Вспыхнув от ярости, Цзян Цинъюэ уже готова была взорваться, но тут же одёрнула себя: времена-то изменились.
Вспыхнув от ярости, Цзян Цинъюэ уже готова была взорваться, но тут же одёрнула себя: времена-то изменились.
Случись подобное до катастрофы, столь грязные и низкие методы действительно нанесли бы ей серьёзный урон. Даже если бы она довела дело до суда и выиграла тяжбу, толку было бы мало — она ведь держала своё дело.
Случись подобное до катастрофы, столь грязные и низкие методы действительно нанесли бы ей серьёзный урон. Даже если бы она довела дело до суда и выиграла тяжбу, толку было бы мало — она ведь держала своё дело.
В век вездесущей паутины одних только праздных сплетен и косых взглядов любителей посудачить хватило бы за глаза, чтобы к её прилавку больше не подошла ни одна живая душа. К тому же походы по инстанциям и заседаниям вынудили бы закрыть лавку, лишив её солидной доли заработка.
В век вездесущей паутины одних только праздных сплетен и косых взглядов любителей посудачить хватило бы за глаза, чтобы к её прилавку больше не подошла ни одна живая душа. К тому же походы по инстанциям и заседаниям вынудили бы закрыть лавку, лишив её солидной доли заработка.
А сейчас? Да от этой писанины ни малейшего вреда. Ноль без палочки!
А сейчас? Да от этой писанины ни малейшего вреда. Ноль без палочки!
Осознав это, Цзян Цинъюэ начисто наплевала на пасквиль. Она не стала ни оправдываться, ни вступать в перепалку, а лишь с каменным спокойствием смахнула клеветнические сообщения с экрана.
Осознав это, Цзян Цинъюэ начисто наплевала на пасквиль. Она не стала ни оправдываться, ни вступать в перепалку, а лишь с каменным спокойствием смахнула клеветнические сообщения с экрана.
Взяв телефон, девушка решила проверить страницу Ван Давэя. И точно — сосед выкатил свежий видеоролик.
Взяв телефон, девушка решила проверить страницу Ван Давэя. И точно — сосед выкатил свежий видеоролик.
В просторной гостиной на полу лежал толстый пушистый ковёр, на котором супружеская чета босиком усердно выполняла физические упражнения. Объектив камеры намеренно не акцентировал внимание на запасах, однако по краям кадра было прекрасно видно, что буквально все углы комнаты забиты коробками и тюками под самый потолок.
В просторной гостиной на полу лежал толстый пушистый ковёр, на котором супружеская чета босиком усердно выполняла физические упражнения. Объектив камеры намеренно не акцентировал внимание на запасах, однако по краям кадра было прекрасно видно, что буквально все углы комнаты забиты коробками и тюками под самый потолок.
Помимо самой тренировки, в ролике не было ни слова пояснений.
Помимо самой тренировки, в ролике не было ни слова пояснений.
Цзян Цинъюэ опустила трубку и глубоко задумалась.
Цзян Цинъюэ опустила трубку и глубоко задумалась.
Прожив бок о бок долгие годы, она достаточно неплохо знала соседа — Ван Давэй никогда не отличался трудолюбием или страстью к спорту. А тут он сначала устроил пробежки по жилому комплексу, затем купил абонемент в фитнес-клуб, а теперь, когда грянул конец света, упорно продолжал изнурять себя дома. От одного взгляда на его упорство внутри невольно зашевелилось липкое чувство тревоги.
Прожив бок о бок долгие годы, она достаточно неплохо знала соседа — Ван Давэй никогда не отличался трудолюбием или страстью к спорту. А тут он сначала устроил пробежки по жилому комплексу, затем купил абонемент в фитнес-клуб, а теперь, когда грянул конец света, упорно продолжал изнурять себя дома. От одного взгляда на его упорство внутри невольно зашевелилось липкое чувство тревоги.
