Глава 106

Многочисленные эксперты были одновременно потрясены и разгневаны.Чу Ян холодно взглянул на них, и его жажда убийства, подобная леденящему ветру, охватила всех присутствующих. Среди экспертов шести великих сект самым искусным в боевых искусствах был, пожалуй, мастер Кунвэнь из Шаолиня и настоятельница Эмэй, Мэньцзюэ.Когда они двое столкнулись с этой жаждой убийства, страх смерти заставил их тела невольно дрожать, и они никак не могли это контролировать.Настоятельница Мэньцзюэ с трудом сжала меч Итянь, пытаясь таким образом придать себе смелости.— Настоятельница, этот книжник очень зловещий, нам следует быть осторожнее...Мастер Кунвэнь медленно подошел к настоятельнице Мэньцзюэ и встал рядом с ней плечом к плечу.Настоятельница Мэньцзюэ повернула голову и посмотрела на него, и увидела, что рука мастера Кунвэня, державшая посох дзен, дрожит.Настоятельница Мэньцзюэ глубоко вздохнула:— Мастер, судя по возрасту этого книжника, он не должен быть ни одним из левых и правых посланников, четырёх великих защитников закона или пяти бессмертных разбойников дьявольской секты.— Надеюсь, он пришел не с добрыми намерениями, — мастер Кунвэнь тихо вздохнул, шагнул вперед и, пристально глядя на Чу Яна, спросил: — Дьявольская секта творит зло, и каждый имеет право ее уничтожить. Позвольте спросить, кто вы такой и почему вмешиваетесь в спор между нашими шестью великими сектами и дьявольской сектой?Чу Ян не ответил ему, а молча направился к главному залу секты Мин, оставив лишь одно предложение перед тем, как войти:— Если кто-нибудь из вас совершит какие-либо действия до моего выхода, я гарантирую, что ни один из вас из шести великих сект не сможет выйти отсюда живым.Когда прозвучали эти слова, лица экспертов шести великих сект выразили крайнее негодование, и даже лицо мастера Кунвэня, который был монахом, омрачилось.Кто в мире посмеет произносить такие безумные слова перед ними?— Желторотый мальчишка, остер на язык, сегодня твой дедушка Тан преподаст тебе урок этикета!Пятеро старейшин Куньлуня были чрезвычайно вспыльчивы, особенно Тан Вэньлян, который был похож на бочку с порохом и вспыхивал почти от любой искры. Как он мог вытерпеть такое?Тан Вэньлян встал в боевую стойку и большими шагами бросился к Чу Яну.Чу Ян сжал пальцы в форме меча и горизонтально провел ими вперед, и невидимая ци рассеялась, превратившись в рубящий удар, который вылетел.Этот удар был чрезвычайно быстрым, и Тан Вэньлян никак не успевал среагировать. Не успел он моргнуть, как вдруг почувствовал, что мир перевернулся, и, присмотревшись, обнаружил, что его тело бежит вперед.Все, что выше шеи, было лысым, и, пробежав несколько шагов, хлынула кровь, словно из фонтана.Сознание Тан Вэньляна постепенно затуманилось, и последней мыслью в его жизни были только четыре слова.А?Я умер?— Младший брат!!!Смерть Тан Вэньляна вызвала у остальных четырех старейшин Куньлуня горе и гнев, но никто не осмелился подойти.Такая странная смерть была достаточным предостережением.В конце концов, люди, достигшие положения главы, не могут быть полными идиотами.Эксперты шести великих сект наблюдали за тем, как Чу Ян вошел в главный зал, и никто не смел двигаться, в том числе и настоятельница Мэньцзюэ, державшая меч Итянь.Не то чтобы она не смела, просто все ученики Эмэя, кроме нее, лежали на земле. Если разозлить этого неизвестного парня, боюсь, что жизни учеников не будут в безопасности.Шаолинь и Удан думали примерно так же.В главном зале секты Мин свет то вспыхивал, то гас, и видимость была очень плохой.Если бы у Чу Яна не было хороших глаз, ему было бы трудно увидеть лидеров секты Мин, повалившихся на землю.Левый магистр Ян Сяо, Зеленый крылатый летучий мышь Вэй Исяо, пять бессмертных разбойников.Всем известно, что внутри секты Мин царит разлад. В преддверии войны эти люди умудрились подраться.В критический момент междоусобицы они были обмануты Чэн Кунем, спрятавшимся в тайном проходе, и все получили серьезные травмы.Чу Ян увидел Чэн Куня, спрятавшегося в темном углу и готового нанести удар.Но Ян Сяо и остальные подумали, что Чу Ян не видел его, и как только они собирались предупредить, они не ожидали, что Чу Ян уже начал действовать.Чу Ян протянул руку в сторону Чэн Куня, и из ладони вырвалась ужасающая сила всасывания.Вселенское притяжение.Чэн Кунь внезапно почувствовал, что не может двигаться, и почувствовал неладное. В мгновение ока его за горло схватил Чу Ян.— Хозяин, я... я Юань Чжэнь из Шаолиня, я не злой человек. Мой учитель — божественный монах Кунцзянь.В критический момент Чэн Кунь поспешно назвал свое происхождение и надеялся, что этот незнакомый эксперт пощадит его ради имени Кунцзяня из Шаолиня.Но он не ожидал, что, как только он закончил говорить, он почувствовал ужасающую силу в своей шее, чрезвычайно решительную.Со звуком хруста.Чу Ян сломал шею Чэн Куню, и он, словно мусор, небрежно выбросил тело Чэн Куня в сторону.Увидев, что Чу Ян убил Чэн Куня, лица Ян Сяо и остальных сразу же просияли от радости.— Отлично! Отлично! Этот злодей убил нашего мастера Яна, и он заслуживает такой участи. Воистину, небеса зорки!— Даже если сегодня моя секта Мин будет уничтожена, я все равно смогу отчитаться перед мастером в подземном мире!— Хахаха!!!Чжоу Дянь, один из пяти бессмертных разбойников, громко рассмеялся, и остальные, заразившись от него, тоже начали смеяться.— Брат Чжоу прав, для Ян Сяо большая честь разделить судьбу с вами сегодня, — с улыбкой сказал Ян Сяо, отбросив образ исполняющего обязанности лидера секты и произнеся слова от всего сердца.В нескольких словах обиды, накопившиеся внутри секты Мин за многие годы, казалось, рассеялись в этот момент.— Вы закончили? — Чу Ян холодно наблюдал за происходящим и прямо спросил: — Где Ли Мочоу и Сяолуннюй?Лица нескольких человек изменились.Ян Сяо разочарованно вздохнул:— Не ожидал, что моя дочь из-за минутного малодушия спасет этих двоих и доставит моей секте столько хлопот. Ян Сяо виноват перед сектой Мин и перед братьями.— Если уважаемый мастер просто хочет получить «Сутру Девяти Инь», то я, Ян, могу достать ее для вас, но если вы пришли за этими двумя, то простите меня, я не могу этого сделать.Даже находясь в отчаянном положении, Ян Сяо сохранял достоинство и отвечал Чу Яну сдержанно и уважительно.Причина, по которой Ян Сяо так поступил, заключалась в том, что Ли Мочоу сначала спасла Ян Бухуэй во время конфликта между сектой Мин и шестью великими сектами, а затем Ян Бухуэй отплатила за доброту, используя силу секты Мин, чтобы спасти этих двоих.Отношение Ян Сяо заставило Чу Яна вздохнуть с облегчением, по крайней мере, это доказывало, что Ли Мочоу и Сяолуннюй не были в опасности.— Чу Ян здесь, чтобы поблагодарить секту Мин за великую доброту от имени моих двух друзей.Чу Ян сложил руки в знак благодарности Ян Сяо, затем шагнул вперед и положил руку на плечо Ян Сяо.Ян Сяо, который сидел на земле, подсознательно хотел сопротивляться, но почувствовал, как теплый поток хлынул в его конечности, и полученные им внутренние повреждения заживали с поразительной скоростью.Через несколько вдохов Ян Сяо встал, и кровообращение больше не было затруднено, он чувствовал себя очень комфортно.Ян Сяо с удивлением посмотрел на Чу Яна.Чу Ян улыбнулся:— Сможет ли левый магистр Ян позволить мне встретиться с ними?Если бы Чу Ян был врагом, ему не было бы необходимости исцелять его травмы и делать лишние шаги. Поняв это, Ян Сяо немедленно ответил:— Молодой герой Чу, подождите минутку, я попрошу мою дочь вывести их.В это время Чу Ян продолжил исцелять пять разбойников и Вэй Исяо.Звук скольжения железных цепей по земле.Ян Сяо снова появился в главном зале, за ним следовала группа девушек.Была его дочь Ян Бухуэй, а также уродливая девушка с кандалами на руках и ногах.За ними шла Ли Мочоу, крепко обнимавшая Сяолуннюй.Красивое лицо Ли Мочоу с тонкими бровями и лучистыми глазами, белое, как застывший иней, было обезображено несколькими жуткими шрамами, которые заставляли людей бояться смотреть на нее.Лицо Ли Мочоу было обезображено.Чу Ян вздохнул в своем сердце.