Вэнь Чжихэ помахала ему рукой.
Шэнь Цинянь приподнял в ответ стакан с водой, молча приветствуя её.
Затем оба повернулись и вернулись в свои комнаты.
Вэнь Чжихэ лежала на кровати, уставившись на потолок, и вдруг тихонько рассмеялась.
Сосед по парте — сосед по лестничной площадке, а сосед по лестничной площадке — сосед по парте.
Эта старшая школа, кажется, оказалась куда интереснее, чем она предполагала.
Хотя этот сосед по парте был немногословлен, холоден и его самопрезентация ограничилась тремя слогами...
Но по крайней мере, он ей неприятен не был.
Затем она открыла скетчбук: «2 сентября, ясно. Сегодня выяснилось, что Шэнь Цинянь — мой сосед. Запах печёного батата очень приятный».
Дописав фразу и сочтя её какой-то простоватой, она набросала в блокноте силуэт юноши, склонившегося над книгой, — ореол от лампы очертил вокруг его волос пушистую мягкую кайму.
Вечером Вэнь Чжихэ получила в WeChat сообщение от Тан Синъяо:
[Тан Синъяо]: Чжихэ, Чжихэ! Ты дома?
[Вэнь Чжихэ]: Дома.
[Тан Синъяо]: Твой сосед по парте живёт напротив тебя?! Я только что от Пэй Цзыяна услышала!!!
[Вэнь Чжихэ]: ...Откуда ты знаешь?
[Тан Синъяо]: Пэй Цзыян и Шэнь Цинянь учились вместе в средней школе! Говорит, Шэнь Цинянь ему обмолвился, что его сосед по новому дому — одноклассник.
[Вэнь Чжихэ]: Ох...
[Тан Синъяо]: Ваши отношения — сосед по парте плюс сосед по дому, что за сюжет из дорамки?!
[Вэнь Чжихэ]: Ты много надумываешь, он молчалив, как искусственный интеллект.
[Тан Синъяо]: У искусственного интеллекта тоже есть чувства! Ты не смотрела Искусственный разум?
[Вэнь Чжихэ]: ...
Вэнь Чжихэ швырнула телефон на кровать и перевернулась на другой бок.
За окном на противоположном балконе всё ещё горел свет.
Она украдкой бросила взгляд: штора на окне Шэнь Циняня была задвинута не до конца, и из щели пробивалось полоскою тёплое жёлтое сияние.
Он стоял у окна и что-то внимательно рассматривал.
Вэнь Чжихэ прищурилась — толком не разглядеть.
Посмотрев пару секунд, он отложил то, что держал в руке, и задёрнул занавеску.
Вэнь Чжихэ уставилась на противоположные окна, а затем тоже задвинула свои шторы.
Ладно, нечего тут гадать.
В конце концов, впереди ещё много времени.
Ранним утром Вэнь Чжихэ проснулась от щебетания птиц за окном.
Сонно заморгав, она первым делом нашарила на подушке телефон.
— Конец света! Я же сейчас опоздаю!
Эта мысль послужила командой к мгновенному пробуждению. Подобно заведённому кролику, она соскочила с кровати со стремительной, поразительной быстротой. Умывание, переодевание, причёска — всё заняло не больше десяти минут. Мама после вчерашней сверхурочной работы ещё крепко спала в своей спальне, поэтому девочка на цыпочках прокралась на кухню и вытащила из холодильника молоко с хлебом на завтрак.
Когда она, закинув за спину ранец и дожёвывая на ходу последний кусочек хлеба, вылетела за дверь, то как раз столкнулась с Шэнь Цинянем, ожидавшем лифт.
Он был в аккуратной школьной форме, с чёрным рюкзаком за плечами, и читал на ходу книгу, опустив голову; в утренних лучах солнца его профиль казался особенно чистым и благородным.
Вэнь Чжихэ быстро проглотила хлеб, одёрнула воротничок и глубоко вздохнула.
