Господин Бай Сяошэн пробыл в Гаоюне два дня вместе с Линь Вэйвэй и Лэй Ином, заявив перед отъездом, что хочет полностью разобраться с местными неприятностями.
Под его началом Шан Вэньшу и Чжао Цяньцзэ, разумеется, были вне себя от радости и выказывали троице исключительное гостеприимство.
На самом деле уже на второй день пребывания господина Бая в Гаоюне семья Чжан дала о себе знать.
И не на словах, а самыми что ни на есть реальными делами.
Семья Чжан полностью свернула свою экспансию в провинцию Шаньюн. Во всех отраслях они прекратили соперничество с компаниями, связанными с Шаном Вэньшу, в мгновение ока отозвали все активы, и всего за полдня обстановка переменилась коренным образом.
Три с лишним десятка предприятий под началом Шан Вэньшу, до того балансировавших на краю пропасти, вмиг воспряли.
Увиденное привело Шан Вэньшу в неописуемый восторг. Впрочем, он вовсе не собирался расслабляться и тут же отдал подчиненным компаниям приказ ковать железо, пока горячо, быстро стабилизировать позиции на рынке и принять упреждающие меры защиты.
Это делалось не только для того, чтобы отразить возможное возвращение семьи Чжан, но и чтобы обезопасить себя от других конкурентов, решивших половить рыбку в мутной воде.
Оценив тактические ходы Шан Вэньшу, господин Бай Сяошэн невольно подумал, что семья Чжан, скорее всего, попросту застала всех врасплох, а затем задействовала всю свою мощь для массированного удара — лишь так им и удалось загнать Шан Вэньшу в ловушку.
Но стоило Шан Вэньшу перевести дух, как провернуть подобное стало бы куда сложнее.
В этом отношении Шан Вэньшу и впрямь был поистине редким талантом.
На третий день в полдень семья Чжан прислала людей специально для того, чтобы передать весточку господину Бай Сяошэну.
Явились те же Ван Инсюэ и Лю Бэйчэн — судя по всему, в семье Чжан посчитали, что они лучше остальных знакомы с обстановкой.
На этот раз они выглядели совсем иначе: держались с крайним почтением перед господином Бай Сяошэном, а в их глазах затаился благоговейный трепет.
Они принесли с собой особое послание. Бумага отличалась высочайшим качеством, а текст был выведен изящным мелким почерком при помощи кисти.
«Уединившись для практики каллиграфии, я давным-давно не слежу за делами клана. Услышав о том, что мои потомки повели себя столь неподобающим образом и вступили в конфликт с вашей почтенной группой, я сурово покарал их и отменил все их своевольные приказы. В ближайшие дни я принесу свои извинения старейшине Ся и очень надеюсь на снисходительность господина Бай Сяошэна».
Под текстом стояло имя Чжан Си.
Тот самый предок семьи Чжан, старый знакомый мастера Сун Кая и Сяхоу Ци, тоже подал голос.
Вглядываясь в записку, написанную витиевато, но без излишнего пафоса, господин Бай Сяошэн загадочно улыбнулся.
Неужели Чжан Си и вправду ни о чем не ведал?
Или же просто притворялся?
Железных доказательств не было, так что оставалось только гадать.
Впрочем, копаться в этом сейчас не имело особого смысла — позже господин Бай Сяошэн сам доложит обо всем Сяхоу Ци.
Изучив послание, господин Бай Сяошэн вернул его Ван Инсюэ и остальным и с улыбкой сказал: — Хорошо, я понял. Передайте мои приветствия старейшине Чжану.
Слова господина Бай Сяошэна прозвучали небрежно.
Однако в глазах Ван Инсюэ и Лю Бэйчэна трепет стал еще сильнее.
Только подумать: этот человек уже давным-давно знаком с их почтенным старейшиной!
Даже глава их корпорации, господин Чжан, относился к отцовским наказам с крайним благоговением и вниманием.
А господин Бай Сяошэн запросто числил предка семьи Чжан в знакомых!
Понимание истинного, невероятного статуса господина Бай Сяошэна в сердцах Ван Инсюэ и Лю Бэйчэна вышло на новый уровень.
Разве могли они прежде помышлять о том, чтобы переходить дорогу столь выдающейся личности или тем более пытаться преподать ей урок?
