стал единственным человеком, способным пользоваться и маной, и святой силой.
Если подумать, всё сходилось. Та сила наверху явно не хотела смерти Чон Хаян. Не вылечи я её тогда — она бы до сих пор лежала без сознания. А может, и вовсе сдохла бы.
«Хаян для них тоже важна».
Если невидимая угроза, из-за которой Ким Хёнсон вообще стал регрессором, и правда существует, тогда Хаян им нужна живой. Она уже чудовище, а ведь ещё не выросла до конца. Терять такую карту перед чем-то неизвестным — последнее дело.
Да, на ней висела куча усилений. Но закрыть атаку, падавшую на целый город, — это подвиг даже по меркам простых людей.
[Алхимик Света — полумифический ранг]
[Алхимиком Света, как говорят, становятся лишь избранные богом. Мана получает свойства святой силы. Мана +5. Дальше объяснять нечего. Ты настоящий сукин сын. Мерзкий ублюдок. Конченое, безнадёжное дерьмо. Правда.]
«Вот эта штука меня прямо ненавидит...»
Пусть ненавидит. Мне-то что. Мёд, который капал вокруг этих людей, всё равно доставался мне.
Пора было готовиться к гостям. Из Теократии, Папской курии и Лайоса ко мне уже рвались толпы.
Я повернул голову. Чон Хаян, недавно очнувшаяся, лежала рядом. Хан Сора, вынужденная жить в палате под барьером Касугано Юно, то и дело украдкой поглядывала на неё. Для кого-то одна палата на троих была подарком судьбы. Для кого-то — адом с простынями.
Сора уже немного оклемалась. А вот Хаян оставалась бледной. И, конечно, я волновался. Даже если у неё мана под девяносто девять, даже если она швырнула заклинание полумифического уровня, расплата за такой рывок не могла пройти бесследно.
Правда, по лицу Хаян нельзя было сказать, что ей плохо.
Похоже, ей нравилось, что я переживаю. Так же, как мне нравилось, что народ Лайоса молится под окнами.
«Всё больше на меня похожа».
Она прижимала к себе кольцо на безымянном пальце левой руки. Видимо, решила: боль пройдёт, а приобретение останется.
— Хаян, тебе немного лучше?
— Да, оппа. Магию пока лучше не трогать, но... ничего страшного. Я правда в порядке. *Кхе-кхе*. Всё хорошо. Вам не нужно так волноваться... *Кхе*. Не нужно.
Я знал, что кашель у неё наигранный. Но я же знал и настоящее состояние её тела, так что не волноваться не мог.
— Точно всё хорошо?
— Да. Правда. *У-у...* Правда, хорошо, не волнуйтесь... *Кхе*.
И ещё за грудь схватилась. Шедевр, а не больная.
— *Кхе-кхе*. Простите. На самом деле не очень хорошо. *Кхе*. Если оппа чуть-чуть погладит, мне станет легче. Ну... той маной.
— А... угу.
— Грудь очень болит. *Кхе*. Вот тут... очень болит.
— Понял.
— Очень. О-оппа...
Теперь у неё появился удобный предлог. Она уже знала, что моя мана стала похожа на святую силу. С тех пор как мы очнулись, я вливал её в Хаян раз двадцать, если не больше. Но она всё равно снова вытянулась ко мне так, будто голодала неделю.
Я положил ладонь ей на грудь. Она вздрогнула, и это, как ни странно, выглядело мило.
*Ха-а...*
Звук вышел подозрительный, но я сделал вид, что не услышал, и принялся отдавать ману. Всё равно перед встречей с гостями лишнее напряжение лучше сбросить заранее.
— Да. Нет, чуть левее. Не по центру... ближе к сердцу. Там болит. К сердцу, пожалуйста. Сердце... сердце очень болит.
— Теперь легче?
— *Ха...* Нет. Ещё немного... пожалуйста. Самая середина сердца болит. *Кхе*. *У-у...* Вот там, где середина...
Я не вполне понимал, где у сердца середина, зато от её голоса сам начал краснеть. Было непонятно, больно ей или приятно.
Хан Сора, застигнутая этой сценой, не знала, куда девать глаза. Мне тоже стало неловко. Мы с ней упорно смотрели куда угодно, только не друг на друга.
И тут снаружи донёсся голос.
Если подумать, нас с Сорой спасли.
Хаян посмотрела на меня с явным сожалением, но вечно принимать её капризы я не мог.