Хотя эта девушка была очень опрометчива и несколько раз конфликтовала с ним, в конечном итоге она делала это ради защиты окружающих ее людей.Защита старой бабушки Сунь и защита юной Сяолуннюй.Будучи прямым учеником секты Древней гробницы, Ли Мочоу, которая была моложе, чем Хуан Жун, несла на своих плечах тяжелую ношу, которую было трудно вынести в ее возрасте.Чу Ян не ненавидел ее, а даже восхищался ее мужеством.Шрамы на лице Ли Мочоу были доказательством ее усилий по защите Сяолуннюй.— Господин Чу...Ли Мочоу помнила, что бабушка Сунь перед смертью велела ей обязательно найти этого человека перед ней, поэтому она отчаянно бежала сюда с Сяолуннюй.Только потому, что она смутно слышала, как Му Няньцы упомянула, что они собираются в Монголию.В тот момент, когда она увидела Чу Яна, психологическая защита, которую с трудом выстроила Ли Мочоу, рухнула.Девочка, которой не было и пятнадцати лет, беспомощно обняла девочку, которая была еще меньше ее, и зарыдала на месте.— Господин Чу, во всем виновата я! Это я случайно раскрыла новость о том, что «Сутра Девяти Инь» спрятана в Древней гробнице, это я убила бабушку Сунь.— Бабушка Сунь и вы ясно предупреждали меня, что этого нельзя говорить...Словно желая разом выплеснуть тоску, скрытую в ее сердце, Ли Мочоу плакала очень сильно, захлебываясь.Сяолуннюй вытерла слезы Ли Мочоу, и ее нежный детский голос «агукал».Чу Ян услышал, что ее голос немного странный, поэтому он подошел, чтобы проверить, и обнаружил, что горло Сяолуннюй было отравлено.Чу Ян, чьи глаза постепенно наливались кровью, спросил тихим голосом:— Кто это сделал?Ли Мочоу просто сказала:— Многие люди.Чу Ян глубоко вздохнул, подавил гнев в своем сердце, его выражение лица из яростного стало мягким, и тихо сказал:— Не волнуйся, я могу вылечить эту небольшую травму.Ли Мочоу была ошеломлена, а затем снова заплакала, слезы текли, как из фонтана.Вэй Исяо не знал, раздражал ли его плач или он беспокоился о битве снаружи, и с печальным лицом громко сказал:— Молодой герой Чу, вы можете пока пообщаться со своими друзьями в зале. Моя старая летучая мышь пойдет прогуляется и посмотрит, живы ли снаружи мои братья. Если мне повезет выжить, я обязательно отплачу вам за сегодняшнюю доброту.Только тогда остальные отреагировали и, сказав примерно те же слова, большими шагами вышли наружу вслед за Вэй Исяо.Ян Сяо неохотно взглянул на свою дочь Ян Бухуэй и повернулся, чтобы сложить руки в поклоне Чу Яну:— Я также надеюсь, что молодой герой Чу согласится еще на одну вещь — увезти мою дочь Бухуэй с горы Гуанмин.Ян Бухуэй сразу же запаниковала и, плача, закричала:— Папа, что ты говоришь?!— Мне как-то не по себе, когда меня называют «молодой герой», я просто учитель, — Чу Ян покачал головой: — Левый магистр Ян, простите, я не могу помочь вам, у меня еще есть обиды с шестью великими сектами, которые не улажены.— Мочоу, выходи со мной, чтобы отомстить и воздать за обиды.Чу Ян взял Сяолуннюй из объятий Ли Мочоу, затем взял Ли Мочоу за руку и пошел наружу.— Пожалуйста, герои секты Мин, отложите свои обиды и дождитесь, пока я, Чу, не рассчитаюсь с шестью великими сектами.— Шесть великих сект многочисленны и сильны, молодой герой Чу один, боюсь, что он потерпит большое поражение. Позвольте нашей секте совершить первый шаг.— Ничего страшного.Вэй Исяо и остальные хотели было продолжить уговаривать, но они не ожидали, что фигура Чу Яна будет подобна призраку и исчезнет в мгновение ока.Чжоу Дянь вытер уголки глаз и потрясенно сказал:— Этот навык легкости даже лучше, чем у Вэй Исяо!Монах в мешковине Шань Будэ погладил свою блестящую макушку:— Этот молодой герой Чу действительно непостижимый человек. Не говоря уже ни о чем другом, просто в этом возрасте, даже если бы он начал заниматься боевыми искусствами с утробы матери, он не мог бы быть таким сильным...Лэн Цянь равнодушно кивнул и с восхищением посмотрел на него в своем сердце.— Нам все равно следует поспешить и поддержать господина Чу, чтобы эти лицемерные праведные люди не воспользовались слабостью!Ян Сяо догнал их и напомнил всем.— Господин Чу?— Он сказал, что он учитель.— Где есть такой могущественный учитель? И такой... зловещий?— Ха-ха, если бы мой учитель в детстве был похож на господина Чу, я бы, наверное, уже был лучшим ученым!— Хватит, Чжоу Дянь, не затрудняй господина Чу, если бы ты был учеником, наверное, господин Чу давно бы сменил профессию!Несколько человек громко рассмеялись, только лицо Чжоу Дяня было очень неприятным.Ян Сяо первым вышел из главного зала секты Мин, и, увидев сцену снаружи, он застыл на месте.Последовавшие за ним пять разбойников и Вэй Исяо тоже один за другим застыли.Гора Гуанмин была густо усеяна людьми, и, на первый взгляд, ее можно было описать как усеянную трупами.Когда Ян Сяо подошел ближе, он обнаружил, что дыхание большинства людей было стабильным, они просто потеряли сознание.Вэй Исяо и пять разбойников переглянулись. Они привыкли к большим ветрам и волнам в своей жизни, но нынешнюю сцену они видят впервые.— Никто из нас, членов секты Мин, ни учеников шести великих сект, не выглядит отравленным. Это действительно чертовщина...Чжоу Дянь не мог понять и чуть не расчесал свою голову до крови.— Это, должно быть, дело рук того господина Чу, неудивительно, что он посмел сказать, что рассчитается с шестью великими сектами.Ян Сяо искренне восхищался методами Чу Яна. Хотя он и не знал, как тот это сделал, в его сердце уже возникло благоговение.В то же время Чу Ян привел Ли Мочоу к настоятельнице Мэньцзюэ и остальным.Мастер Кунвэнь, настоятельница Мэньцзюэ, а также семь героев Удан просто выразили удивление.А четыре старейшины Куньлуня, глава Куньлуня Хэ Тайчун и его жена Бань Шусянь, а также Сяньюй Тун из Хуашаня были в панике.— Кто-нибудь из них участвовал?На лице Ли Мочоу появилось злобное выражение, и она по очереди указала на четырех старейшин Куньлуня, Хэ Тайчуна, Бань Шусянь и Сяньюй Туна.Чу Ян был немного удивлен, что настоятельница Мэньцзюэ, чей характер всегда был вспыльчивым, не преследовала Ли Мочоу и Сяолуннюй вместе с ними.Подумав, он понял, что метод сердца Эмэя произошел от «Божественного искусства Девяти Ян», что было не хуже «Сутры Девяти Инь». К тому же у нее есть меч Итянь, и высокомерная настоятельница Мэньцзюэ, конечно, не станет заниматься делами злодеев.В конце концов, предки были богаты.Тан Вэньлян погиб от рук Чу Яна, и теперь между четырьмя старейшинами Куньлуня и ним была кровная месть. Увидев, что он и Ли Мочоу были в очень хороших отношениях, они сразу же не смогли усидеть на месте.Четверо посмотрели друг на друга, и давнее взаимопонимание позволило им узнать мысли друг друга без лишних слов.— Действуем!Гуань Нэн, самый искусный в боевых искусствах, первым напал и громко закричал:— Все, этот демон очень искусен в боевых искусствах. После того, как он убьет нас, настанет ваша очередь. Неужели все действительно хотят сидеть сложа руки и ждать смерти?Второй старейшина Цзун Вэйся вслед за ним не забыл подлить масла в огонь оставшимся главам.Супруги Хэ Тайчун и Сяньюй Тун понимали, что они и четыре старейшины Куньлуня — муравьи на одной веревке, поэтому без колебаний последовали за четырьмя и напали.Мастер Кунвэнь и настоятельница Мэньцзюэ оставались на месте, оба были хитрыми и коварными людьми и хотели взглянуть на глубину способностей Чу Яна.Семь героев Удан во главе с Сун Юаньцяо презирали действия пяти старейшин Куньлуня и остальных, но из-за клятвы союза они были вынуждены помочь.В общей сложности более десяти лучших мастеров боевых искусств мира осадили одного Чу Яна.Увидев это, Ян Сяо и остальные не могли удержаться от ругательств в адрес этих бесстыдных праведных людей боевого мира!Они собирались помочь, но внезапно увидели, как Чу Ян яростно нанес несколько ударов ладонью, и над горой Гуанмин раздался рев дракона, оглушительный.Ужасающая сила ладони превратилась в несколько золотых гигантских драконов, парящих в воздухе, и с сокрушительной аурой устремилась к главам трех сект.Четыре старейшины Куньлуня, применяя «Семь травмирующих кулаков», оказали сопротивление, но в результате все их кости были раздроблены, и четверо погибли на месте.