Наставник выложился до последнего, но так и не смог получить над Цин Цюэ ни малейшего преимущества. Обливаясь потом, он чувствовал, что силы вот-вот покинут его.
Увидев это, другие инструкторы, у которых «чесались руки», предложили мастеру смениться, и один из них сам вышел на помост. Наблюдать со стороны со жгучим интересом — это одно, но только вступив в схватку, можно познать истинную глубину мастерства противника. Истинному бойцу нужен достойный соперник, чтобы бой принес подлинное удовлетворение.
Впрочем, желающих испытать себя было много, а тех, чье мастерство превосходило бы навыки Цин Цюэ, не нашлось. Несколько наставников один за другим выходили против него, но никто не смог одержать верх.
Каждый последующий боец с первых же секунд вкладывал в удары всю свою мощь, не оставляя сил про запас. Все понимали: стоит дать слабину, и ты проиграешь через пару приемов, а опозориться на глазах у коллег и учеников никому не хотелось.
Цин Цюэ же использовал самые простые техники, сочетая стили присутствующих мастеров со своими собственными наработками. Он учился прямо в пылу сражения, перенимая движения на лету, и при этом даже не задействовал свою истинную внутреннюю энергию.
В конце концов, последний из наставников сложил ладони в приветственном жесте, признавая поражение. Сила юноши намного превосходила его собственную, а поскольку это было лишь дружеское состязание, не было смысла биться до последнего вздоха.
Цин Цюэ был невероятно силен, и наставникам пришлось это признать. В такие моменты вопросы престижа отходили на второй план. После череды схваток все инструкторы едва дышали от усталости, в то время как новый «ученик» выглядел так, будто ничего и не произошло.
Если бы наставники сами не спровоцировали этот бой, они бы наверняка заподозрили, что он пришел сюда специально, чтобы бросить вызов их школе и подорвать репутацию.
Когда занятия закончились и любопытных разогнали, наставники оставили Цин Цюэ, чтобы расспросить его. Их мучил один вопрос: если он уже обладает столь выдающимся мастерством, зачем ему приходить в класс боевых искусств?
Цин Цюэ ответил, что его истинная цель — постижение буддизма. Он хотел вести беседы о канонах и Дао с великими мастерами, а в класс боевых искусств попал по чистой случайности.
Мастера всегда ценят таланты. Они сокрушались, что такой человек не может остаться здесь навсегда, ведь он был лишь мирским учеником. Некоторые из наставников тоже были мирскими учениками, работая здесь постоянными тренерами.
Уяснив ситуацию, наставники пообещали Цин Цюэ помочь. Они решили доложить о нем руководству монастыря, чтобы его перевели в другое отделение Академии буддизма, хотя окончательное решение оставалось за администрацией. Если же Цин Цюэ захочет остаться здесь, он может продолжать тренировки вместе с остальными мирскими учениками.
Когда они вернулись в комнату, Цзян Чэн буквально набросился на Цин Цюэ с криками:
— Не ожидал, что ты такой мастер! Я здесь уже полгода, а всё еще топчусь на месте, как недоучка. Мое кунг-фу никуда не годится — даже наставники не смогли тебя одолеть!
Он был вне себя от возбуждения и твердил, что хочет бросить учебу у мастеров и стать личным учеником Цин Цюэ. Куда бы Цин Цюэ ни шел, Цзян Чэн следовал за ним по пятам, порываясь пасть на колени для совершения обряда посвящения в ученики. Его напор совершенно ошарашил Цин Цюэ.
Чэнь Шивэнь лишь посмеивался, глядя на это. Он знал, что Цзян Чэну, возможно, не хватает сообразительности и тонкого понимания сути вещей, но его страсть к боевым искусствам была безгранична, а перед истинными мастерами он испытывал благоговейный трепет.
Парень был крепкого телосложения, идеально подходящего для тренировок, но по натуре оставался простоватым «грубияном» — очень хотел учиться, но знания давались ему с трудом. После окончания школы Цзян Чэн несколько лет пытался поступить в университет, но, потерпев неудачу, окончательно пал духом и бросил учебу.
Он работал на стройках и заводах, а однажды столкнулся с уличными хулиганами. Не сумев дать отпор, он подвергся унижениям. В гневе он пришел в этот храм, чтобы обучиться боевым искусствам и, достигнув успеха, вернуться и отомстить за старую обиду.
Чэнь Шивэнь же оказался здесь после краха своего бизнеса. Подавленный неудачами, он не знал, как справиться с гнетущим чувством безысходности. Работу найти было трудно, излить душу — некому, поэтому он решил прийти в храм, чтобы через чтение канонов обрести душевный покой и подготовить почву для будущего триумфального возвращения в дела.
Позже они услышали историю Цин Цюэ. Говорили, что он столкнулся с великим бедствием, из-за чего потерял память и связь с семьей. Прибыв в провинцию Юньнань, он решил обосноваться здесь и начать всё с чистого листа. Ему даже удалось основать небольшое дело, но амнезия так и не прошла.
Эта легенда вполне соответствовала действительности: как только Цин Цюэ вернется в места, богатые духовной энергией, его память и способности естественным образом восстановятся.
