А уж выкупить — тем более: первая ярмарка наглядно показала, что особые предметы выставляют единицы. Ван Давэй попался ей на глаза лишь потому, что его имя сразу привлекло внимание. К тому же торги открылись впервые, катастрофа только началась, и монет почти ни у кого не водилось. В следующий раз главы могущественных группировок накопят целые состояния, и тягаться с ними будет попросту невозможно.
А уж выкупить — тем более: первая ярмарка наглядно показала, что особые предметы выставляют единицы. Ван Давэй попался ей на глаза лишь потому, что его имя сразу привлекло внимание. К тому же торги открылись впервые, катастрофа только началась, и монет почти ни у кого не водилось. В следующий раз главы могущественных группировок накопят целые состояния, и тягаться с ними будет попросту невозможно.
— Ладно, пустые думы, — отмахнулась она. — Пора спать. Чтобы раздобыть стоящие артефакты или заработать монет, все равно придется выходить на пустошь.
— Ладно, пустые думы, — отмахнулась она. — Пора спать. Чтобы раздобыть стоящие артефакты или заработать монет, все равно придется выходить на пустошь.
Цзян Цинъюэ затушила одну из печей, оставив тлеть лишь самую маленькую.
Цзян Цинъюэ затушила одну из печей, оставив тлеть лишь самую маленькую.
Закинув в рот таблетку поливитаминов, она скинула тяжелую верхнюю одежду и нырнула под одеяло в легком исподнем.
Закинув в рот таблетку поливитаминов, она скинула тяжелую верхнюю одежду и нырнула под одеяло в легком исподнем.
Посреди ночи стало жарко; девушка сдвинула одеяло, высунув босые ступни на прохладный воздух.
Посреди ночи стало жарко; девушка сдвинула одеяло, высунув босые ступни на прохладный воздух.
Утром не нужно было спозаранку отпирать лавку, и Цзян Цинъюэ проспала вволю, пока организм сам не пробудился от долгого отдыха.
Утром не нужно было спозаранку отпирать лавку, и Цзян Цинъюэ проспала вволю, пока организм сам не пробудился от долгого отдыха.
Взглянула на смартфон — ровно восемь часов.
Взглянула на смартфон — ровно восемь часов.
Наскоро умывшись, она водрузила на печь глиняный котелок, вскрыла упаковку полуфабриката для каши «Восемь сокровищ», высыпала зерна, долила воды и прикрыла крышкой.
Наскоро умывшись, она водрузила на печь глиняный котелок, вскрыла упаковку полуфабриката для каши «Восемь сокровищ», высыпала зерна, долила воды и прикрыла крышкой.
Натянув штаны, куртку, шапку и рукавицы, принялась за расчистку грунта.
Натянув штаны, куртку, шапку и рукавицы, принялась за расчистку грунта.
Вчера ради шутки она выставила мешок земли на продажу — вдруг какому-нибудь чудаку позарез понадобится почва? Даже за одну монету она отдала бы ее с превеликим удовольствием.
Вчера ради шутки она выставила мешок земли на продажу — вдруг какому-нибудь чудаку позарез понадобится почва? Даже за одну монету она отдала бы ее с превеликим удовольствием.
Разумеется, чуда не произошло.
Разумеется, чуда не произошло.
Придется перетаскивать все на собственных плечах, мешок за мешком. Сегодняшняя задача — освободить жилое пространство в бункере, чтобы уже завтра со спокойной душой отправиться за дровами.
Придется перетаскивать все на собственных плечах, мешок за мешком. Сегодняшняя задача — освободить жилое пространство в бункере, чтобы уже завтра со спокойной душой отправиться за дровами.
Хотя мороз теперь не пугал ее так сильно, терять бдительность Цзян Цинъюэ не собиралась: третья волна похолодания накатит через сто восемьдесят дней... нет, осталось уже сто семьдесят три. Никто не знал, насколько еще рухнет температура, так что запас топлива лишним точно не будет.
Хотя мороз теперь не пугал ее так сильно, терять бдительность Цзян Цинъюэ не собиралась: третья волна похолодания накатит через сто восемьдесят дней... нет, осталось уже сто семьдесят три. Никто не знал, насколько еще рухнет температура, так что запас топлива лишним точно не будет.
— Ой... А почему он такой легкий?
— Ой... А почему он такой легкий?
Цзян Цинъюэ по привычке нагнулась, собираясь волоком потащить мешок, но едва пальцы сжали плотную ткань, как тяжесть испарилась.