Хэ Тайчун, Бань Шусянь и Сяньюй Тун выхватили мечи, чтобы разрубить дракона, но в результате драгоценные мечи сломались, и сильная сила ладони раздробила им сердечные меридианы.Всего за один раунд главы трех сект одновременно погибли.Четыре старейшины Куньлуня, которые ранее кричали, что убьют Чу Яна, теперь превратились в ледяные трупы.Их сопровождали супруги Хэ Тайчун и глава Хуашаня Сяньюй Тун.Настоятельница Мэньцзюэ, которая секунду назад колебалась, стоит ли ей действовать, в этот момент выглядела чрезвычайно уродливо. Если бы она знала, что этот книжник так силен, ей следовало бы действовать вместе с Хэ Тайчуном и остальными.Теперь, когда он убил семь человек подряд, и боевая мощь была сокращена наполовину, она оказалась в абсолютном невыгодном положении.Мастер Кунвэнь, монах высокого ранга, непрерывно повторял имя Будды, четки в его ладони были раздавлены им в порошок, и на его лысой голове появился слой мелкого пота.Семь героев Удан, чудом выжившие, сформировали строй «Семь отсечений Истинного Воинства», но не осмеливались действовать опрометчиво.— Есть еще кто-нибудь? — Чу Ян наклонил голову и спросил Ли Мочоу.— Эти монахи не причиняли нам вреда... — ответила Ли Мочоу.— В таком случае, кроме тех даосов, которые напали, я никого не буду преследовать.Чу Ян перевел взгляд на Сун Юаньцяо и остальных.Тела нескольких человек одновременно задрожали, и все они злобно расширили глаза, приготовившись к отчаянной борьбе.— Амитабха, глава Хэ и несколько других были одержимы жадностью к деньгам и понесли бедствие. Не вините других, зачем господину гневаться на великого героя Суна и остальных?Увидев, что Чу Ян не был грубым человеком, мастер Кунвэнь начал совершать свою обычную ошибку — подталкивать людей к добру.— Монах, почему ты не говорил эти слова, когда они вмешивались? — глаза Чу Яна вспыхнули холодным светом, и он холодно сказал: — Если скажешь еще одно слово, тебе тоже не убежать!Мастер Кунвэнь глубоко вздохнул.— Наглость! Мастер Кунвэнь — шаолиньский монах высокого ранга, как ты можешь позволить себе так его оскорблять!Меч Итянь яростно вылетел из ножен, и на горе Гуанмин стало на три степени холоднее. Настоятельница Мэньцзюэ холодно смотрела на Чу Яна.Как высокомерная и надменная она могла позволить Чу Яну нести здесь всякую чушь?Всю свою жизнь она полагалась на меч Итянь, чтобы убивать богов и Будд, но когда ей пришлось просить кого-то о чем-то?— Старая монахиня, видя, что вы не причиняли им вреда, я уже оказал вам достаточно уважения...Выражение лица Чу Яна становилось все более и более холодным, что означало, что его терпение подходило к концу.— Желторотый мальчишка, убил нескольких отбросов из пяти старейшин Куньлуня и думаешь, что ты непобедим в мире?— Шесть героев Удан, мастер Кунвэнь, если этого парня сегодня не убрать, он обязательно станет головной болью в будущем!Настоятельница Мэньцзюэ убила Чу Яна, поэтому она подтолкнула Сун Юаньцяо и остальных не сидеть сложа руки и ждать смерти.— Старая ведьма Мэньцзюэ! Что это значит — издеваться толпой над меньшинством?! Сколько лет ты прожила зря?!— Если вы хотите окружить и напасть на господина Чу, сначала посмотрите, согласится ли наша секта Мин!— Вы сегодня вторглись на мою гору Гуанмин, так что не думайте, что выйдете отсюда живыми!Ян Сяо и Вэй Исяо использовали навык легкости, чтобы прибыть рядом с Чу Яном, и с ухмылкой уставились на настоятельницу Мэньцзюэ.Пять разбойников прибыли позже, и у всех на лицах было выражение общей ненависти.— Ты, книжник, действительно вступил в сговор с сектой дьявола! Все, даже если мы сегодня умрем здесь, мы должны умереть вместе с ними!Настоятельница Мэньцзюэ с возмущением зарычала.Лицо мастера Кунвэня выражало милосердие, было какое-то героическое чувство самопожертвования ради усмирения демонов, в то время как Сун Юаньцяо и остальные были готовы героически пожертвовать собой.Чу Ян с отвращением взглянул на Вэй Исяо. Именно он кричал громче всех, заставляя других думать, что он был заодно с сектой Мин.Заметив взгляд Чу Яна, Вэй Исяо немедленно улыбнулся:— Я беспокоюсь о безопасности господина Чу, и надеюсь, что господин не обидится.— Действуем!Настоятельница Мэньцзюэ использовала «Искусство Девяти Солнц Эмэя», и плотная внутренняя сила сконденсировалась на мече Итянь, и тело меча внезапно взорвалось потрясающей ци меча.Она взмахнула вперед, и острая ци меча превратилась в серебряный свет и с громоподобной силой обрушилась на Чу Яна.О мощи меча Итянь знал весь мир боевых искусств, и никто не осмеливался жестко встретить его!Даже Ян Сяо и Вэй Исяо подсознательно избегали остроты меча Итянь.Из всех присутствующих только Чу Ян не отступил, а, напротив, продвинулся вперед, и его ладонь, словно раскат грома, хлопнула, вызвав в пустоте волны, которые непосредственно разбили ци меча.— Какая свирепая сила ладони!Беспроигрышный меч Итянь наконец-то проиграл, и настоятельница Мэньцзюэ почувствовала ужасающую ауру на теле Чу Яна, и ее сердце немного похолодело.— В обычные дни эти самопровозглашенные талантливые ученые из известных семей, кто из них не играет с мечом, но этот господин Чу, очевидно, действительно ученый, но в результате у него сильные навыки внешней семьи, это действительно интересно...Вэй Исяо тихо сказал на ухо Ян Сяо, а остальные пять разбойников кивнули и показали понимающие улыбки.Зная, что им некуда отступать, Сун Юаньцяо и остальные, после того как настоятельница Мэньцзюэ атаковала, немедленно образовали строй «Семь отсечений Истинного Воинства» и в хорошем порядке окружили Чу Яна.Чу Ян слегка улыбнулся, и его глаза реинкарнации тихо появились.«Семь травмирующих кулаков» пяти старейшин Куньлуня, фехтование секты Куньлунь Хэ Тайчуна, фехтование секты Хуашань Сяньюй Туна — ничто из этого не попало в поле зрения Чу Яна.Но навыки секты Девяти Ян, которые в свое время получили Чжан Саньфэн и Го Сян, были очень хороши.«Искусство Девяти Ян» Удан и «Искусство Девяти Ян» Эмэя не обязательно должны были дополнять полное «Божественное искусство Девяти Ян», но, по крайней мере, половина из них.Если использовать «Метод боевых искусств Сутры Девяти Инь» для вывода, возможно, можно было бы дополнить недостающие части.Если это не сработает, подождите, пока этот мальчик Чжан Уцзи проявит свои следы, а затем схватите его и пробейте ему курс терапии.— Строй «Семь отсечений Истинного Воинства» секты Удан действительно достоин своей репутации, господин Чу действительно оказался в ловушке...Чжоу Дянь, не отрываясь, смотрел на Чу Яна, который метался в строю, восхищаясь.— Чжан Саньфэн действительно обладает божественной красотой, он действительно смог создать такой непревзойденный строй, как строй «Семь отсечений Истинного Воинства»! — Ян Сяо искренне восхитился.— Хватит хвалить, старая ведьма и старый монах собираются объединиться и издеваться над господином Чу, будем ли мы действовать? — Вэй Исяо запрыгал от нетерпения.— Я же сказал, твои мозги, старая летучая мышь, действительно не ясны, ты не видел отношение господина Чу только что?— Он хочет, чтобы ты помог? Просто честно стойте рядом и смотрите, не раздражайте господина Чу.Монах в мешковине Шань Будэ и монах Пэн Пэн Инъюй одновременно высмеяли Вэй Исяо.После того, как Чу Ян оказался в ловушке строя «Семь отсечений Истинного Воинства», Кунвэнь и Мэньцзюэ одновременно присоединились к полю битвы, оказав помощь Сун Юаньцяо и остальным.Чу Ян был занят, как пчела.Шаолинь, где находится Кунвэнь, получил одиннадцать секретных техник из семидесяти двух высших техник монастыря Шаолинь, что стоило Чу Яну понаблюдать.В трех разных династиях Северной Сун, Южной Сун и Великой Мин были монастыри Шаолинь, среди которых монастырь Шаолинь Северной Сун был ортодоксальным, а Шаолинь Великой Мин был своего рода филиалом, существующим.Поверхностно говоря, они были одного происхождения, но тайно конкурировали друг с другом.Каждый хотел стать «самым ортодоксальным в мире».В процессе осады Чу Яна Инь Литин, один из шести героев Удан, постоянно смотрел на Ян Сяо.