— Если повторять за ним, точно не прогадаешь, — пробормотала девушка, вновь зажигая дисплей и несколько раз подряд пересматривая ролик.
— Если повторять за ним, точно не прогадаешь, — пробормотала девушка, вновь зажигая дисплей и несколько раз подряд пересматривая ролик.
Заметив, что сегодня Ван Давэй делает упор на прокачку рук и плечевого пояса, она принялась усердно повторять каждое его движение. Лишь когда мышцы задрожали от предельной усталости, Цзян Цинъюэ позволила себе рухнуть в постель.
Заметив, что сегодня Ван Давэй делает упор на прокачку рук и плечевого пояса, она принялась усердно повторять каждое его движение. Лишь когда мышцы задрожали от предельной усталости, Цзян Цинъюэ позволила себе рухнуть в постель.
Третий день апокалипсиса.
Третий день апокалипсиса.
Проснувшись, девушка почувствовала, как всё тело ломит от въедливой, тянущей боли. Подобную сладостную муку ей доводилось испытывать разве что на изнурительных студенческих военных сборах.
Проснувшись, девушка почувствовала, как всё тело ломит от въедливой, тянущей боли. Подобную сладостную муку ей доводилось испытывать разве что на изнурительных студенческих военных сборах.
Едва разлепив веки, Цзян Цинъюэ принялась растирать задеревеневшие предплечья и бедра сквозь полудрёму. Лишь когда кровь разогнала застоявшуюся кислоту, она, сладко зевая на ходу, сползла с лежанки.
Едва разлепив веки, Цзян Цинъюэ принялась растирать задеревеневшие предплечья и бедра сквозь полудрёму. Лишь когда кровь разогнала застоявшуюся кислоту, она, сладко зевая на ходу, сползла с лежанки.
Ополоснув лицо ледяной водой, первым делом она наметила трапезу:
Ополоснув лицо ледяной водой, первым делом она наметила трапезу:
— Обойдёмся сегодня чем-нибудь простым. Сварю жидкую рисовую кашу с постным мясом.
— Обойдёмся сегодня чем-нибудь простым. Сварю жидкую рисовую кашу с постным мясом.
Поставив на плиту небольшой чугунок, она плеснула воды, засыпала немытый рис, бросила увесистый комок мясного фарша и щепотку соли. Прикрыв котелок крышкой, девушка пристроилась у огня, грея ладони и лениво пролистывая ленту новостей.
Поставив на плиту небольшой чугунок, она плеснула воды, засыпала немытый рис, бросила увесистый комок мясного фарша и щепотку соли. Прикрыв котелок крышкой, девушка пристроилась у огня, грея ладони и лениво пролистывая ленту новостей.
Похоже, сегодня активность в сети катастрофически рухнула.
Похоже, сегодня активность в сети катастрофически рухнула.
Цзян Цинъюэ прикинула в уме: шли уже третьи сутки. Во множестве районов электричество вырубилось ещё в первый день, и к сегодняшнему утру аккумуляторы большинства мобильников окончательно испустили дух. Где-то обрушились вышки связи, а уцелевшие люди были слишком заняты отчаянной борьбой за кусок хлеба, чтобы тратить драгоценные минуты на пустые жалобы на форумах. Сеть вымерла и казалась сиротливо-пустынной.
Цзян Цинъюэ прикинула в уме: шли уже третьи сутки. Во множестве районов электричество вырубилось ещё в первый день, и к сегодняшнему утру аккумуляторы большинства мобильников окончательно испустили дух. Где-то обрушились вышки связи, а уцелевшие люди были слишком заняты отчаянной борьбой за кусок хлеба, чтобы тратить драгоценные минуты на пустые жалобы на форумах. Сеть вымерла и казалась сиротливо-пустынной.
Обновив ленту несколько раз и не обнаружив новых записей от Ван Давэя, Цзян Цинъюэ отложила телефон и коснулась полупрозрачной панели интерфейса, парящей прямо перед глазами.