Это было всё равно что мыши лизать кошачий нос — чистой воды самоубийство.
Слова господина Бай Сяошэна прозвучали как вежливое указание на выход, но стоило ему умолкнуть, как Ван Инсюэ и Лю Бэйчэн даже не подумали сдвинуться с места.
Господин Бай Сяошэн окинул их интригующим взглядом.
— Эм, наш господин Чжан Си просил узнать, не согласится ли господин Бай Сяошэн оценить его каллиграфию? — поспешно с улыбкой сказала Ван Инсюэ, заметив на себе взгляд господина Бая.
От этого вежливого «пожалуйста» сердце молодой секретарши забилось отчаянно и тревожно.
Они-то знали: это были личные слова самого старейшины Чжана!
Он сам использовал это слово — «пожалуйста».
Вес этого слова давил на них тяжким грузом, из-за чего голос Ван Инсюэ звучал непривычно мягко, а взгляд, устремленный на господина Бай Сяошэна, источал сплошную нежность.
С этими словами Ван Инсюэ подняла изящные белые руки, удерживая записку на уровне груди, и пригласила господина Бай Сяошэна взглянуть на нее еще раз.
Господин Бай Сяошэн перевел взгляд и невольно залюбовался глубоким вырезом на ее платье, контрастировавшим с ослепительной белизной кожи.
— Неплохо, — не удержался от похвалы господин Бай Сяошэн.
Затем, всмотревшись в иероглифы, он кивнул: — Хм, письмо старейшины Чжана... И вправду... Стало лучше.
Господин Бай Сяошэн едва подобрал нейтральное словечко «лучше» для оценки.
Осмелься кто-нибудь другой произнести подобное, Ван Инсюэ и Лю Бэйчэн в ту же секунду взорвались бы от гнева, тотчас превратившись во врагов ради защиты чести семьи Чжан и объявив войну.
Но это сказал господин Бай Сяошэн.
И они проглотили это без единого слова протеста!
Тем временем Лю Бэйчэн словно по волшебству извлек из дорожной сумки кисть и тушь.
Лю Бэйчэн обращался с ними с предельным трепетом — все кисти и тушь в его руках были высочайшего качества.
Састоящие сокровища, некогда собранные старым господином Чжан Си!
Отправляя его в дорогу, старик вновь и вновь давал строжайшие наказы.
Нетрудно было представить, как дорожил старик этими вещами.
И однако старейшина все равно позволил принести их сюда, чтобы ими воспользовался Бай Сяошэн!
В душе Лю Бэйчэн мог лишь восхищенно вздохнуть.
— Господин Чжан Си просил господина Бая оставить памятную надпись и комментарий, — не забывая о главной цели своего визита, сказал Лю Бэйчэн.
Он с невероятной расторопностью приготовил тушь и кисть.
Приходилось спешить: он страшно боялся, что Бай Сяошэн потеряет терпение и вообще откажется писать.
Пока Бай Сяошэн еще раз бегло просматривал записку, кисть уже оказалась в его руке.
То была работа известного мастера ручной работы, настоящее сокровище среди «озерных кистей».
Бросив первый взгляд на кисть, Бай Сяошэн мысленно оценил ее так высоко, что даже сам слегка поразился.
Ван Инсюэ и Лю Бэйчэн замерли в томительном ожидании, не смея торопить сосредоточенного на процессе Бай Сяошэна.
Если бы сегодня Бай Сяошэн не вывел на бумаге ни единого знака, им двоим, пожалуй, незачем было бы и возвращаться.
Стоило бы Бай Сяошэну написать хоть что-то — пусть даже случайный мазок, — и их миссия считалась бы выполненной!
Они уже решили: если Бай Сяошэн откажется, они будут умолять его до победного, проявляя упорство до конца.
Однако, стоило Бай Сяошэну взять кисть в руки, как в нем самом проснулось непреодолимое желание писать.
Он уже давно не брался за кисть — и сейчас душа действительно просила творчества!
— Что же написать? — раздумчиво протянул Бай Сяошэн, после чего с легкой улыбкой занес кисть над чистым пространством бланка, наполняя движения уверенной силой.
На бумаге красовался крупный иероглиф «хорошо», и хотя Ван Инсюэ с Лю Бэйчэном не были знатоками каллиграфии, с первого же взгляда на этот знак их глаза вспыхнули — от бумаги исходила поистине впечатляющая аура.