Цзян Цинъюэ по привычке нагнулась, собираясь волоком потащить мешок, но едва пальцы сжали плотную ткань, как тяжесть испарилась.
Тот же самый куль, набитый до краев мерзлой землей, который раньше приходилось сдвигать с натужным стоном.
Тот же самый куль, набитый до краев мерзлой землей, который раньше приходилось сдвигать с натужным стоном.
Теперь же она шутки ради подцепила край двумя пальцами — и груз без малейшего усилия оторвался от пола!
Теперь же она шутки ради подцепила край двумя пальцами — и груз без малейшего усилия оторвался от пола!
— Вот это силища! — восхищенно выдохнула девушка. — Зелье телосложения... Мне кровь из носу нужно достать еще!
— Вот это силища! — восхищенно выдохнула девушка. — Зелье телосложения... Мне кровь из носу нужно достать еще!
Предметы, дающие мгновенное, осязаемое превосходство, вызывали у нее куда больше восторга, чем призрачная Звезда удачи, чье влияние нельзя было ощутить на ощупь.
Предметы, дающие мгновенное, осязаемое превосходство, вызывали у нее куда больше восторга, чем призрачная Звезда удачи, чье влияние нельзя было ощутить на ощупь.
Если раньше она еле волочила по одному кулю, то теперь легко подхватила по пять мешков в каждую руку — десять за раз!
Если раньше она еле волочила по одному кулю, то теперь легко подхватила по пять мешков в каждую руку — десять за раз!
Работа, на которую прежде ушел бы целый день непосильного труда, теперь спорилась так, что завершилась меньше чем за час.
Работа, на которую прежде ушел бы целый день непосильного труда, теперь спорилась так, что завершилась меньше чем за час.
В это же самое время. Бывший жилой комплекс «Счастье», а ныне — база «Счастье». Квартира Ван Давэя.
В это же самое время. Бывший жилой комплекс «Счастье», а ныне — база «Счастье». Квартира Ван Давэя.
Хозяин сидел в глубоком мягком кресле, сжимая в пухлых пальцах потрепанный список жильцов.
Хозяин сидел в глубоком мягком кресле, сжимая в пухлых пальцах потрепанный список жильцов.
Напротив, на длинном кожаном диване, вытянулись двое его подручных — правая и левая рука главаря.
Напротив, на длинном кожаном диване, вытянулись двое его подручных — правая и левая рука главаря.
Ван Давэй постучал ногтем по столешнице:
Ван Давэй постучал ногтем по столешнице:
— Нашли ее?
— Нашли ее?
— Н-нет еще, командир... — Здоровяк на диване испуганно дернул плечом и заискивающе зачастил: — Клянусь, мы не сидели сложа руки! Сделали все, что могли. И в региональном чате Цюаньшуя писали, и в мировой канал закидывали кучу объявлений... Но эта Цзян Цинъюэ словно сквозь землю провалилась! Пока сеть работала, она никому из наших так и не ответила, а сейчас, без интернета, на оптическом компьютере тоже ни словом не обмолвилась.
— Н-нет еще, командир... — Здоровяк на диване испуганно дернул плечом и заискивающе зачастил: — Клянусь, мы не сидели сложа руки! Сделали все, что могли. И в региональном чате Цюаньшуя писали, и в мировой канал закидывали кучу объявлений... Но эта Цзян Цинъюэ словно сквозь землю провалилась! Пока сеть работала, она никому из наших так и не ответила, а сейчас, без интернета, на оптическом компьютере тоже ни словом не обмолвилась.
Ван Давэй исподлобья уставился на него. Его круглое лицо, прежде казавшееся простодушным и добродушным, искажала ледяная, въедливая свирепость во взгляде, отчего весь облик внушал неподдельный ужас.
Ван Давэй исподлобья уставился на него. Его круглое лицо, прежде казавшееся простодушным и добродушным, искажала ледяная, въедливая свирепость во взгляде, отчего весь облик внушал неподдельный ужас.
— Разве я не велел вам искать ее среди верхушки крупных кланов? — Голос Ван Давэя сочился неприкрытым раздражением. Он активировал проекцию оптического компьютера, гипнотизируя строчку на пятом месте в рейтинге выживания с именем Цзян Цинъюэ. — Баба не способна сама взобраться на пятую строчку. Наверняка пустила в ход смазливую мордашку и нашла себе влиятельного покровителя!