Обновив ленту несколько раз и не обнаружив новых записей от Ван Давэя, Цзян Цинъюэ отложила телефон и коснулась полупрозрачной панели интерфейса, парящей прямо перед глазами.
Мировой чат тоже погрузился в оцепенение. Если в первые двое суток поток реплик летел с такой бешеной скоростью, что рябило в глазах, то нынче строчки всплывали редко и неохотно.
Мировой чат тоже погрузился в оцепенение. Если в первые двое суток поток реплик летел с такой бешеной скоростью, что рябило в глазах, то нынче строчки всплывали редко и неохотно.
Региональный канал Цюаньшуя выглядел ещё мрачнее: последнее сообщение датировалось часовой давностью.
Региональный канал Цюаньшуя выглядел ещё мрачнее: последнее сообщение датировалось часовой давностью.
Прокрутив переписку чуть выше, девушка наткнулась на вчерашний гнусный опус Е Хунъюя. Под его гневной тирадой не появилось ни единого ответа.
Прокрутив переписку чуть выше, девушка наткнулась на вчерашний гнусный опус Е Хунъюя. Под его гневной тирадой не появилось ни единого ответа.
— Пф-ф-ха! — не сдержавшись, прыснула Цзян Цинъюэ, издав неприличный хрюкающий смешок.
— Пф-ф-ха! — не сдержавшись, прыснула Цзян Цинъюэ, издав неприличный хрюкающий смешок.
Жалкий расчёт подлеца пошёл прахом. Этот придурок наверняка грезил, как она бросится умолять его о пощаде, или надеялся собрать вокруг стаю таких же мерзавцев, чтобы всласть почесать языками. Но на дворе бушевал конец света! Кому сейчас сдались её прелести, когда шматок свинины вызывал куда более жгучую страсть?
Жалкий расчёт подлеца пошёл прахом. Этот придурок наверняка грезил, как она бросится умолять его о пощаде, или надеялся собрать вокруг стаю таких же мерзавцев, чтобы всласть почесать языками. Но на дворе бушевал конец света! Кому сейчас сдались её прелести, когда шматок свинины вызывал куда более жгучую страсть?
Однако вестей от Ван Давэя не было ни крупицы, и это здорово её огорчило.
Однако вестей от Ван Давэя не было ни крупицы, и это здорово её огорчило.
«Неужели вчера переусердствовал на коврике и попросту дрыхнет без задних ног?» — промелькнуло в мыслях.
«Неужели вчера переусердствовал на коврике и попросту дрыхнет без задних ног?» — промелькнуло в мыслях.
Поколебавшись с минуту, девушка умяла две пиалы обжигающей сытной каши. Ещё раз пробежалась взглядом по каналам связи — тишина. Вздохнув, Цзян Цинъюэ сняла со стены ручную пилу и топор, уложив их в плетёный заплечный короб.
Поколебавшись с минуту, девушка умяла две пиалы обжигающей сытной каши. Ещё раз пробежалась взглядом по каналам связи — тишина. Вздохнув, Цзян Цинъюэ сняла со стены ручную пилу и топор, уложив их в плетёный заплечный короб.
Она сбросила чистое домашнее бельё и натянула вчерашний запачканный землёй комбинезон — покрытый высохшими комьями глины, зато отлично прогревшийся у печи. Натянув вязаную шапку, чтобы защитить лысую макушку и уши, она нацепила плотную защитную маску на нос и рот.
Она сбросила чистое домашнее бельё и натянула вчерашний запачканный землёй комбинезон — покрытый высохшими комьями глины, зато отлично прогревшийся у печи. Натянув вязаную шапку, чтобы защитить лысую макушку и уши, она нацепила плотную защитную маску на нос и рот.
Снарядившись до зубов, затворница шагнула наружу.
Снарядившись до зубов, затворница шагнула наружу.
Сегодняшняя цель была предельно ясна — заготовка дров.