Выслушав это, оба соседа прониклись к Цин Цюэ еще большим уважением. Разумеется, всю эту историю им поведали Лю Минъюй и Цяо Эньсы. Эти двое также твердо решили последовать за Цин Цюэ, когда его срок обучения подойдет к концу.
Два дня спустя Цин Цюэ перевели в Академию канонов. Его главная цель пребывания в храме наконец начала осуществляться.
Он консультировался с лекторами по поводу содержания сутр Махаяны. Слушая их, он, казалось, обретал некое озарение, хотя главная трудность заключалась в понимании самих текстов. Впрочем, не только ему было сложно — даже для жителей Поднебесной изучение глубочайших истин буддизма было делом непростым.
Буддийские каноны не были единым целым. Говорили, что одно из ответвлений — Трипитака — требует изучения с самых азов, и только после прохождения определенных испытаний можно переходить к более сложным уровням. Трипитака не только учила методам спасения всех живых существ, но и уделяла огромное внимание личному совершенствованию и индивидуальному постижению Дхармы. Понять хотя бы малую часть этого уже считалось большим достижением.
В Академии буддизма обучали не только боевым искусствам и канонам. Здесь изучали живопись, каллиграфию, игру в го, а также искусство чайной церемонии и благовоний. Говорили, что здесь часто проводят научные симпозиумы и даже обучают дзен-медицине.
Учитывая выдающиеся успехи Цин Цюэ, монастырь решил сделать для него исключение, позволив выбирать любые дисциплины для изучения. Он не только преуспел в боевых искусствах, но и в созерцании и постижении Дао стоял на голову выше других новичков. Однако, поскольку его обучение было краткосрочным, он сосредоточился на ознакомлении с буддийской культурой.
В качестве дополнительного предмета Цин Цюэ выбрал дзен-медицину. Это учение, берущее начало в древней китайской медицине, начиналось с четырех методов диагностики: осмотра, прослушивания, опроса и прощупывания пульса. Оно включало изучение патологий, пяти внутренних органов и шести полых органов, а также системы меридианов и суставов.
Сейчас Цин Цюэ не мог использовать духовную силу для восприятия своего внутреннего эликсира духа, и дзен-медицина стала для него отличным подспорьем. Прощупывая собственный пульс, он учился чувствовать меридианы и сочленения во всем теле.
Дзен-медицина вобрала в себя самую суть традиционных учений: теорию жизненной энергии ци, концепции Инь и Ян, учение о пяти стихиях, теорию внутренних органов и систему меридианов. Глубокое изучение этих основ должно было оказать колоссальную помощь в его дальнейшем совершенствовании на Земле.
Поскольку монастырь больше не ограничивал его, график Цин Цюэ стал очень свободным. Утром он читал каноны, днем изучал дзен-медицину, а если оставалось время, состязался в мастерстве с наставниками по боевым искусствам.
Но это были именно дружеские поединки, а не настоящие битвы. Возможно, истинные мастера боевых искусств храма так и не показались ему на глаза. Говорили, что защитники-дхармпалы монастыря обладают невероятной мощью, но они редко вступали в обычные спарринги.
Среди тех же, кто выходил против него, никто не мог сравниться с Цин Цюэ. Даже групповые атаки наставников были бесполезны — Цин Цюэ выходил победителем из каждой схватки. Впрочем, благодаря этим боям мастерство самих наставников начало заметно расти.
Не в силах противостоять настойчивости Цзян Чэна — ведь они жили в одной комнате и постоянно виделись — Цин Цюэ начал в частном порядке обучать его боевым искусствам. Техники монастыря идеально подходили для такого ученика с базовым уровнем подготовки, ведь укрепление фундамента было крайне важным этапом. Цин Цюэ не афишировал эти уроки, иначе к нему выстроилась бы целая очередь желающих стать его учениками.
В плотном графике время летело незаметно. Он приехал весной, а когда пришла пора уезжать, уже наступило лето. Стало жарко, и Цин Цюэ обнаружил, что у него не хватает легкой одежды.
Два месяца пролетели. Сколько бы курсов ни оставалось незавершенными, Цин Цюэ нужно было возвращаться. Лю Минъюй прислала сообщение, что съемочная группа для поездки в Страну В. уже готовится к отправке, и скоро им нужно будет выдвигаться.
Цин Цюэ завершил обучение и попрощался с мастерами. Наставники по боевым искусствам очень не хотели его отпускать, поэтому после обсуждения с руководством предложили ему должность консультанта по боевым искусствам. Это подразумевало, что он будет несколько раз в год посещать монастырь для проведения мастер-классов специально для самих инструкторов.
Цзян Чэн и Чэнь Шивэнь тоже закончили свои дела в храме и решили уехать вместе с Цин Цюэ — получилось нечто вроде «купи одного, получи двоих в подарок». Чэнь Шивэнь, прослышав о том, что дела Цин Цюэ идут в гору, а место, где он живет, славится прекрасными пейзажами и идеально подходит для укрепления здоровья, захотел поехать с ним, чтобы набраться опыта и вдохновения.
Лю Минъюй лично встретила троицу в аэропорту. Когда они добрались до бамбукового дома, гостей ждал теплый прием от Цяо Эньсы.

Комментарии

Загрузка...