— Большое спасибо, господин Бай! — сияя от счастья и переполненные благодарности, выпалили Ван Инсюэ и Лю Бэйчэн.
Поговаривали, что когда этот единственный иероглиф доставили обратно, глаза старейшины Чжана загорелись, и он несколько дней не выпускал его из рук, не расставаясь с ним ни во время еды, ни ко сну.
Впрочем, все это было потом.
Проводив Ван Инсюэ и Лю Бэйчэна, Бай Сяошэн тоже начал собираться в путь, чтобы попрощаться с Шан Вэньшу и Чжао Цяньцзэ.
Однако Шан Вэньшу с Чжао Цяньцзэ были заняты завершением дел, поэтому их появления пришлось немного подождать.
Воспользовавшись паузой, Линь Вэйвэй и Лэй Ин завели с Бай Сяошэном беседу.
Их поездка преследовала вполне конкретные цели: заезд в Гаоюнь и потеря нескольких дней были еще полбеды, но когда Бай Сяошэн упомянул, что расследование семьи Чжан и их собственные цели тесно связаны, Линь Вэйвэй и Лэй Ин переглянулись со скрытой настороженностью во взгляде.
— Шэн, ты хочешь сказать, что нападение компаний семьи Чжан на предприятия Шан Вэньшу как-то связано с Ван Цзыю, человеком, отвечающим за промышленность в провинции Ганьдун? — не удержалась от восклицания Линь Вэйвэй.
Провинция Ганьдун была их конечным пунктом назначения, а Ван Цзыю — той самой ниточкой, которую они с таким трудом отыскали по наводке Го Юньсиня и Сун Юхэ.
По слухам, этот человек входил в ближний круг Шэнь Пэйшэня.
И об этом мало кто знал!
Однако его статус намного превосходил уровень Го и Сун.
Если Ван Цзыю занимал весомое положение в лагере Шэнь Пэйшэня, он несомненно был одной из ключевых фигур.
Именно поэтому даже Бай Сяошэн относился к нему с предельней осторожностью, лично ведя эту цепочку.
И надо же такому случиться, что они оказались втянуты в дела Гаоюня.
И при этом Бай Сяошэн намекает на связь с Ван Цзыю.
— Шэн, у тебя есть неопровержимые доказательства? — ошеломленно спросил Лэй Ин.
Бай Сяошэн усмехнулся: — Разве нужны неопровержимые доказательства? Когда я прижал к ногню Чжан Юйдуна, поначалу у нас тоже не было улик — лишь догадки и интуиция.
— Я навел справки: основные активы семьи Чжан сосредоточены в столице провинции Ганьдун, городе Даю, и Ван Цзыю базируется там же.
— Семья Чжан десятилетиями процветала в бизнесе нескольких провинций, а старый господин Чжан Си и вовсе дружен со старейшиной Ся — неужели они не осознавали всю мощь своего конгломерата?!
— Какая-то провинция Шаньюн с ее тридцатью предприятиями, конечно, не идет ни в какое сравнение с могущественной семьей Чжан. Но не забывайте: в провинции Ганьдун базируется множество корпораций, куда более сильных, чем здешние шаньюнские!
— Разве семья Чжан не боялась, что, атаковав Шаньюн, они позволят нашим предприятиям в Ганьдуне подточить их собственный фундамент?
— Если только семья Чжан не была совсем уверена, что вести из Ганьдуна заставят всех сложить оружие, и то же самое сделают корпорации в соседних провинциях!
Голос Бай Сяошэна стал холоднее: — Я спрашивал Шан Вэньшу: он обращался за помощью к соседям по нескольким провинциям, но ответы хоть и различались, были поразительно единодушны — без приказа из штаб-квартиры они не могут сдвинуться с места.
Всего одна фраза оставила Шан Вэньшу в полном одиночестве и без поддержки, обрекая на гибель!
Бай Сяошэн тяжело вздохнул.
— Ты хочешь сказать, что именно Ван Цзыю подтолкнул семью Чжан расправиться с Шан Вэньшу? — пораженно переспросила Линь Вэйвэй.
Бай Сяошэн хмыкнул, бросив многозначительный взгляд: — Это дело куда сложнее, чем кажется!

Комментарии

Загрузка...