Сегодняшняя цель была предельно ясна — заготовка дров.
В идеале следовало доверху забить свежевырытый вчера тайник объёмом в два кубометра. Впрочем, если сил не хватит, беды в том нет: что не успеет сегодня, доделает завтра.
В идеале следовало доверху забить свежевырытый вчера тайник объёмом в два кубометра. Впрочем, если сил не хватит, беды в том нет: что не успеет сегодня, доделает завтра.
Земля под ногами превратилась в сплошной скользкий каток. Ступая предельно осторожно и вглядываясь в стылую чащу, Цзян Цинъюэ прикидывала план действий.
Земля под ногами превратилась в сплошной скользкий каток. Ступая предельно осторожно и вглядываясь в стылую чащу, Цзян Цинъюэ прикидывала план действий.
Во-первых, рубить деревья вплотную к убежищу категорически запрещено: редеющая опушка мигом выдаст схрон любому случайному бродяге. Во-вторых, уходить слишком далеко тоже нельзя — таскать брёвна на своём горбу через бурелом станет сущей каторгой. В-третьих, гиганты ей были не под силу. Она ведь не профессиональный лесоруб, а единственную бензопилу требовалось беречь как зеницу ока. Сломается — починить не сумеет, да и запас топлива таял с каждым запуском, представляя собой ресурс, который уже нигде не восполнишь. Без мотора же, орудуя лишь ножовкой да топором, вековой ствол попросту не одолеть.
Во-первых, рубить деревья вплотную к убежищу категорически запрещено: редеющая опушка мигом выдаст схрон любому случайному бродяге. Во-вторых, уходить слишком далеко тоже нельзя — таскать брёвна на своём горбу через бурелом станет сущей каторгой. В-третьих, гиганты ей были не под силу. Она ведь не профессиональный лесоруб, а единственную бензопилу требовалось беречь как зеницу ока. Сломается — починить не сумеет, да и запас топлива таял с каждым запуском, представляя собой ресурс, который уже нигде не восполнишь. Без мотора же, орудуя лишь ножовкой да топором, вековой ствол попросту не одолеть.
Покружив по окрестностям около четверти часа, девушка остановилась посреди густого хвойного массива.
Покружив по окрестностям около четверти часа, девушка остановилась посреди густого хвойного массива.
— Сойдёт! — удовлетворённо кивнула она.
— Сойдёт! — удовлетворённо кивнула она.
Место оказалось на редкость удачным: дистанция умеренная, а сосны росли столь плотно, что если не валить всё подряд, а аккуратно выкашивать по деревцу тут и там, со стороны никто и не заметит проплешин. Стволы здесь как раз подобрались подходящие — толщиной от чайной чашки до ядрёного бедра.
Место оказалось на редкость удачным: дистанция умеренная, а сосны росли столь плотно, что если не валить всё подряд, а аккуратно выкашивать по деревцу тут и там, со стороны никто и не заметит проплешин. Стволы здесь как раз подобрались подходящие — толщиной от чайной чашки до ядрёного бедра.
— Тра-ля-ля, зовут меня Цинъюэ, и дровосек из меня хоть куда!.. — затянула она фальшивый бессвязный мотивчик, ритмично и натужно двигая полотно пилы вперёд-назад.
— Тра-ля-ля, зовут меня Цинъюэ, и дровосек из меня хоть куда!.. — затянула она фальшивый бессвязный мотивчик, ритмично и натужно двигая полотно пилы вперёд-назад.
Спустя десять минут первая сосна с глухим треском рухнула на землю. Взмахивая топором, хозяйка споро обрубила лапник и сучья, после чего распилила хлыст на тридцатисантиметровые чурбаки. Затем пустила в ход лезвие топора: толстые комли раскалывала на четыре полена, чтобы аккурат входили в горловину печи, а верхушки просто половинила.