Его невеста Цзи Сяофу была похищена этим демоном перед ним, и до сих пор о ней ничего не было слышно.На мгновение прошлые события всплыли перед его глазами. Инь Литин снова впал в безумное состояние, покинул построение «Семь отсечений Истинного Воинства» и с мечом набросился на Ян Сяо, наблюдавшего за битвой в стороне.— Демон! Возьми свою собачью жизнь!— Шестой брат, не будь опрометчив, быстро возвращайся в строй!— Литин! Успокойся!Остальные пятеро не ожидали, что Инь Литин самовольно выйдет из боя, и одновременно были потрясены и разгневаны.Этот строй «Семь отсечений Истинного Воинства» и так сильно ослаб из-за отсутствия Чжан Цуйшаня, а теперь, когда Инь Литин еще больше ослаб, его мощь еще больше уменьшилась.Сун Юаньцяо был в тревоге, постоянно призывая Инь Литина вернуться в строй, но тот вообще не слушал и вступил в бой с Ян Сяо.Фехтование Инь Литина было неплохим, но без поддержки строя «Семь отсечений Истинного Воинства» он вообще не был противником Ян Сяо, который использовал первый уровень «Великого переноса Вселенной», чтобы удержать его на месте.Он не убивал и не отпускал.Ян Сяо не намеренно унижал Инь Литина, а скорее боялся, что его самовольное нападение разрушит ситуацию и обидит Чу Яна.— Пес, сегодня я обязательно отомщу за Сяофу!Инь Литин был подобен сумасшедшему, и его меч уже полностью утратил закономерность, просто безумно рубил.— Инь Литин из секты Удан...В глазах Ян Сяо промелькнуло понимание.Он наконец вспомнил личность этого человека перед собой, и в его сердце поднялась обида.Это было и по отношению к Цзи Сяофу, и по отношению к Инь Литину.Ян Сяо действовал необузданно, но только в этом вопросе он чувствовал, что навредил этим двоим.Если бы Цзи Сяофу не встретила его в то время, вероятно, она бы давно вышла замуж за Инь Литина и жила бы в комфорте и спокойствии, но как она могла умереть молодой?Как только отвлеченность возникла, движения Ян Сяо замедлились,Инь Литин, лежавший на земле, поднял голову, и его свирепое лицо тут же застыло, потому что он увидел лицо, очень похожее на лицо Цзи Сяофу.Тотчас же оцепенел.За это короткое время Чу Ян запомнил в голове пути циркуляции техник «Девять солнц Удан» и «Девять солнц Эмэй».А ещё выучил у Кун Вэня палец-технику и технику захвата.Из-за беспокойства об Инь Литине строй «Истинный воин семи отсечений», поддерживаемый Сун Юаньцяо и остальными, постепенно вышел из-под контроля, и Чу Ян, увидев это, не стал больше притворяться и, воспользовавшись возможностью, сломал строй.Чу Ян покрыл обе руки волей вооружения, схватил длинные мечи Сун Юаньцяо и Юй Ляньчжоу, сломал их и бросил в Чжан Сунси и Мо Шэнгу, стоявших позади них.Со свистом.Сломанные мечи пронзили их правые плечи насквозь.Чжан Сунси и Мо Шэнгу, у которых были повреждены кости и сухожилия, тут же не смогли удержать мечи, болезненно застонали и отступили назад.Юй Дайянь, который уже обошёл Чу Яна сзади, воткнул меч в его спину, но не успел углубиться, как почувствовал, что меч блокирует некая невидимая ци.Божественное наказание.Ужасающая отталкивающая сила подняла волну ци, отбросив Сун Юаньцяо, Юй Ляньчжоу и Юй Дайяня, стоявших рядом с Чу Яном.Трое выплюнули кровь в воздухе, их каналы были повреждены.Сломав строй, Чу Ян большими шагами направился к Метеор и Кун Вэню.С каждым шагом земля слегка дрожала.Двигался как дракон, ступал как тигр, с силой сокрушительной горы.Веки Метели дрогнули, она стиснула зубы и взмахнула мечом Опирающимся на Небо, но каждый удар ци меча был грубо развеян Чу Яном кулаком.Грубая сила зашкаливала!Скитаясь по миру цзянху десятки лет, она никогда не встречала такого урода!В сердце Метели возникло желание отступить, но так много учеников Эмэй лежали на земле в бессознательном состоянии.— Амитабха, сегодня старый монах должен претерпеть это бедствие.Подумав о том, как Чу Ян несколько раз отпускал их, Кун Вэнь почти вывернулся наизнанку от раскаяния.В мгновение ока расстояние между Чу Яном и Метелью сократилось до нескольких шагов, Метель использовала свою последнюю внутреннюю силу для удара изо всех сил.Меч Опирающийся на Небо, только воткнулся, как тут же был схвачен Чу Яном в руке.Истинная ци яростно завибрировала.Раздался треск.На Мече Опирающимся на Небо появилась трещина.— Нет!Если святое оружие секты будет уничтожено, то Метель станет виновницей греха на тысячу лет в секте Эмэй, и она отчаянно пыталась вытащить Меч Опирающийся на Небо обратно.Меч Опирающийся на Небо был зажат в руке Чу Яном и не двигался ни на дюйм, трещина медленно распространялась, словно паутина.Кун Вэнь атаковал, используя ладонь Вэйто против Чу Яна, пытаясь помочь Метели вернуть Меч Опирающийся на Небо.Но Чу Ян использовал палец Маха, который он выучил у Кун Вэня, и напрямую перерезал каналы правой руки Кун Вэня, лишив его одной руки.— Палец Маха? Откуда тебе известны мои сокровенные знания Шаолиня?Кун Вэнь, мучаясь, обхватил искалеченную руку и в ужасе отступил назад.Метель, увидев это, была в полном замешательстве, и Чу Ян, воспользовавшись этой возможностью, раздавил Меч Опирающийся на Небо и ударом ладони сломал ей правое плечо.Ужасающая сила ладони раздробила кости всей её руки!Как и Кун Вэнь, Метель лишилась одной руки и стала инвалидом.Если бы не то, что они не оскорбляли Ли Мочоу и Сяолунню, Чу Ян давно бы убил их обоих, зачем было так хлопотать.— Наконец-то оба успокоились, я не буду вам мешать, подождите, пока ваши ученики проснутся, и уведите их.Кун Вэнь опустил голову, словно с облегчением вздохнул, как бы то ни было, у учеников появилась хоть какая-то надежда на жизнь.Металь задумчиво смотрела на осколки Меча Опирающегося на Небо, меч сломался, её Даосин тоже разбился.Чу Ян повернулся и ушёл, Ли Мочоу, обнимая Сяолунню, последовала за ним.— Ах, да, передайте, пожалуйста, господину Чжану с горы Удан, пусть он лично посетит пик Гуанмин и заберёт своих непутёвых потомков.Метель вздрогнула от удивления!Этот человек выиграл у них и не доволен, неужели он хочет бросить вызов Чжан Саньфэну?!— Парень, не думай, что, выиграв у нас, ты стал непобедимым в мире, господин Чжан не чета нам, простым смертным, и сильно отличается от нас, обычных воинов, если ты захочешь бросить ему вызов, результат может быть не самым лучшим.Чу Ян холодно улыбнулся: — Старая монахиня, ты сначала хорошо подумай, что будет с многочисленными нежными и красивыми девушками в секте Эмэй, если у них не будет твоей защиты?Метель тут же честно закрыла рот и больше ничего не сказала.В тот же вечер Метель и Кун Вэнь с большой группой учеников с позором покинули пик Гуанмин, что касается других учеников сект, потерявших своих глав, то они также получили предупреждение от этих двоих и быстро отступили.Только ученики горы Удан расположились лагерем у подножия горы и не желали уходить, молча ожидая, когда их предок Чжан Саньфэн придёт, чтобы отомстить за них.Шестерых героев Удан не посадили в тюрьму, а нашли для них несколько чистых комнат, чтобы они могли временно пожить. Чу Ян с самого начала не собирался причинять им вред, всё это было лишь предлогом, чтобы выманить Чжан Саньфэна из затворничества.Иначе, судя по характеру Чжан Саньфэна, даже если бы Чу Ян устроил беспорядки на горе Удан, он не обязательно стал бы встречаться с ним.Разве что Чу Ян устроит резню на горе Удан.Но это уже затронуло бы принципы Чу Яна.Поэтому сейчас это самый лучший вариант.Хуан Жун пришла на пик Гуанмин на следующее утро и встретилась с Чу Яном, увидев Ли Мочоу и Сяолунню, она разрыдалась, задыхаясь.Особенно то, что маленький очаровательный ребёнок Сяолунню осип от яда, заставило Хуан Жун почувствовать крайнюю боль.К счастью, Чу Ян мог вылечить их от таких внешних травм.В течение следующих полутора месяцев Ян Сяо и другие высокопоставленные члены секты Мин делали всё возможное за Чу Яна, обходились с ним с почтением, которое превосходило рамки благодетеля.Чу Ян знал, что они задумали, и ясно сказал этим людям, что не будет наследовать пост главы секты Мин.Секта Мин была полна амбиций и намеревалась бороться за Центральную равнину, поэтому вместо того, чтобы быть с ними в одной команде, лучше вернуться в школу в маленьком городке и соперничать с этими хулиганами.