— Шэнь Цинянь, с добрым утром! — её голос прозвучал звонко, словно лесная пташка.
Услышав это, Шэнь Цинянь поднял голову, и его взгляд на мгновение задержался на ней. Утренний верочек растрепал прядки у неё на лбу, а щёки слегка раскраснелись от спешки.
— Утро, — он закрыл книгу, и голос его прозвучал тише обычного.
— Ты завтракал? — Вэнь Чжихэ подошла ближе и непринужденно встала рядом.
— Мм, — коротко ответил он.
Улыбнувшись, Вэнь Чжихэ достала из бокового кармана рюкзака корочку клубничного молока и протянула ему:
— Держи, я взяла с запасом.
Шэнь Цинянь замер, глядя то на розовую корочку, то на её сияющие глаза. Отказ, вертевшийся на языке, так и остался невысказанным. Протянув руку, он случайно задел её пальцами, и слабый разряд тока, казалось, пробежал по коже.
— ...Спасибо, — он взял молоко, и голос его прозвучал почти неслышно.
— Пожалуйста! — улыбнулась Вэнь Чжихэ, и её глаза превратились в лучистые полумесяцы. — Пошли, а то опоздаем!
Дорога до школы показалась Вэнь Чжихэ короче, чем в любой другой день. Шли они не спеша и почти не разговаривали. Время от времени Вэнь Чжихэ указывала на распустившиеся у дороги цветы или причудливые облака в небе, болтая без умолку. Шэнь Цинянь большую часть времени слушал молча, изредка отзываясь коротким «мм», но Вэнь Чжихэ чувствовала — никакого раздражения он не испытывает.
— Ой, чуть не забыла! — спохватившись, Вэнь Чжихэ выудила из рюкзака скетчбук, открыла на вчерашней странице и сунула под нос Шэнь Циняню. — Смотри, я вчера нарисовала!
На листе бумаги юноша сидел за столом, склонившись над книгой, а мягкий свет настольной лампы нежно окутывал его фигуру. Штора была отдернута наполовину, открывая взору глубокую ночную темень за окном.
Увидев рисунок, Шэнь Цинянь остолбенел. Он и вообразить не мог, что самый обыкновенный, ничем не примечательный вечер из его жизни может превратиться в пейзаж на чьём-то холсте. Нарисованный профиль был таким мягким, выражение лица — таким сосредоточенным; он и сам никогда не замечал, что выглядит именно так, когда увлечён чтением.
Его уши с заметной скоростью окрасились в алый цвет.
— Получилось... красиво, — его голос слегка осип, а пальцы невольно сжались в кулак.
— Правда? Главное, чтобы тебе понравилось! — Вэнь Чжихэ радостно забрала скетчбук, бережно загнула уголок этой страницы и выпалила: — Значит, я буду рисовать тебя ещё много-много раз!
Эти слова прозвучали заклинанием, зациклившись в голове Шэнь Циняня.
Подняв взгляд, он посмотрел на Вэнь Чжихэ. Солнечный свет просвечивал сквозь её мягкий пушок волос, заставляя казаться, будто она светится изнутри.
Шэнь Цинянь никогда не думал, что в его монотонный, серый мир, состоящий сплошь из чёрно-белых бланков тестов и гор макулатуры, вот так бесцеремонно ворвутся столь яркие краски.
Ещё страшнее было то, что он поймал себя на мысли: это вторжение ему вовсе не претит.
Прежде его мир стоял на месте, словно стоячая вода, лишённая малейшей ряби.
Теперь же в эту водную гладь бросили камешек, и круги расходящихся волн перевернули весь привычный порядок.
Сегодня на уроках Вэнь Чжихэ была необыкновенно сосредоточена. Она сидела с прямой спиной, а ручка в её руках быстро бежала по блокноту, и когда она изредка поднимала глаза к доске, взгляд её был ясным и внимательным. Шэнь Цинянь сидел рядом, и периферическим зрением он видел лишь её сосредоточенный профиль.