— Разве я не велел вам искать ее среди верхушки крупных кланов? — Голос Ван Давэя сочился неприкрытым раздражением. Он активировал проекцию оптического компьютера, гипнотизируя строчку на пятом месте в рейтинге выживания с именем Цзян Цинъюэ. — Баба не способна сама взобраться на пятую строчку. Наверняка пустила в ход смазливую мордашку и нашла себе влиятельного покровителя!
— Командир, да проверили мы их всех! — взмолился подручный. — В Цюаньшуе мало-мальски заметных сил всего сорок шесть штук. Несколько банд сколотили бывшие хозяева супермаркетов, остальные держатся кварталами да улицами. Мы через надежных людей перетрясли всех тамошних главарей — нет среди них никакой Цзян Цинъюэ!
— Командир, да проверили мы их всех! — взмолился подручный. — В Цюаньшуе мало-мальски заметных сил всего сорок шесть штук. Несколько банд сколотили бывшие хозяева супермаркетов, остальные держатся кварталами да улицами. Мы через надежных людей перетрясли всех тамошних главарей — нет среди них никакой Цзян Цинъюэ!
Второй подручный осторожно подал голос:
Второй подручный осторожно подал голос:
— Командир... А вдруг ее вообще нет в Цюаньшуе?
— Командир... А вдруг ее вообще нет в Цюаньшуе?
Ван Давэй помрачнел еще сильнее и не проронил ни слова.
Ван Давэй помрачнел еще сильнее и не проронил ни слова.
И чем дольше длилось это давящее молчание, тем сильнее прошибал пот сидевших на диване громил. Никто не знал жестокие повадки своего босса лучше них.
И чем дольше длилось это давящее молчание, тем сильнее прошибал пот сидевших на диване громил. Никто не знал жестокие повадки своего босса лучше них.
В этот момент из кухни с подносом в руках робко вышла жена Ван Давэя:
В этот момент из кухни с подносом в руках робко вышла жена Ван Давэя:
— Пропала и пропала, чего из-за нее жилы рвать? База «Счастье» и без того огромная, одним человеком больше, одним меньше — какая разница? Она же простая торговка рыбой, никакой не специалист...
— Пропала и пропала, чего из-за нее жилы рвать? База «Счастье» и без того огромная, одним человеком больше, одним меньше — какая разница? Она же простая торговка рыбой, никакой не специалист...
Ответом ей стала тяжелая затрещина наотмашь.
Ответом ей стала тяжелая затрещина наотмашь.
Хрясь!
Хрясь!
Удар сбил щуплую женщину с ног; она рухнула на пол, а чашки со звоном разлетелись, залив ковер горячим чаем.
Удар сбил щуплую женщину с ног; она рухнула на пол, а чашки со звоном разлетелись, залив ковер горячим чаем.
Здоровяки на диване замерли, боясь даже вздохнуть. Словно перепуганные школьники перед директором, они сидели сдвинув колени и положив ладони на бедра, замерев в струнку.
Здоровяки на диване замерли, боясь даже вздохнуть. Словно перепуганные школьники перед директором, они сидели сдвинув колени и положив ладони на бедра, замерев в струнку.
Вступиться за хозяйку?
Вступиться за хозяйку?
Жизнь им была слишком дорога.
Жизнь им была слишком дорога.
Опустив руку, Ван Давэй глубоко перевел дух и холодно бросил всхлипывающей на полу жене:
Опустив руку, Ван Давэй глубоко перевел дух и холодно бросил всхлипывающей на полу жене:
— Когда мужчины решают дела, закрой рот и не лезь.
— Когда мужчины решают дела, закрой рот и не лезь.
Затем он вновь повернулся к подчиненным:
Затем он вновь повернулся к подчиненным:
— Продолжайте поиски. Старик Цзян как-то обмолвился, что у него остался младший брат. Разыщите его. Выясните, жив ли он вообще. Если жив — это единственный близкий родственник девчонки. Используем его как наживку, чтобы выманить Цзян Цинъюэ на свет.
— Продолжайте поиски. Старик Цзян как-то обмолвился, что у него остался младший брат. Разыщите его. Выясните, жив ли он вообще. Если жив — это единственный близкий родственник девчонки. Используем его как наживку, чтобы выманить Цзян Цинъюэ на свет.
— Будет сделано!
— Будет сделано!