Спустя десять минут первая сосна с глухим треском рухнула на землю. Взмахивая топором, хозяйка споро обрубила лапник и сучья, после чего распилила хлыст на тридцатисантиметровые чурбаки. Затем пустила в ход лезвие топора: толстые комли раскалывала на четыре полена, чтобы аккурат входили в горловину печи, а верхушки просто половинила.
Поленья ровными рядами легли в заплечный короб.
Поленья ровными рядами легли в заплечный короб.
Попробовав поднять ношу, Цзян Цинъюэ удручённо цокнула языком — одно такое дерево придётся перетаскивать рейса за три.
Попробовав поднять ношу, Цзян Цинъюэ удручённо цокнула языком — одно такое дерево придётся перетаскивать рейса за три.
Горло саднило от жажды, так что первый груз она отнесла в убежище, жадно напилась талой воды, перевела дух и зашагала обратно.
Горло саднило от жажды, так что первый груз она отнесла в убежище, жадно напилась талой воды, перевела дух и зашагала обратно.
Ближе к полудню она раскопала среди коробок порционный пакет разделанной курятины.
Ближе к полудню она раскопала среди коробок порционный пакет разделанной курятины.
Бросив птицу в чугунок, девушка подкинула в жерло печки два увесистых угольных брикета, плеснула воды, щедро сыпанула сухого имбирного порошка и, снова взвалив на плечи пустую корзину, скрылась в морозном воздухе.
Бросив птицу в чугунок, девушка подкинула в жерло печки два увесистых угольных брикета, плеснула воды, щедро сыпанула сухого имбирного порошка и, снова взвалив на плечи пустую корзину, скрылась в морозном воздухе.
Когда человек поглощён тяжёлой работой, стрелки часов несутся галопом.
Когда человек поглощён тяжёлой работой, стрелки часов несутся галопом.
Не успела она оглянуться, как между ветвями сгустились сизые сумерки. В лесу ещё оставалось немало наколотых чурбаков, но бродить по темноте было верхом безумия. Поразмыслив, Цзян Цинъюэ благоразумно решила перенести остатки на утро.
Не успела она оглянуться, как между ветвями сгустились сизые сумерки. В лесу ещё оставалось немало наколотых чурбаков, но бродить по темноте было верхом безумия. Поразмыслив, Цзян Цинъюэ благоразумно решила перенести остатки на утро.
— Сварилась моя курочка? Давно должна была дойти, — забормотала она, переступая порог.
— Сварилась моя курочка? Давно должна была дойти, — забормотала она, переступая порог.
Сдвинув крышку, девушка зачерпнула ложкой янтарного бульона, остудила дыханием и пригубила, после чего добавила ещё щепотку соли. Сняв жирную плёнку, она наполнила пиалу до краев — наполовину сочным мясом, наполовину наваристым отваром. Подцепила нежную голень, надкусила: мясо таяло на языке, источая упоительный аромат.
Сдвинув крышку, девушка зачерпнула ложкой янтарного бульона, остудила дыханием и пригубила, после чего добавила ещё щепотку соли. Сняв жирную плёнку, она наполнила пиалу до краев — наполовину сочным мясом, наполовину наваристым отваром. Подцепила нежную голень, надкусила: мясо таяло на языке, источая упоительный аромат.
— До чего же вкусно! — протянула она, жмурясь от чистого блаженства. — Храни судьба Ван Давэя!
— До чего же вкусно! — протянула она, жмурясь от чистого блаженства. — Храни судьба Ван Давэя!
Не надоумь её этот пройдоха вовремя, хлебала бы сейчас пустой кипяток вместо дивной птицы. Не зря он требовал разделывать всё на порции и закатывать в вакуум — удобство просто невероятное!
Не надоумь её этот пройдоха вовремя, хлебала бы сейчас пустой кипяток вместо дивной птицы. Не зря он требовал разделывать всё на порции и закатывать в вакуум — удобство просто невероятное!

Комментарии

Загрузка...