Сегодня она сменила ручку на розовую, с маленькой звёздочкой на корпусе. Когда она писала, её пальцы слегка касались этой звёздочки.
Едва прозвенел звонок с последнего урока, Вэнь Чжихэ тут же захлопнула тетрадь.
Повернувшись к неторопливо собирающему учебники Шэнь Циняню, она просияла:
— Пойдём домой вместе, Шэнь Цинянь!
Шэнь Цинянь на секунду замер на застёгивании рюкзака, а затем кивнул:
— Угу.
Они вновь шли плечом к плечу по знакомому переулку. На этот раз Вэнь Чжихэ не щебетала без умолку: уловив молчаливое настроение соседа, она тоже притихла. Шла она медленно, то и дело пиная носком туфли мелкие камешки или намереваясь наступить на световые пятна, отбрасываемые платановой листвой.
Шэнь Цинянь тоже молчал.
Однако он нарочно замедлил шаг и выровнял дыхание, чтобы не отставать от неё.
Их плечи время от времени легко соприкасались. Через тонкую ткань школьной формы это слабое касание ощущалось так, словно электрический разряд пробегал по нервным окончаниям.
Каждое такое касание заставляло Вэнь Чжихэ невольно втягивать голову в плечи и украдкой бросать на него взгляды.
Шэнь Цинянь же смотрел исключительно прямо перед собой, только краснота на ушах в лучах заката становилась всё заметнее.
Заходящее солнце вытягивало их тени в длинные-предлинные силуэты.
Вэнь Чжихэ опустила глаза под ноги.
Две тени на земле казались тонкими и длинными. Сначала между ними оставался просвет, словно две реки текли параллельно друг другу.
Девочка нарочно сдвинулась чуть влево.
Тени слегка сблизились.
Она сделала ещё один шаг.
На этот раз плечи теней наложились друг на друга, создавая впечатление, будто они обнимаются.
Уголки её губ невольно поползли вверх, и она, словно затеявшая игру малышка, тайком вершила в мире теней ни для кого не видимое сближение.
Она шагала быстрее — тени разъединялись.
Замедляла шаг — тени снова сливались воедино.
Сливались, расходились и опять сливались.
Шэнь Цинянь мог бы сделать шаг в сторону, чтобы тени окончательно отделились друг от друга.
Но он не сдвинулся с места.
Краем глаза он видел эти играющие в прятки тени на асфальте. Он отчётливо ощущал, как маленькая фигурка рядом осторожно прощупывает границы его личного пространства.
Ветер пронёсся по переулку, поднимая сухую листву и шурша ею.
Глядя на неразлучные тени под ногами, Вэнь Чжихэ вдруг озарила дерзкая мысль.
Она остановилась.
Шэнь Цинянь тоже замер следом и, озадаченно повернувшись, спросил:
— Что такое?
Вэнь Чжихэ подняла голову, и закатные лучи упали на её ресницы, точно покрыв их золотой пыльцой. Указав сначала на тени под ногами, а затем на самого Шэнь Циняня, она хитро и одновременно робко улыбнулась.
— Шэнь Цинянь, посмотри.
Шэнь Цинянь опустил взгляд и увидел, что две тени стоят вплотную, соприкасаясь головами и ногами.
— Наши тени... кажется, соединились, — тихо проговорила она, и в её голосе прозвучало едва уловимое изумление.
Шэнь Цинянь помолчал пару секунд, глядя на эту картину.
Неизвестно откуда в порыв ветра у переулка вплелся сладковатый, карамельно-печёный запах — это дедушка Ван в конце аллеи снова растопил свою палатку с бататом. Угольки в железной бочке пылали ярко, и батат аппетитно шкворчал.
