— Я-а-а-а-а
л-л-л-л-люблю т-т-тебя! П-п-прошу, в-в-в-встречайся со м-м-м-мной!
Когда Чисаки
услышала сбивчивое признание в любви, она подумала: «Что он пытается сказать?»
Место действия —
Академия Сейрей, кабинет общественной морали. Чисаки сидела на стуле,
откинувшись на спинку и сложив руки на груди. Она начала пристально разглядывать
парня.
На первый взгляд,
он казался типичным представителем отаку-хикикомори. Огромное, медлительное на
вид тело, большое как по вертикали, так и по горизонтали. Растрепанные волосы,
которые, по-видимому, редко мылись, и мужественное лицо с заметными прыщами.
Скрытые за очками в черной оправе глаза беспокойно бегали туда-сюда, а
сгорбленная поза придавала ему очень скромный и зашуганный вид.
«Его лицо кажется смутно знакомым, но... не думаю, что я когда-то с ним
разговаривала».
Судя по цвету
галстука, они были одногодки, и, посмотрев на него, Чисаки вспомнила, что
училась с этим парнем еще и в средней школе. Только они ни разу не были в одном
классе и точно никогда не общались. Но почему он вдруг пришел в кабинет
комитета общественной морали и начал признаваться ей в чувствах?..
«А может, это... игра в фальшивое признание? Над ним издеваются?..»
Прошел месяц с
начала нового учебного года. Эта та самая пора, когда в классе все делятся на
группы и устанавливается внутренняя иерархия. Похоже, этот мальчик стал
объектом издевательств. Жаль это признавать, но, кажется, задиры вынудили его
прийти в кабинет общественной морали и признаться «демону» в своих «чувствах»...
скорее всего, так оно и есть.
«Издевательства, да? Я думала, они закончатся в средней школе...»
Однако, видимо,
не все нынешние старшеклассники так думали, поэтому распространяли свое влияние
на других учеников. Решив не медлить, Чисаки спросила его напрямую:
— Это какая-то
игра-наказание? Над тобой издеваются? Ты только скажи, и я помогу.
— Чт...
Услышав слова
Чисаки, парень на мгновение открыл рот, но тут же отрицательно покачал головой:
— Н-н-н-нет же!
Т-ты все не так поняла! Я... я говорил всерьез...
— Что?..
Чисаки посмотрела
на него в упор, совершенно не понимая, что происходит. Она осознавала, как ее
видят мальчишки. Это было легко, достаточно прислушаться к тому, о чем болтали
за спиной.
Она сержант-демон
из комитета общественной морали. По их же словам, Донна и школьный завоеватель
Академии Сейрей.
Большинство
парней, что с ней сталкивались, испытывали лишь страх, и Чисаки вполне это
устраивало. По ее мнению, пусть лучше боятся, чем пускают слюни. Так она
думала, потому что искренне не понимала, почему кто-то может на нее
засматриваться.
Так было с теми,
с кем она училась в средней школе. Но сама Чисаки понимала, она довольно
симпатичная, и это нормально, что она кому-то приглянулась. Однако этот
паренек, на первый взгляд, совершенно не осознавал, на что идет.
— Итак... как тебя
зовут?
— А? Что? Я... Кен...
з-з-за... ки... К-к-кензаки Т-тойя!
— Значит,
Кензаки... Послушай, а что тебе нравится во мне?
— А? Что? Н-ну...
Чисаки одарила
парня ледяным взглядом, отчего тот сильнее втянул голову в плечи и еще больше
сгорбился.
— Т-т-ты очень
крутая... и-и сильная!.. Несмотря на это, ты т-также прекрасна как девушка. Я-я...
был очарован т-твоими честностью и д-добротой!
— Да? Вот как...
Чисаки
растерялась от такого открытого признания. Это был первый раз, когда парень
рассказал ей о чувствах, да еще и подобным образом.
Имелся и у Чисаки
неприятный опыт с парнями. То было не похоже на признание, просто она слышала в
свою сторону фразы: «Ты ведь свободна? Сходим на свидание?» или «Ты такая
сильная и властная, встречайся со мной». В большинстве своем эти парни просто
хотели встречаться с ней из-за ее школьного статуса. Этот опыт научил Чисаки
делить парней на сгораемый и несгораемый мусор.
Но тут Чисаки
признались в чувствах так искренне... отчего она неосознанно тряхнула головой.
— Мх!.. — Затем,
чтобы, видимо, обмануть саму себя, она прокашлялась, делая вид, что абсолютно
равнодушна: — Я... поняла твои чувства, только вот сама о тебе совершенно ничего
не знаю.
— Я-а понимаю...
п-почему бы нам для начала н-не стать п-просто... друзьями?..
Тойя тут же стал
говорить все тише и тише, а горбиться все сильнее и сильнее. Его робкое
поведение и подчиняющийся вид... все больше вызывали у Чисаки странное
раздражение.
— Во-первых, мне
не нравятся парни, которые не говорят четко и громко.
— А?.. Д-да?..