Но Ян Сяо и остальные явно не хотели легко сдаваться и продолжали упорно держаться рядом с Чу Яном.Пока... не прибыл Чжан Саньфэн!По мере того как слухи о сокрушительном поражении шести великих сект на пике Гуанмин распространялись все шире и шире, мир цзянху Великой Мин погрузился в хаос.Секты Куньлунь и Кундун, потерявшие своих глав, впали в длительную фракционную борьбу внутри из-за отсутствия конкретных преемников.Ситуация в секте Хуашань была несколько лучше: после смерти Сяньюй Туна Юэ Буцюнь, представитель ци-направления, как самый старший уровень управления, закономерно занял пост главы секты.После того как праведный путь понёс серьёзный удар, секта Солнца и Луны, также известная как секта Дьявола, наряду с сектой Мин, начала возбуждаться.Борьба между учениями двух дьявольских сект привела к тому, что секты Мин и Солнца и Луны долгое время находились в состоянии борьбы, и секта Мин, потерявшая своего главу Ян Динтяня, находилась в абсолютном низу, и если бы не её отдалённое местоположение, секта Мин, возможно, не продержалась бы до сих пор.Борьба между двумя сектами также была главной причиной того, что праведные силы мира цзянху Дамин были сильны.Но дело с осадой пика Гуанмин шестью великими сектами заставило секту Солнца и Луны почувствовать тревогу.Когда секта Мин стала такой сильной?Стоит ли избегать её острия, столкнувшись с сектой Мин, которая в одночасье стала непревзойдённой?Шесть великих сект сегодня могут осадить пик Гуанмин, а завтра смогут напасть на Чёрную скалу!Думая об этом, секта Солнца и Луны, уменьшив трения с сектой Мин, постепенно сместила акцент и обратила свой взор на праведников, представляющих угрозу для неё.Первыми пострадали секты пяти пиков, граничащие с сектой Солнца и Луны.Глава секты Солнца и Луны Жэнь Восин и заместитель главы секты Дунфан Бубай очень редко выступили вместе и нацелились на секты пяти пиков, огромное давление вынудило секты пяти пиков заключить союз.Несмотря на это, секта Солнца и Луны все ещё сметала союзные войска сект пяти пиков с непреодолимой силой.Такие силы цзянху, как секта Цинчэн и Золотые сабли, тоже не избежали этой участи.Всё больше и больше праведных сект терпели поражение, что приводило к обнищанию народа и косвенно влияло на императорский двор, и монголы подняли войска для нападения на границу Великой Мин.В критический момент господин Чжан из секты Удан вышел из затворничества и в одиночку отправился на Чёрную скалу.Всего через день секта Солнца и Луны быстро свернула свои силы, укрепилась на Чёрной скале и заперлась, не выходя.По слухам, Чжан Чжэньжэнь во время этого уединения постиг непревзойдённые боевые искусства и, сражаясь один против двоих, тяжело ранил Жэнь Восина и Дунфан Бубая.Секты пяти пиков ликовали.Все праведники цзянху и обычные люди считали Чжан Саньфэна богом.Под крики «старого бессмертного» шаги Чжан Саньфэна не останавливались, безопасность страны была важна, но и жизни его учеников тоже!...Пик Гуанмин.Шестерых героев Удан секты Мин устроили как надо, с ними не обходились бесчеловечно, жили они в обычных комнатах, в конце концов, у этих людей все ещё было рыцарское сердце, они заслуживали уважения.Только старик Инь Литин не был слишком благодарен, хотя он уже знал о прошлом Ян Бухуй и знал, что Цзи Сяофу умерла от руки Метели, но, видя Ян Сяо, он всё ещё чувствовал себя некомфортно.Ян Бухуй была немного заинтересована в этом бывшем женихе своей матери, но в настоящее время Чу Ян был важнее, чем Инь Литин.С одной стороны, цели Ян Сяо и других были слишком очевидны, что постепенно раздражало Чу Яна, поэтому ему пришлось позволить девушке быть рупором.С другой стороны, Ян Бухуй была поражена стилем Чу Яна, который в одиночку сражался с шестью великими сектами, и в её сердце больше или меньше возникали некоторые волны.Хуан Жун, у которой был предыдущий опыт, остро осознала маленькие мысли Ян Бухуй, на этот раз она собиралась предотвратить это заранее и строго охранять её, не позволяя Ян Бухуй переступить черту.В период, когда две девушки сражались, Чу Ян каждый день ходил играть в шахматы с Сун Юаньцяо и остальными, его комната находилась рядом с комнатами шести героев Удан.Если сказать мягко, то он был соседом, а если сказать прямо, то он просто следил за ними.До прибытия Чжан Саньфэна Чу Ян не позволит этим людям сбежать с пика Гуанмин.После периода общения Сун Юаньцяо обнаружил, что характер Чу Яна не такой жестокий, как он себе представлял, а довольно мягкий, словно соседский парень.Это заставило Сун Юаньцяо почувствовать любопытство к Чу Яну.Его сила в боевых искусствах была несравненной, и он, вероятно, был на одном уровне с мастером Чжан Чжэньжэнем, но мастеру было уже больше ста лет, а выглядел этот учёный мужем ещё не достигшим тридцати лет.— Господин Чу оставил нас здесь не для того, чтобы сердиться на нас за то, что мы тогда помогали главе Хэ Тайчуну и другим, а ради моего учителя, верно?Сун Юаньцяо держал чёрную фигуру и тихо спросил после того, как поставил её.Чу Ян поставил белую фигуру и кивнул головой.Сун Юаньцяо сидел прямо, с искренностью спросил: — Может ли господин Чу развеять мои сомнения?Чу Ян улыбнулся: — Чжан Чжэньжэнь был в уединении много лет и не осмелится выйти из-за моих слов, я также не хочу из-за этого враждовать с сектой Удан, если не использовать этот метод, боюсь, будет трудно его увидеть, не говоря уже о спарринге.Сун Юаньцяо было трудно понять, он недоверчиво посмотрел на Чу Яна: — Я наблюдаю за господином, он не похож на фанатика боевых искусств, зачем ему прилагать столько усилий, чтобы спарринговать с моим учителем, судя по способностям господина, ему, вероятно, не нужно использовать это, чтобы завоевать репутацию.Чу Ян вдруг вспомнил о битве с молодыми монахами в Тибете в Монголии, слегка отвлёкся и тихо сказал: — Чтобы спросить совета на пути.Сун Юаньцяо вздрогнул.Спросить совета на пути...Он вспомнил вздох учителя перед уходом в затворничество.«Сила воина заключается в его плоти, но человеческая сила имеет предел, путь боевых искусств в конечном итоге имеет предел, теперь я стар и слаб, но у меня есть другие соображения, я планирую пойти другим путём, если это удастся, то это будет новый путь боевых искусств, и подняться на вершину с самого начала».Сун Юаньцяо вздохнул: — Возможно, для моего учителя это тоже хорошо...Закончив говорить, Сун Юаньцяо сложил кулаки: — Осмелюсь спросить господина, является ли ваш спор о боевых искусствах с моим учителем умеренным?Чу Ян знал, что он беспокоится, беспомощно покачал головой: — В кулаках и ступнях нет глаз.Лицо Сун Юаньцяо помрачнело, он больше ничего не сказал.Тук-тук-тук~~~За дверью послышался стук, Чу Ян ответил, затем вошла Ли Мочоу, её шрам на лице стал намного светлее, полное восстановление займёт ещё некоторое время.Сун Юаньцяо и другие тоже не удивились, казалось, что если это связано с этим господином Чу, то любое чудо было нормальным.— Господин Чу, снаружи пришёл добродушный даос, Ян Цзоши и другие справляются с ним, попросили меня пригласить вас.Ли Мочоу взглянула на Сун Юаньцяо, чьё лицо было полно сюрприза.— Это мой мастер пришёл!Сун Юаньцяо внезапно встал.— Я давно восхищаюсь господином Чжаном, наконец-то смогу его увидеть, господин Сун, вы можете увести своих братьев.Чу Ян с нетерпением вышел из комнаты.Сун Юаньцяо последовал за ним, все ещё не веря в это, он не ожидал, что Чу Ян действительно отпустит их просто так, он нисколько не затруднял их в течение этих полутора месяцев.Юй Ляньчжоу и Юй Дайянь также услышали эту новость и один за другим вышли из комнаты, они как раз увидели Чу Яна и Сун Юаньцяо и пошли прямо за ними в главный зал секты Мин.В главном зале.Группа учеников Удан, которые пробыли у подножия горы уже полмесяца, со свирепостью смотрела на Ян Сяо и других членов секты Мин.А прямо перед ними стоял старик высокого роста, с серебристыми волосами и бородой, одетый в зелёное даосское одеяние.Как только Чу Ян вошёл в зал, взгляды обоих встретились.