Вэнь Чжихэ забавно зашевелила носом, не сводя восторженных глаз с попыхивающей жаром бочки, и её горло издало едва слышный глотательный звук.
Заметив перемену, Шэнь Цинянь проследил за её взглядом.
Смущенно отведя глаза, Вэнь Чжихэ пошарила по карманам: сегодня утром из-за спешки она, кажется, забыла взять мелкие деньги. Она машинально перевела взгляд на Шэнь Циняня и приоткрыла рот — ей хотелось спросить: «У тебя есть мелочь с собой?», но слова застряли в горле.
Ничего не сказав, Шэнь Цинянь направился прямиком к палатке.
— Дядя, один батат!
— Сейчас сделаем! — с улыбкой отозвался дедушка Ван, подцепив щипцами из бочки пухлый батат, завернул его в бумажный пакет и протянул покупателю.
Вэнь Чжихэ опешила и не успела даже произнести «я сама куплю», как он уже рассчитался и протянул ей свёрток.
— Я не голодна, — произнесла она.
А он уже протянул пачку ей навстречу.
Взяв батат, Вэнь Чжихэ случайно коснулась его прохладных пальцев и тут же отдернула руку, точно от удара током.
— Спасибо... — опустив голову, пробормотала она едва слышно.
— Пожалуйста, — голос Шэнь Циняня по-прежнему звучал холоновато, но в нём слышалась едва уловимая мягкость.
Они снова зашагали бок о бок, только теперь в руках у Вэнь Чжихэ был горячий батат. Клубень обжигал пальцы, заставляя перекладывать его из одной ладони в другую. Надломив кожицу, она выпустила наружу струю пара от золотистой мякоти, и вокруг мгновенно распространился сладкий аромат.
— Очень сладкий, — произнесла она.
Шэнь Цинянь бросил на неё взгляд, но промолчал и продолжил идти вперёд.
Шагая рядом, Вэнь Чжихэ откусила кусочек и пробормотала с набитым ртом:
— Ты правда не будешь?
— Не хочу.
— Тогда зачем купил?
Шэнь Цинянь помолчал пару шагов.
— ...Просто мимо шли.
— Шэнь Цинянь, ты такой хороший! — бубнила Вэнь Чжихэ, увлечённо уплетая печёный батат.
Шэнь Цинянь промолчал, лишь чуть сжал изящные пальцы и тут же неестественно опустил руку вдоль тела.
Больше расспросов не последовало. Однако Вэнь Чжихэ заметила, что он шагает чуть медленнее обычного — ровно настолько, чтобы ей было удобно есть на ходу. Тени под ногами, вытянутые закатным солнцем, лежали рядом: её тень неизменно соседствовала с его.
Глядя на эти силуэты, девочка чувствовала, как её шаг становится лёгким и пружинистым.
Выйдя из лифта, Вэнь Чжихэ уже почти прикончила угощение, и на кончиках её пальцев оставался сладковатый запах.
— Ладно... до завтра, Шэнь Цинянь! — она подняла глаза, в которых ярко искрились лучистые искорки.
— До завтра, — ответил он, и в его голосе прозвучало нечто до странного нежное.
Энергично кивнув, Вэнь Чжихэ открыла дверь и скрылась внутри. Прислонившись спиной к стене прихожей, она потрогала карман — оттуда всё ещё веяло теплом недавнего батата.
Вернувшись домой, Шэнь Цинянь бросил рюкзак на диван и на мгновение замер у порога.
Он и сам не понимал, зачем остановился тогда у переулка и для чего купил этот батат.
Шэнь Цинянь, ты такой хороший. Когда она произносила эти слова, её глаза лукаво сужались.
Тогда он ничего не ответил. Не потому, что не хотел, а потому, что... попросту не знал, что сказать.