— Мне также не
нравятся робкие. Не терплю парней слабее себя. И вообще, мужчины меня
раздражают, со мной встречаться невозможно.
— В-вот как...
Чисаки стало
неловко от того, насколько быстро Тойя смирился с ее словами. И все же, увидев
его взгляд за очками, который был направлен прямо на нее, Чисаки вновь
занервничала и поспешила отвести от него глаза, отмахнувшись и сказав:
— Можешь
попытаться признаться снова, если изменишься и станешь лучше... Вот... Если станешь
президентом школьного совета, я подумаю над твоим предложением!
— П-п-президентом
школьного совета?!
— А что, не
сможешь?
Конечно, не
сможет, и Чисаки это прекрасно осознавала. В академии очень ценилась эта
должность, и многие хотели баллотироваться на нее. Желающих хоть отбавляй, и
такой обычный школьник, который ни с того ни с сего захочет податься на этот
пост, продует сразу же.
Но это не ее
проблема. Это первое, что пришло в голову Чисаки, чтобы он забыл о ней и этом
признании, однако...
— Хорошо...
— Что?
— Тогда дождись
меня, — сказал он четче и громче.
Тойя склонил
голову и поспешил выйти из кабинета. Чисаки же проводила его потрясенным
взглядом.
— Он что,
серьезно?.. — пробормотала она себе под нос, но тут же покачала головой. — Да
не, быть не может!
«Он понял, что я в жизни не соглашусь, поэтому сказал какую-то
глупость и просто ушел...» — подумала про себя Чисаки, стараясь забыть об этой странной ситуации.
Но она не осознавала, что сделала в тот день.
***
Вот и прошел
месяц.
«Этот пацан признался мне в любви, и больше о нем ни слуху ни духу! А
еще сказал, что я ему нравлюсь... нет, плевать мне на него!» — С такими
мыслями Чисаки делала обход по коридорам школы, ощущая легкую печаль. Внезапно
она услышала тихое хихиканье и шепот из ближайшего класса искусств и с досадой
вздохнула. Даже в такой престижной академии школьники остаются после уроков и
запираются в пустых классах, чтобы побыть наедине.
Однако такие
свидания на территории школы против правил. Если учащихся поймают в момент
поцелуя, обычным нагоняем от учителя они не отделаются.
«Боже, сколько раз я просила не заниматься непотребствами в кабинетах
после занятий!»
Ворча, Чисаки
ударила своим бамбуковым мечом по стене коридора.
* БАМ *
Повсюду
разлетелся громкий звук. Хихиканье из кабинета искусств затихло.
— Уроки уже
закончились! — громко воскликнула Чисаки и покинула коридор.
Да, задачей
комитета общественной морали было пресекать подобное поведение, но у нее не
было никакого желания в это ввязываться. Чисаки дала им шанс уйти. Уйдут —
хорошо. Не послушают — столкнутся с последствиями. Если их поймает учитель,
Чисаки это уже не будет касаться.
— И все-таки как
же это глупо...
Учащиеся этой
академии — дети политиков и ведущих бизнесменов Японии. Учебное заведение само
по себе привлекало слишком много внимания, и пресса мигом бы узнала, если бы
какого-нибудь учащегося отстранили из-за подобного поведения. Тогда на будущем
правонарушителя можно было бы ставить крест.
И ради какой-то
минутной страсти нужно так рисковать? Чисаки этого было не понять. Неужели люди
лишаются последних мозгов, когда в их сердца входит любовь? Размышляя об этом,
она перевела взгляд на окно.
— М? А это ведь...
У школьных ворот
стояли две фигуры в спортивной форме. Подойдя чуть ближе к окну, Чисаки поняла,
что это были президент и вице-президент школьного совета.
— Что это они
делают?..
Оба стояли рядом
у ворот и махали кому-то слева от Чисаки, подзывая к себе. Для них вполне
естественно оставаться после уроков и выполнять обязанности школьного совета.
Но обычно они не стояли у ворот в спортивной форме. Пока Чисаки думала, что же
они там делали, появился тот, кого они ждали.
— Что?..
Парень, о котором
Чисаки думала во время обхода, подбежал к этим двоим с очень уставшим и
изможденным видом. Кажется, он стал немного стройнее, но этот высокий
сгорбленный силуэт было ни с чем не спутать. Тяжело дыша, он оперся руками о
колени, а старшие начали его подбадривать, похлопывая по спине.
Почему эти двое
так его поддерживают? Ответ напрашивался сам. Он вступил в школьный совет. То
есть...
— Он что... всерьез
собрался это сделать?
Чисаки тут же
начала мотать головой, не веря в то, что сама сказала. Даже если так, то что с
того? Она ведь ему отказала, поставив невыполнимое условие, и он сам отнесся к
этому так серьезно.
«Это ведь был отказ, пусть и завуалированный. Он сам воспринял это
слишком серьезно, я тут ни при чем!..»
Чисаки всячески
пыталась убедить себя, что не сделала ничего плохого, но все равно немного
чувствовала вину.
С такими
ощущениями она решилась спуститься на первый этаж и купить спортивный напиток в
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...