Перед глазами Фан Ханя снова всплыло длинное текстовое сообщение.
Испытание: Бедствие Долгой Жизни
С шести лет, глядя на лежащего на постели и мучившегося от боли отца, я твердо решил: я хочу жить вечно, я жажду бессмертия на вечные времена. Когда мне исполнилось двенадцать, отец окончательно слёг и умер. Я унаследовал семейное дело и женился на барышне из соседнего уезда. Благодаря моему искуссному управлению бизнес пошел в гору, и со временем наш род превратился в одну из влиятельных сил в округе. Однако я не оставил мыслей о бессмертии — напротив, по мере того как росло мое положение и множились богатства, это желание становилось лишь сильнее.
Я начал искать бессмертных и вопрошать о Пути, обошел бесчисленные знаменитые горы и навестил немало прославленных отшельников, проглотил несчетное количество эликсиров бессмертия, но всё это не изменило того факта, что морщин на моем лице становилось всё больше. На мгновение меня охтатило полное отчаяние.
Пока я не отыскал то самое легендарное...
Цель испытания: нельзя покидать маленький узел, игрок должен прожить до седьмого дня.
Картинка перед глазами Фан Ханя начала меняться, и когда он снова смог ясно видеть окружение, перед ним предстал просторный зал, затянутый белой тканью.
Сбоку доносились непрекращающиеся всхлипывания. Фан Хань бросил взгляд в сторону: весь зал был заполнен людьми, стоявшими на коленях в траурных одеждах из грубой мешковины.
Сам же он стоял на коленях в самом центре, ближе всех к массивном красному гробу.
Рядом с Фан Ханем какая-то изысканно одетая женщина непрерывно утирала слезы шелковым платком.
В губах её звучало: Сударь, о сударь.
— Тихо, бессмертный наставник будет творить заклинание!
Громкий голос раздался снаружи, и в зал уверенным шагом вошел средних лет даос в желтой мантии.
В тот же миг все всхлипывания в помещении утихли.
Этот даос вошел в зал и прошел мимо Фан Ханя; их взгляды встретились — даос как раз разглядывал Фан Ханя.
Сердце Фан Ханя ёкнуло: его подсознание подсказывало, что этот даос несет в себе некую опасность. Фан Хань инстинктивно отвернулся, больше не глядя на него.
Затем Фан Хань перевел взгляд на ту самую женщину. Поразмыслив некоторое время, он пришел к выводу, что эта наряженная дама — хозяйка усадьбы, его собственная роль в этом месте — сын этой женщины, а почивший мужчина, лежавший в гробу и названный сударем, судя по всему, приходился ей мужем.
Фан Хань не мог быть уверен на сто процентов и нуждался в дальнейших наблюдениях.
Фан Хань снова перевел взгляд на даоса среднего возраста, желая посмотреть, какое именно заклинание тот собирается творить, и, возможно, почерпнуть из этого хоть какую-то информацию.
У даоса был шрам у внешнего уголка глаза. Он оправил свою даосскую мантию, сложил пальцы в заклятую печать, зашевелил губами, зачитывая заклинание, а затем издал громкий возглас:
— Узнувшие в пучину духовные силы, встаньте!
Алый гроб яростно затрясся, из него повалил фиолетовый дым, после чего даос обошел вокруг гроба, продолжая бормотать заклинания.
Вернувшись в исходную точку, даос закончил ритуал и перевел дыхание.
Фан Хань внимательно следил за каждым движением даоса, но, простигосподи, при его скудных познаниях он совершенно ничего не смог понять.
— А теперь поднимитесь, молодой господин Жэнь.
Даос устремил на него взгляд и произнес это строгим голосом.
Фан Хань приподнял брови: ну конечно, он был прав в своих догадках на восемьдесят-девяносто процентов — его личность здесь действительно была сыном хозяина дома.
Заметив, что ее сын все еще застыл на месте, сидевшая рядом Госпожа Жэнь подтолкнула Фан Ханя со словами:
— Сынок, ступай скорее наверх, Даос Ван тебя зовет.
— О, хорошо.
Фан Хань поднялся на ноги, а в голове у него промелькнула мысль: значит, этого даоса зовут Даос Ван.
Фан Хань только что попал в это место и не обладал никакими воспоминаниями о здешней жизни. Он боялся выдать себя чем-то лишним, особенно в присутствии знающего толк в подобных делах мастера, что лишь увеличивало риск быть разоблаченным.