С младших классов у него не клеился диалог. На чужое спасибо он умел отвечать лишь дежурным «мм». Когда хвалили его успехи, он лишь опускал голову. Пэй Цзыян называл это «высокомерием», но сам Шэнь Цинянь знал, что дело вовсе не в этом. Слова просто рассыпались на подступах к губам, словно дыхание на замёрзшем стекле, не обретая никакой формы.
Но с Вэнь Чжихэ всё обстояло иначе.
Фраза «это случайно не мой рисунок у тебя?» звучала не как допрос, а с улыбкой. Слова «тогда дарю тебе его» были лишены дежурной вежливости — она и вправду хотела поделиться. А «Шэнь Цинянь, до завтра» произносилось так уверенно, будто встреча на следующий день была предрешена заранее.
Пройдя в спальню и усевшись за рабочий стол, он вытащил из-под стопки тетрадей тот самый набросок с платаном.
Посмотрев на него несколько секунд, он отвёл взгляд и открыл задачник.
Это чувство не было банальной «влюбленностью». Скорее чем-то более незнакомым — будто кто-то постучал в темноте в окно, и, подняв голову, он увидел свет.
Осенняя пора стояла в самом разгар, мягко и незаметно подгоняя время вперёд.
Платан менял зелёный наряд на золотистый, ветер холодал, а середина октября осталась позади. Приближался баскетбольный турнир на Кубок первокурсников.
Состязания должны были пройти между третьим и вторым классами.
Тан Синъяо свесилась со стола Вэнь Чжихэ:
— Чжихэ, ты же умеешь рисовать!
Нарисуй-ка для нашего класса плакат поддержки! Такой, чтобы повесить у входа в спортзал! А я организую группу поддержки, гарантирую — громче наших орать никто не будет!
Глаза Вэнь Чжихэ загорелись:
— С удовольствием! А кого нужно изобразить?
— Конечно же, ведущих игроков нашего класса! — Тан Синъяо принялась загибать пальцы. — Шэнь Циняня, Пэй Цзыяна, а на заднем фоне пускай красуется надпись: «Третий класс непобедим!».
— Идёт.
Опустив голову, Вэнь Чжихэ сделала несколько быстрых набросков карандашом, начав с очертаний баскетбольного мяча. Боковым зрением Шэнь Цинянь заметил её работу, ничего не сказал, но передвинул собственный пенал, лежавший меж их партами, ближе к себе, освобождая ей побольше пространства.
Жест был крошечным — настолько, что сама Вэнь Чжихэ его даже не заметила.
Но Тан Синъяо всё видела.
Слегка улыбнувшись губами, она предпочла промолчать.
Матч проходил в спортивном зале.
Когда Вэнь Чжихэ втащила внутрь готовый плакат, Тан Синъяо как раз распевала с группой поддержки кричалки. Увидев творение подруги, она лишилась дар речи.
На листе формата метр двадцать на восемьдесят Шэнь Цинянь занимал добрые две трети пространства — стремительный разворот, проход с мячом, свирепый взгляд. В правом нижнем углу застыл в прыжке для броска Пэй Цзыян, изогнувшись всем телом. Фоновую подложку заполняли упрощённые силуэты всех ребят из их класса, а наверху красовались выписанные художественным шрифтом слова: «Третий класс: первые лучи победы».
— Вэнь Чжихэ, — шумно выдохнула Тан Синъяо. — Если ты не поступишь в художественный, это будет преступление.
— До распределения ещё далеко, но я планирую поступать в академию искусств.
— Какая тебе академия, иди сразу плакаты для НБА рисуй. — Тан Синъяо подняла плакат выше, показывая одноклассникам, и по залу пронёсся восхищённый шёпот.
Подбежав взглянуть на творение, Пэй Цзыян первым делом возмутился:
— Почему моё лицо раза в два меньше, чем у Шэнь Циняня?
— Потому что ты дальше стоишь, — невозмутимо пояснила художница.
— А нельзя было нарисовать меня поближе?
— Нарушится пропорция.