Многочисленные эксперты были одновременно потрясены и разгневаны.

Чу Ян холодно взглянул на них, и его жажда убийства, подобная леденящему ветру, охватила всех присутствующих. Среди экспертов шести великих сект самым искусным в боевых искусствах был, пожалуй, мастер Кунвэнь из Шаолиня и настоятельница Эмэй, Мэньцзюэ.

Когда они двое столкнулись с этой жаждой убийства, страх смерти заставил их тела невольно дрожать, и они никак не могли это контролировать.

Настоятельница Мэньцзюэ с трудом сжала меч Итянь, пытаясь таким образом придать себе смелости.

— Настоятельница, этот книжник очень зловещий, нам следует быть осторожнее...

Мастер Кунвэнь медленно подошел к настоятельнице Мэньцзюэ и встал рядом с ней плечом к плечу.

Настоятельница Мэньцзюэ повернула голову и посмотрела на него, и увидела, что рука мастера Кунвэня, державшая посох дзен, дрожит.

Настоятельница Мэньцзюэ глубоко вздохнула:

— Мастер, судя по возрасту этого книжника, он не должен быть ни одним из левых и правых посланников, четырёх великих защитников закона или пяти бессмертных разбойников дьявольской секты.

— Надеюсь, он пришел не с добрыми намерениями, — мастер Кунвэнь тихо вздохнул, шагнул вперед и, пристально глядя на Чу Яна, спросил: — Дьявольская секта творит зло, и каждый имеет право ее уничтожить. Позвольте спросить, кто вы такой и почему вмешиваетесь в спор между нашими шестью великими сектами и дьявольской сектой?

Чу Ян не ответил ему, а молча направился к главному залу секты Мин, оставив лишь одно предложение перед тем, как войти:

— Если кто-нибудь из вас совершит какие-либо действия до моего выхода, я гарантирую, что ни один из вас из шести великих сект не сможет выйти отсюда живым.

Когда прозвучали эти слова, лица экспертов шести великих сект выразили крайнее негодование, и даже лицо мастера Кунвэня, который был монахом, омрачилось.

Кто в мире посмеет произносить такие безумные слова перед ними?

— Желторотый мальчишка, остер на язык, сегодня твой дедушка Тан преподаст тебе урок этикета!

Пятеро старейшин Куньлуня были чрезвычайно вспыльчивы, особенно Тан Вэньлян, который был похож на бочку с порохом и вспыхивал почти от любой искры. Как он мог вытерпеть такое?

Тан Вэньлян встал в боевую стойку и большими шагами бросился к Чу Яну.

Чу Ян сжал пальцы в форме меча и горизонтально провел ими вперед, и невидимая ци рассеялась, превратившись в рубящий удар, который вылетел.

Этот удар был чрезвычайно быстрым, и Тан Вэньлян никак не успевал среагировать. Не успел он моргнуть, как вдруг почувствовал, что мир перевернулся, и, присмотревшись, обнаружил, что его тело бежит вперед.

Все, что выше шеи, было лысым, и, пробежав несколько шагов, хлынула кровь, словно из фонтана.

Сознание Тан Вэньляна постепенно затуманилось, и последней мыслью в его жизни были только четыре слова.

А?

Я умер?

— Младший брат!!!

Смерть Тан Вэньляна вызвала у остальных четырех старейшин Куньлуня горе и гнев, но никто не осмелился подойти.

Такая странная смерть была достаточным предостережением.

В конце концов, люди, достигшие положения главы, не могут быть полными идиотами.

Эксперты шести великих сект наблюдали за тем, как Чу Ян вошел в главный зал, и никто не смел двигаться, в том числе и настоятельница Мэньцзюэ, державшая меч Итянь.

Не то чтобы она не смела, просто все ученики Эмэя, кроме нее, лежали на земле. Если разозлить этого неизвестного парня, боюсь, что жизни учеников не будут в безопасности.

Шаолинь и Удан думали примерно так же.

В главном зале секты Мин свет то вспыхивал, то гас, и видимость была очень плохой.

Если бы у Чу Яна не было хороших глаз, ему было бы трудно увидеть лидеров секты Мин, повалившихся на землю.

Левый магистр Ян Сяо, Зеленый крылатый летучий мышь Вэй Исяо, пять бессмертных разбойников.

Всем известно, что внутри секты Мин царит разлад. В преддверии войны эти люди умудрились подраться.

В критический момент междоусобицы они были обмануты Чэн Кунем, спрятавшимся в тайном проходе, и все получили серьезные травмы.

Чу Ян увидел Чэн Куня, спрятавшегося в темном углу и готового нанести удар.

Но Ян Сяо и остальные подумали, что Чу Ян не видел его, и как только они собирались предупредить, они не ожидали, что Чу Ян уже начал действовать.

Чу Ян протянул руку в сторону Чэн Куня, и из ладони вырвалась ужасающая сила всасывания.

Вселенское притяжение.

Чэн Кунь внезапно почувствовал, что не может двигаться, и почувствовал неладное. В мгновение ока его за горло схватил Чу Ян.

— Хозяин, я... я Юань Чжэнь из Шаолиня, я не злой человек. Мой учитель — божественный монах Кунцзянь.

В критический момент Чэн Кунь поспешно назвал свое происхождение и надеялся, что этот незнакомый эксперт пощадит его ради имени Кунцзяня из Шаолиня.

Но он не ожидал, что, как только он закончил говорить, он почувствовал ужасающую силу в своей шее, чрезвычайно решительную.

Со звуком хруста.

Чу Ян сломал шею Чэн Куню, и он, словно мусор, небрежно выбросил тело Чэн Куня в сторону.

Увидев, что Чу Ян убил Чэн Куня, лица Ян Сяо и остальных сразу же просияли от радости.

— Отлично! Отлично! Этот злодей убил нашего мастера Яна, и он заслуживает такой участи. Воистину, небеса зорки!

— Даже если сегодня моя секта Мин будет уничтожена, я все равно смогу отчитаться перед мастером в подземном мире!

— Хахаха!!!

Чжоу Дянь, один из пяти бессмертных разбойников, громко рассмеялся, и остальные, заразившись от него, тоже начали смеяться.

— Брат Чжоу прав, для Ян Сяо большая честь разделить судьбу с вами сегодня, — с улыбкой сказал Ян Сяо, отбросив образ исполняющего обязанности лидера секты и произнеся слова от всего сердца.

В нескольких словах обиды, накопившиеся внутри секты Мин за многие годы, казалось, рассеялись в этот момент.

— Вы закончили? — Чу Ян холодно наблюдал за происходящим и прямо спросил: — Где Ли Мочоу и Сяолуннюй?

Лица нескольких человек изменились.