Впрочем, Фан Хань в какой-то мере полагался на свои актерские способности. Каждый социопат по сути является мастером перевоплощения: хотя их мышление отличается от обычного, их жизнь целиком состоит из искусно сотканной лжи, которая скрывает их особенности от окружающих.
Одетый в белый костюм и с прической на косой пробор,
Фан Хань шагнул вперед.
— Что требуется от меня даосу? — вежливо поинтересовался Фан Хань, не выказав ни малейшего волнения.
— Молодому господину нужно всего лишь капнуть каплю крови в эту чашу.
Даос Ван достал небольшую пиалу и серебряную иглу; на дне чаши плескалось немного чистой воды.
Фан Хань нахмурился — он все еще испытывал некоторые сомнения: зачем этому даосу понадобилась его кровь? Уж не собирается ли тот наложить какое-нибудь проклятие?
Впечатление от Даоса Вана у Фан Ханя сложилось не самое лучшее, если не сказать — неприятное и отталкивающее.
Особенно после того самого взгляда; Фан Хану почему-то казалось, что даос затаил на него какую-то скрытую вражду.
Походока и вид Фан Ханя выдавали нерешительность, и Даос Ван, заметив это, заговорил:
— Молодой господин может не переживать, бессмертному наставнику просто нужна капля крови молодого господина для успокоения гроба.
Фан Хань взял из рук Даоса Вана серебряную иглу, уколол указательный палец, выдавил капельку алой крови и уронил ее в фарфоровую пиалу.
Вряд ли эта игра с самого начала сталкивает игрока с неминуемой гибелью, иначе играть бы не имело смысла.
— Всё, ступайте вниз, бессмертный наставник продолжит проведение обряда.
Фан Хань заметил, что Даос Ван пользуется огромным уважением, граничащим со страхом, у всех обитателей этой усадьбы — стоило ему появиться, как присутствующие боялись даже пирог выронить, и это говорило о многом.
Даос Ван принялся подгонять Фан Ханя, а тот, опускаясь вниз, бросил быстрый взгляд на алый гроб.
Внутри было сумрачно, и Фан Хань успел разглядеть лишь смутные очертания мертвенно-бледного лица.
— Куда смотришь? Посторонним заглядывать в гроб во время моего ритуала — величайший грех!
Даос Ван тоже заметил, как Фан Хань косится в сторону гроба, и тут же пресек это, его голос прозвучал раздраженно.
— Мне просто стало любопытно. Даос может продолжать, я уже ухожу.
Фан Хань легко улыбнулся и спустился вниз.
Дождавшись, пока Фан Хань отойдет, Даос Ван продолжил бормотать заклинания, складывая пальцы в замысловатые и изменчивые фигуры.
Затем он вылил чистую воду с растворенной в ней кровью Фан Ханя прямо внутрь алого гроба.
Поднявшийся из гроба фиолетовый дым стал еще гуще и принялся клубами расходиться во все стороны.
Даос Ван приказал стоявшему рядом юному служителю закрыть гроб крышкой, а затем обратился к собравшимся внизу людям:
— Господин Жэнь уже предан моему заклинанию и ритуалу, его душа не пройдет и семи дней, как отправится на перерождение, однако его физическое тело должно еще несколько дней остаться в моей обители.
— Хорошо, пусть всё будет так, как решит даос.
Госпожа Жэнь утерла слезинки в уголках глаз.
Народ в зале начал подниматься и направляться к выходу.
Все эти люди были слугами, горничными Поместья Жэнь, а также наложницами покойного хозяина.
Попрощавшись с Госпожой Жэнь, Фан Хань в одиночестве вышел из главного зала. В этот момент к нему торопливо подошел крепкий молодой человек в серых одеждах и окликнул:
— Молодой господин, вы вышли.
Фан Хань постарался сохранить лицо абсолютно бесстрастным, чтобы не выдать себя.
Судя по тому, как этот человек бросился к нему с приветствием, он должен был быть его слугой, но сам Фан Хань понятия не имел, как его зовут.
— Да, только что вышел.
Фан Хань свел свою речь к минимуму, чтобы скрыть тот факт, что он ничегошеньки не знает.
— Молодой господин, не желаете ли, чтобы А Ху снова отвел вас в квартал Цветов и Благовоний? Вы ведь устали за весь этот день, думаю, вам стоит немного развеяться.

Комментарии

Загрузка...