Развернувшись к Шэнь Циняню за поддержкой, Пэй Цзыян обнаружил, что тот стоит перед плакатом и разглядывает его с завидной сосредоточенностью.
— Ну как? — пнул его плечом Пэй Цзыян. — Считаешь, я вышел красавцем?
Вместо ответа Шэнь Цинянь перевёл взгляд на Вэнь Чжихэ:
— Сколько времени у тебя ушло?
— Ну... примерно часов пять, — смутилась Вэнь Чжихэ. — Села вчера после школы дома и провозилась до полуночи.
Помолчав пару секунд, Шэнь Цинянь произнёс:
— Тяжело.
Снова два слова.
Но Вэнь Чжихэ уловила: на этот раз его тон прозвучал мягче обычного. Улыбнувшись, она ответила:
— Ничего страшного, лишь бы вы победили.
— Обязательно.
Закатив глаза, Пэй Цзыян проворчал:
— Вы меня вообще за человека не считаете?
Подскочив к нему, Тан Синъяо схватила парня за рукав:
— Пойдём-пойдём, на разминку! Хватит критиковать чужое творчество, художник от слова «худо».
— Да где я критиковал...
— Фраза «почему моё лицо меньше, чем у Шэнь Циняня» и есть критика.
— ...
Раздался свисток, возвестивший о начале матча.
Вэнь Чжихэ с Тан Синъяо заняли первый ряд трибун в окружении одноклассников. Тан Синъяо руководила скандированием так ревностно, что соперники со второго класса то и дело косились в их сторону.
Выступавший на позиции разыгрывающего Шэнь Цинянь обращался с мячом так, будто у того были глаза: передачи, прорывы, броски — каждое движение выглядело безупречно. Пэй Цзыян играл на позиции форварда, демонстрируя отличную маневренность. Третий класс вёл в счёте с разницей в двенадцать очков.
Достав из рюкзака скетчбук, Вэнь Чжихэ воспользовалась перерывом, чтобы сделать несколько набросков. Она запечатлела взрывную скорость Шэнь Циняня в прорыве, размах рук Пэй Цзыяна во время броска и момент их победного столкновения ладонями.
Заглянув ей через плечо, Тан Синъяо протянула:
— Слушай, у тебя в блокноте один Шэнь Цинянь!
— Потому что он разыгрывающий, мяч чаще всего у него, — не моргнув глазом, парировала Вэнь Чжихэ.
В начале второй половины игры соперники перешли в контратаку. В момент прыжка для броска Шэнь Цинянь столкнулся в воздухе с центровым второго класса, его корпус некрасиво завалился набок, и приземление вышло смазанным — он отшатнулся назад на пару шагов.
Вэнь Чжихэ вскочила на ноги, и скетчбук соскользнул с колен, с хлопком упав на пол.
Судья свистнул фол, и центровой соперников поднял руку в знак признания ошибки. Пэй Цзыян первым бросился к товарищу:
— Ты в порядке?
Размяв голеностоп, Шэнь Цинянь отрицательно покачал головой.
Затем он невольно поднял взгляд на трибуны. Зачем он это сделал, он и сам не знал бы. Раньше во время матчей он никогда не смотрел на зрителей.
Но сейчас его глаза безошибочно выхватили её из толпы.
Стоявшая в первом ряду Вэнь Цинянь прижимала обеими руками скетчбук к груди, её лицо выражало крайнее беспокойство.
Шэнь Цинянь чуть нахмурился.
Почему она выглядит испуганнее меня самого? — мелькнула мысль, заставившая его опешить.
Коротко кивнув, он дал понять, что всё в порядке.
И повернувшись, побежал на свою половину поля.
Втянув носом воздух, Вэнь Чжихэ вновь опустилась на скамью и подобрала раскрытый блокнот. Оказалось, при падении страница с портретом Шэнь Циняня испачкалась и графитные линии слегка размазались.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...