Ян Сяо разочарованно вздохнул:

— Не ожидал, что моя дочь из-за минутного малодушия спасет этих двоих и доставит моей секте столько хлопот. Ян Сяо виноват перед сектой Мин и перед братьями.

— Если уважаемый мастер просто хочет получить «Сутру Девяти Инь», то я, Ян, могу достать ее для вас, но если вы пришли за этими двумя, то простите меня, я не могу этого сделать.

Даже находясь в отчаянном положении, Ян Сяо сохранял достоинство и отвечал Чу Яну сдержанно и уважительно.

Причина, по которой Ян Сяо так поступил, заключалась в том, что Ли Мочоу сначала спасла Ян Бухуэй во время конфликта между сектой Мин и шестью великими сектами, а затем Ян Бухуэй отплатила за доброту, используя силу секты Мин, чтобы спасти этих двоих.

Отношение Ян Сяо заставило Чу Яна вздохнуть с облегчением, по крайней мере, это доказывало, что Ли Мочоу и Сяолуннюй не были в опасности.

— Чу Ян здесь, чтобы поблагодарить секту Мин за великую доброту от имени моих двух друзей.

Чу Ян сложил руки в знак благодарности Ян Сяо, затем шагнул вперед и положил руку на плечо Ян Сяо.

Ян Сяо, который сидел на земле, подсознательно хотел сопротивляться, но почувствовал, как теплый поток хлынул в его конечности, и полученные им внутренние повреждения заживали с поразительной скоростью.

Через несколько вдохов Ян Сяо встал, и кровообращение больше не было затруднено, он чувствовал себя очень комфортно.

Ян Сяо с удивлением посмотрел на Чу Яна.

Чу Ян улыбнулся:

— Сможет ли левый магистр Ян позволить мне встретиться с ними?

Если бы Чу Ян был врагом, ему не было бы необходимости исцелять его травмы и делать лишние шаги. Поняв это, Ян Сяо немедленно ответил:

— Молодой герой Чу, подождите минутку, я попрошу мою дочь вывести их.

В это время Чу Ян продолжил исцелять пять разбойников и Вэй Исяо.

Звук скольжения железных цепей по земле.

Ян Сяо снова появился в главном зале, за ним следовала группа девушек.

Была его дочь Ян Бухуэй, а также уродливая девушка с кандалами на руках и ногах.

За ними шла Ли Мочоу, крепко обнимавшая Сяолуннюй.

Красивое лицо Ли Мочоу с тонкими бровями и лучистыми глазами, белое, как застывший иней, было обезображено несколькими жуткими шрамами, которые заставляли людей бояться смотреть на нее.

Лицо Ли Мочоу было обезображено.

Чу Ян вздохнул в своем сердце.

Хотя эта девушка была очень опрометчива и несколько раз конфликтовала с ним, в конечном итоге она делала это ради защиты окружающих ее людей.

Защита старой бабушки Сунь и защита юной Сяолуннюй.

Будучи прямым учеником секты Древней гробницы, Ли Мочоу, которая была моложе, чем Хуан Жун, несла на своих плечах тяжелую ношу, которую было трудно вынести в ее возрасте.

Чу Ян не ненавидел ее, а даже восхищался ее мужеством.

Шрамы на лице Ли Мочоу были доказательством ее усилий по защите Сяолуннюй.

— Господин Чу...

Ли Мочоу помнила, что бабушка Сунь перед смертью велела ей обязательно найти этого человека перед ней, поэтому она отчаянно бежала сюда с Сяолуннюй.

Только потому, что она смутно слышала, как Му Няньцы упомянула, что они собираются в Монголию.

В тот момент, когда она увидела Чу Яна, психологическая защита, которую с трудом выстроила Ли Мочоу, рухнула.

Девочка, которой не было и пятнадцати лет, беспомощно обняла девочку, которая была еще меньше ее, и зарыдала на месте.

— Господин Чу, во всем виновата я! Это я случайно раскрыла новость о том, что «Сутра Девяти Инь» спрятана в Древней гробнице, это я убила бабушку Сунь.

— Бабушка Сунь и вы ясно предупреждали меня, что этого нельзя говорить...

Словно желая разом выплеснуть тоску, скрытую в ее сердце, Ли Мочоу плакала очень сильно, захлебываясь.

Сяолуннюй вытерла слезы Ли Мочоу, и ее нежный детский голос «агукал».

Чу Ян услышал, что ее голос немного странный, поэтому он подошел, чтобы проверить, и обнаружил, что горло Сяолуннюй было отравлено.

Чу Ян, чьи глаза постепенно наливались кровью, спросил тихим голосом:

— Кто это сделал?

Ли Мочоу просто сказала:

— Многие люди.

Чу Ян глубоко вздохнул, подавил гнев в своем сердце, его выражение лица из яростного стало мягким, и тихо сказал:

— Не волнуйся, я могу вылечить эту небольшую травму.

Ли Мочоу была ошеломлена, а затем снова заплакала, слезы текли, как из фонтана.

Вэй Исяо не знал, раздражал ли его плач или он беспокоился о битве снаружи, и с печальным лицом громко сказал:

— Молодой герой Чу, вы можете пока пообщаться со своими друзьями в зале. Моя старая летучая мышь пойдет прогуляется и посмотрит, живы ли снаружи мои братья. Если мне повезет выжить, я обязательно отплачу вам за сегодняшнюю доброту.

Только тогда остальные отреагировали и, сказав примерно те же слова, большими шагами вышли наружу вслед за Вэй Исяо.

Ян Сяо неохотно взглянул на свою дочь Ян Бухуэй и повернулся, чтобы сложить руки в поклоне Чу Яну:

— Я также надеюсь, что молодой герой Чу согласится еще на одну вещь — увезти мою дочь Бухуэй с горы Гуанмин.

Ян Бухуэй сразу же запаниковала и, плача, закричала:

— Папа, что ты говоришь?!

— Мне как-то не по себе, когда меня называют «молодой герой», я просто учитель, — Чу Ян покачал головой: — Левый магистр Ян, простите, я не могу помочь вам, у меня еще есть обиды с шестью великими сектами, которые не улажены.

— Мочоу, выходи со мной, чтобы отомстить и воздать за обиды.

Чу Ян взял Сяолуннюй из объятий Ли Мочоу, затем взял Ли Мочоу за руку и пошел наружу.

— Пожалуйста, герои секты Мин, отложите свои обиды и дождитесь, пока я, Чу, не рассчитаюсь с шестью великими сектами.

— Шесть великих сект многочисленны и сильны, молодой герой Чу один, боюсь, что он потерпит большое поражение. Позвольте нашей секте совершить первый шаг.

— Ничего страшного.

Вэй Исяо и остальные хотели было продолжить уговаривать, но они не ожидали, что фигура Чу Яна будет подобна призраку и исчезнет в мгновение ока.

Чжоу Дянь вытер уголки глаз и потрясенно сказал:

— Этот навык легкости даже лучше, чем у Вэй Исяо!

Монах в мешковине Шань Будэ погладил свою блестящую макушку:

— Этот молодой герой Чу действительно непостижимый человек. Не говоря уже ни о чем другом, просто в этом возрасте, даже если бы он начал заниматься боевыми искусствами с утробы матери, он не мог бы быть таким сильным...

Лэн Цянь равнодушно кивнул и с восхищением посмотрел на него в своем сердце.

— Нам все равно следует поспешить и поддержать господина Чу, чтобы эти лицемерные праведные люди не воспользовались слабостью!

Ян Сяо догнал их и напомнил всем.

«Г-н Чу?»

— Он сказал, что он учитель.

— Где есть такой могущественный учитель? И такой... зловещий?

— Ха-ха, если бы мой учитель в детстве был похож на господина Чу, я бы, наверное, уже был лучшим ученым!

— Хватит, Чжоу Дянь, не затрудняй господина Чу, если бы ты был учеником, наверное, господин Чу давно бы сменил профессию!

Несколько человек громко рассмеялись, только лицо Чжоу Дяня было очень неприятным.

Ян Сяо первым вышел из главного зала секты Мин, и, увидев сцену снаружи, он застыл на месте.

Последовавшие за ним пять разбойников и Вэй Исяо тоже один за другим застыли.

Гора Гуанмин была густо усеяна людьми, и, на первый взгляд, ее можно было описать как усеянную трупами.

Когда Ян Сяо подошел ближе, он обнаружил, что дыхание большинства людей было стабильным, они просто потеряли сознание.

Вэй Исяо и пять разбойников переглянулись. Они привыкли к большим ветрам и волнам в своей жизни, но нынешнюю сцену они видят впервые.

— Никто из нас, членов секты Мин, ни учеников шести великих сект, не выглядит отравленным. Это действительно чертовщина...

Чжоу Дянь не мог понять и чуть не расчесал свою голову до крови.