— И еще, — прищурился главарь. — Найдите тех, кто регулярно закупался в ее рыбной лавке. Пусть пробуют связаться с ней всеми мыслимыми способами. Особенно в чате Цюаньшуя — пусть строчат сообщения без перебоя. Тому, кто сумеет выведать ее убежище или заманит на базу «Счастье», я лично пожалую особый предмет.
— И еще, — прищурился главарь. — Найдите тех, кто регулярно закупался в ее рыбной лавке. Пусть пробуют связаться с ней всеми мыслимыми способами. Особенно в чате Цюаньшуя — пусть строчат сообщения без перебоя. Тому, кто сумеет выведать ее убежище или заманит на базу «Счастье», я лично пожалую особый предмет.
— Слушаемся! — выпалили оба громилы в один голос, мгновенно позабыв о недавнем ужасе.
— Слушаемся! — выпалили оба громилы в один голос, мгновенно позабыв о недавнем ужасе.
Особый предмет! Заполучив такое сокровище, в этом проклятом апокалипсисе можно было перевернуть свою судьбу. С ним можно было плюнуть на базу «Счастье», примкнуть к другому клану или вовсе сколотить собственную банду и стать полноправным хозяином, а не пресмыкаться перед Ван Давэем на собачьих правах!
Особый предмет! Заполучив такое сокровище, в этом проклятом апокалипсисе можно было перевернуть свою судьбу. С ним можно было плюнуть на базу «Счастье», примкнуть к другому клану или вовсе сколотить собственную банду и стать полноправным хозяином, а не пресмыкаться перед Ван Давэем на собачьих правах!
Едва громилы выскочили за порог, Ван Давэй равнодушно мазнул взглядом по забившейся в кухонный угол жене и молча прошел в спальню.
Едва громилы выскочили за порог, Ван Давэй равнодушно мазнул взглядом по забившейся в кухонный угол жене и молча прошел в спальню.
Его комната уже была полностью переоборудована: здесь царило щедрое тепло, было светло и безукоризненно чисто.
Его комната уже была полностью переоборудована: здесь царило щедрое тепло, было светло и безукоризненно чисто.
Ван Давэй выдвинул ящик прикроватной тумбочки и бережно достал увесистый фотоальбом.
Ван Давэй выдвинул ящик прикроватной тумбочки и бережно достал увесистый фотоальбом.
Когда-то давно он прятал эту вещь как зеницу ока. Теперь же, обретя неограниченную силу и власть, он ничуть не боялся слез или упреков жены — каждый день он открыто перелистывал эти страницы.
Когда-то давно он прятал эту вещь как зеницу ока. Теперь же, обретя неограниченную силу и власть, он ничуть не боялся слез или упреков жены — каждый день он открыто перелистывал эти страницы.
Осторожно смахнув невидимую пылинку, Ван Давэй раскрыл альбом.
Осторожно смахнув невидимую пылинку, Ван Давэй раскрыл альбом.
С первого же снимка на него смотрела юная девушка в ярком спортивном костюме и светлом козырьке от солнца.
С первого же снимка на него смотрела юная девушка в ярком спортивном костюме и светлом козырьке от солнца.
Увидь это фото сама Цзян Цинъюэ, она без труда вспомнила бы тот день: ее восемнадцатилетие, летние каникулы и тихая рыбалка с отцом на берегу реки.
Увидь это фото сама Цзян Цинъюэ, она без труда вспомнила бы тот день: ее восемнадцатилетие, летние каникулы и тихая рыбалка с отцом на берегу реки.
Ван Давэй перелистнул страницу. Затем еще одну.
Ван Давэй перелистнул страницу. Затем еще одну.
Каждый снимок был посвящен только ей.
Каждый снимок был посвящен только ей.
Цзян Цинъюэ на утренней пробежке в парке жилого комплекса... Цзян Цинъюэ на прогулке по магазинам... Цзян Цинъюэ за прилавком рыбной лавки, ловко разделывающая рыбу...
Цзян Цинъюэ на утренней пробежке в парке жилого комплекса... Цзян Цинъюэ на прогулке по магазинам... Цзян Цинъюэ за прилавком рыбной лавки, ловко разделывающая рыбу...
Сотни фотографий, толстый альбом — и все до единого кадры были сделаны украдкой, тайком, из самых темных и потаенных углов.
Сотни фотографий, толстый альбом — и все до единого кадры были сделаны украдкой, тайком, из самых темных и потаенных углов.

Комментарии

Загрузка...