— Остальное потом.
— Да...
Лицо у неё стало поникшее. Но в нём было и что-то новое: будто она сама решила потерпеть. До зрелости ей было ещё далеко, но после того предложения она явно успокоилась.
Я поправил простыню и наполовину сел. От того, что Хаян высосала из меня ману, лицо в отражении казалось ещё бледнее. Впрочем, Хаян и без того была белая как полотно, а Хан Сора восстанавливалась медленно, так что мы все выглядели убедительно.
За дверью уже слышался голос Пака Докку. Мне стало чуть совестно. Но стоило вспомнить, как удачно всё сложилось, и совесть тут же заткнулась.
Я ещё раз оглядел нашу жалкую, прекрасную компанию.
*Лязг*
Дверь распахнулась. Часть барьеров, покрывавших палату, разом опала, и внутрь торопливо вошли люди.
— Хё-о-он! Хён!
Первым я услышал Пака Докку, но первым увидел не его. В комнату ворвался тот, кого раньше я знал как служанку Арис, а теперь должен был называть Оскаром.
— Господин почётный кардинал!
Оскар подбежал и бросился ко мне. Я растерялся. Я понимал, что он тревожился, но в этом объятии было столько всего, что сразу стало ясно: простым беспокойством дело не ограничилось.
— *Всхлип*. Вы... вы живы? Вам правда лучше?
— А... да.
— Вы нигде не ранены? Как же... *Всхлип*. Вы узнаёте меня?
— Конечно, господин Оскар. Вам не стоило ехать самому. Похоже, я всех напугал.
*Рыдания*
Он не мог сдержать плач. Я думал, глава государства держится крепче, но, видно, страх он прятал только до этой минуты.
Мне было приятно. И всё же я невольно покосился на Хаян.
Оскар уткнулся в меня лицом, и это вызывало некоторые опасения. Я повернул голову и увидел Чон Хаян. Ей было неприятно. Очень.
Но она молчала. Похоже, решила, что сейчас лучше потерпеть.
Нет, не только это.
На её лице было другое чувство.
«Как это назвать?..»
Я понял почти сразу. Превосходство.
Она незаметно фыркнула и провела пальцем по кольцу на безымянном пальце. Взгляд у неё был почти снисходительный.
«Значит, сработало?»
Сработало — слово громкое, но чувство превосходства с её лица не уходило. Когда объятие затянулось, Хаян всё-таки начала нервничать. Я слегка отстранил Оскара, и она кивнула так, будто заранее знала: иначе и быть не могло.
Мне самому захотелось улыбнуться. Но показывать это было нельзя.
Я перевёл взгляд на остальных. В палате оказалось много лиц, которых я давно не видел.
— Хён. Хё-о-он... *Всхлип*. Нуна тоже в порядке? А младшая Сора? Всё точно хорошо? Ни у кого ничего?
— Да, Докку. Похоже, всё нормально. В голове немного мутно, но тело... тело в порядке.
— А вдруг всё-таки не в порядке?
— Нет. Нет, правда. Со мной всё хорошо. И с остальными тоже.
Пак Докку ревел в три ручья. С ним пришли и члены гильдии. Сон Хиён заметно выдохнула. Чо Хеджин смотрела так, будто всё ещё не верила. Ким Йери почему-то выглядела виноватой. Ан Гимо, как обычно, ухмылялся. Я заметил Ю Аён и Кима Чханнёля.
— Какое счастье, заместитель мастера гильдии. Иначе как небесной милостью это не назовёшь...
— Я тоже так думаю.
Позади я увидел Ли Джихе. Она косилась на меня. Видимо, обиделась, что я с ней не связался. Но всё равно облегчённо приложила руку к груди и отступила. Она понимала: её очередь позже.
Представители Лайоса, люди Папской курии, знакомые лица — все по одному подходили поздороваться. Я начал уставать. Но это были люди, которые обо мне беспокоились, так что приходилось отвечать слабой улыбкой.
Герцогиня Катрин, нет, теперь уже советница Катрин, и советница Элизе тоже промокали глаза. Все связи, которые я так старательно растил, дружно расчувствовались при виде моего пробуждения.
Я улыбался им, как положено живому чуду.
И тогда в поле зрения появилось лицо, которого я ждал.
— Эм...
— А.
— Гиён-щи.
— Хёнсон-щи!
Это был мой милый регрессор, Ким Хёнсон.

Комментарии

Загрузка...