— Это, должно быть, дело рук того господина Чу, неудивительно, что он посмел сказать, что рассчитается с шестью великими сектами.

Ян Сяо искренне восхищался методами Чу Яна. Хотя он и не знал, как тот это сделал, в его сердце уже возникло благоговение.

В то же время Чу Ян привел Ли Мочоу к настоятельнице Мэньцзюэ и остальным.

Мастер Кунвэнь, настоятельница Мэньцзюэ, а также семь героев Удан просто выразили удивление.

А четыре старейшины Куньлуня, глава Куньлуня Хэ Тайчун и его жена Бань Шусянь, а также Сяньюй Тун из Хуашаня были в панике.

— Кто-нибудь из них участвовал?

На лице Ли Мочоу появилось злобное выражение, и она по очереди указала на четырех старейшин Куньлуня, Хэ Тайчуна, Бань Шусянь и Сяньюй Туна.

Чу Ян был немного удивлен, что настоятельница Мэньцзюэ, чей характер всегда был вспыльчивым, не преследовала Ли Мочоу и Сяолуннюй вместе с ними.

Подумав, он понял, что метод сердца Эмэя произошел от «Божественного искусства Девяти Ян», что было не хуже «Сутры Девяти Инь». К тому же у нее есть меч Итянь, и высокомерная настоятельница Мэньцзюэ, конечно, не станет заниматься делами злодеев.

В конце концов, предки были богаты.

Тан Вэньлян погиб от рук Чу Яна, и теперь между четырьмя старейшинами Куньлуня и ним была кровная месть. Увидев, что он и Ли Мочоу были в очень хороших отношениях, они сразу же не смогли усидеть на месте.

Четверо посмотрели друг на друга, и давнее взаимопонимание позволило им узнать мысли друг друга без лишних слов.

— Действуем!

Гуань Нэн, самый искусный в боевых искусствах, первым напал и громко закричал:

— Все, этот демон очень искусен в боевых искусствах. После того, как он убьет нас, настанет ваша очередь. Неужели все действительно хотят сидеть сложа руки и ждать смерти?

Второй старейшина Цзун Вэйся вслед за ним не забыл подлить масла в огонь оставшимся главам.

Супруги Хэ Тайчун и Сяньюй Тун понимали, что они и четыре старейшины Куньлуня — муравьи на одной веревке, поэтому без колебаний последовали за четырьмя и напали.

Мастер Кунвэнь и настоятельница Мэньцзюэ оставались на месте, оба были хитрыми и коварными людьми и хотели взглянуть на глубину способностей Чу Яна.

Семь героев Удан во главе с Сун Юаньцяо презирали действия пяти старейшин Куньлуня и остальных, но из-за клятвы союза они были вынуждены помочь.

В общей сложности более десяти лучших мастеров боевых искусств мира осадили одного Чу Яна.

Увидев это, Ян Сяо и остальные не могли удержаться от ругательств в адрес этих бесстыдных праведных людей боевого мира!

Они собирались помочь, но внезапно увидели, как Чу Ян яростно нанес несколько ударов ладонью, и над горой Гуанмин раздался рев дракона, оглушительный.

Ужасающая сила ладони превратилась в несколько золотых гигантских драконов, парящих в воздухе, и с сокрушительной аурой устремилась к главам трех сект.

Четыре старейшины Куньлуня, применяя «Семь травмирующих кулаков», оказали сопротивление, но в результате все их кости были раздроблены, и четверо погибли на месте.

Хэ Тайчун, Бань Шусянь и Сяньюй Тун выхватили мечи, чтобы разрубить дракона, но в результате драгоценные мечи сломались, и сильная сила ладони раздробила им сердечные меридианы.

Всего за один раунд главы трех сект одновременно погибли.

Четыре старейшины Куньлуня, которые ранее кричали, что убьют Чу Яна, теперь превратились в ледяные трупы.

Их сопровождали супруги Хэ Тайчун и глава Хуашаня Сяньюй Тун.

Настоятельница Мэньцзюэ, которая секунду назад колебалась, стоит ли ей действовать, в этот момент выглядела чрезвычайно уродливо. Если бы она знала, что этот книжник так силен, ей следовало бы действовать вместе с Хэ Тайчуном и остальными.

Теперь, когда он убил семь человек подряд, и боевая мощь была сокращена наполовину, она оказалась в абсолютном невыгодном положении.

Мастер Кунвэнь, монах высокого ранга, непрерывно повторял имя Будды, четки в его ладони были раздавлены им в порошок, и на его лысой голове появился слой мелкого пота.

Семь героев Удан, чудом выжившие, сформировали строй «Семь отсечений Истинного Воинства», но не осмеливались действовать опрометчиво.

— Есть еще кто-нибудь? — Чу Ян наклонил голову и спросил Ли Мочоу.

— Эти монахи не причиняли нам вреда... — ответила Ли Мочоу.

— В таком случае, кроме тех даосов, которые напали, я никого не буду преследовать.

Чу Ян перевел взгляд на Сун Юаньцяо и остальных.

Тела нескольких человек одновременно задрожали, и все они злобно расширили глаза, приготовившись к отчаянной борьбе.

— Амитабха, глава Хэ и несколько других были одержимы жадностью к деньгам и понесли бедствие. Не вините других, зачем господину гневаться на великого героя Суна и остальных?

Увидев, что Чу Ян не был грубым человеком, мастер Кунвэнь начал совершать свою обычную ошибку — подталкивать людей к добру.

— Монах, почему ты не говорил эти слова, когда они вмешивались? — глаза Чу Яна вспыхнули холодным светом, и он холодно сказал: — Если скажешь еще одно слово, тебе тоже не убежать!

Мастер Кунвэнь глубоко вздохнул.

— Наглость! Мастер Кунвэнь — шаолиньский монах высокого ранга, как ты можешь позволить себе так его оскорблять!

Меч Итянь яростно вылетел из ножен, и на горе Гуанмин стало на три степени холоднее. Настоятельница Мэньцзюэ холодно смотрела на Чу Яна.

Как высокомерная и надменная она могла позволить Чу Яну нести здесь всякую чушь?

Всю свою жизнь она полагалась на меч Итянь, чтобы убивать богов и Будд, но когда ей пришлось просить кого-то о чем-то?

— Старая монахиня, видя, что вы не причиняли им вреда, я уже оказал вам достаточно уважения...

Выражение лица Чу Яна становилось все более и более холодным, что означало, что его терпение подходило к концу.

— Желторотый мальчишка, убил нескольких отбросов из пяти старейшин Куньлуня и думаешь, что ты непобедим в мире?

— Шесть героев Удан, мастер Кунвэнь, если этого парня сегодня не убрать, он обязательно станет головной болью в будущем!

Настоятельница Мэньцзюэ убила Чу Яна, поэтому она подтолкнула Сун Юаньцяо и остальных не сидеть сложа руки и ждать смерти.

— Старая ведьма Мэньцзюэ! Что это значит — издеваться толпой над меньшинством?! Сколько лет ты прожила зря?!

— Если вы хотите окружить и напасть на господина Чу, сначала посмотрите, согласится ли наша секта Мин!

— Вы сегодня вторглись на мою гору Гуанмин, так что не думайте, что выйдете отсюда живыми!

Ян Сяо и Вэй Исяо использовали навык легкости, чтобы прибыть рядом с Чу Яном, и с ухмылкой уставились на настоятельницу Мэньцзюэ.

Пять разбойников прибыли позже, и у всех на лицах было выражение общей ненависти.

— Ты, книжник, действительно вступил в сговор с сектой дьявола! Все, даже если мы сегодня умрем здесь, мы должны умереть вместе с ними!

Настоятельница Мэньцзюэ с возмущением зарычала.

Лицо мастера Кунвэня выражало милосердие, было какое-то героическое чувство самопожертвования ради усмирения демонов, в то время как Сун Юаньцяо и остальные были готовы героически пожертвовать собой.

Чу Ян с отвращением взглянул на Вэй Исяо. Именно он кричал громче всех, заставляя других думать, что он был заодно с сектой Мин.

Заметив взгляд Чу Яна, Вэй Исяо немедленно улыбнулся:

— Я беспокоюсь о безопасности господина Чу, и надеюсь, что господин не обидится.

— Действуем!

Настоятельница Мэньцзюэ использовала «Искусство Девяти Солнц Эмэя», и плотная внутренняя сила сконденсировалась на мече Итянь, и тело меча внезапно взорвалось потрясающей ци меча.

Она взмахнула вперед, и острая ци меча превратилась в серебряный свет и с громоподобной силой обрушилась на Чу Яна.

О мощи меча Итянь знал весь мир боевых искусств, и никто не осмеливался жестко встретить его!

Даже Ян Сяо и Вэй Исяо подсознательно избегали остроты меча Итянь.