Хлёст!
Звонкий шлепок расколол тишину над дворцом, пронзив воздух.
То-то же.
Эта пощёчина от Лу Цзяцзиня повергла в шок бесчисленных зевак!
Стоит помнить...
Перед ними стоял сам Император Хун.
Мало того, что он приходился сыном прежнего правителя, так ещё и правил во втором поколении. Как вообще кто-то смел ударить его прилюдно?
Даже сам Император Хун лишился дар речи от изумления.
Государственный Наставник тоже остолбенел, гадая, что за смельчак решился на столь дерзкий поступок.
В этот миг всё вокруг погрузилось в мёртвую тишину!
Внезапно...
Император Хун вскинул голову, свирепо уставившись на Лу Цзяцзиня, и взревел: «Ты посмел меня ударить?»
— Пощёчина — это ещё цветочки.
— Оглянись вокруг, сыскался ли на свете ещё хоть один такой прадед?
Лу Цзяцзинь холодно хмыкнул, взмахнул рукой и влепил ещё одну затрещину.
Гнев Императора Хуна достиг предела, а в глазах полыхнула убийственная жажда.
Но в этот миг!
Цинь Фэйян сжал кулаки и выкрикнул: «Старик, только посмей тронуть меня, и я велю уничтожить всех до единого из клана Императора Цинь, чтобы ваш род сгинул раз и навсегда!»
Император Хун взревел: «Ты, неблагодарная тварь, не забывай, что сам принадлежишь к клану Императора Цинь!»
— Разве ты сам только что не назвал меня брошенным щенком?
— Какое брошенное дитя имеет хоть какое-то отношение к вашему клану?
Цинь Фэйян презрительно усмехнулся.
Император Хун исступленно взбесился.
Но в это время...
Удар Лу Цзяцзиня смачно пришёлся ему по лицу, мгновенно оставив багровый след от ладони.
Это была не просто пощёчина — удар пришёлся по чести и гордости Императора Хуна.
Получить две оплеухи на глазах у всех... Как он теперь сможет смотреть людям в глаза?
Ему казалось, что он сходит с ума от унижения.
Но!
Он не смел шевельнуться.
И даже ответить не смел.
Ведь слова Цинь Фэйяна набатом звучали в его ушах.
Истребить весь клан Императора Цинь до последнего человека...
Если из-за его вспыльчивости прервётся их род, он не сможет искупить вину даже в загробном мире!
Шлёп!
С ледяным выражением лица Лу Цзяцзинь снова взмахнул рукой, безжалостно обрушивая удар за ударом на лицо Императора Хуна.
Вскоре...
Всё лицо Императора Хуна распухло и стало походить на свиную голову.
Однако он словно оцепенел и не издавал ни звука.
— Поистине жалко Цинь Фэйяна, раз у него такой прадедушка.
Наконец.
Лу Цзяцзинь с насмешливой улыбкой покачал головой и вальяжно вернулся к Цинь Фэйяну.
— Натешился?
— Выпустил пар?
— Если да, то проваливай отсюда поскорее!
Император Хун истерично завопил на них.
Таинственная женщина посмотрела на Цинь Фэйяна и поинтересовалась: «Хочешь ты заполучить трон Великой Империи Цинь или нет?»
Смысл её слов сводился к тому, что если Цинь Фэйян пожелает, она немедленно отберёт власть для него.
— Какой смысл в этом троне?
— Сможет ли он вернуть мне мать?
— бормотал Цинь Фэйян, в чьих глазах читалось глубокое презрение.
Изначально его не привлекал трон; это Император Хун и остальные самовольно обвинили его в попытке узурпировать власть.
Таинственная женщина заметила: «Раз Цинь Фэйяна не интересует престол, давайте разойдёмся, чтобы не ставить человека в столь унизительное положение. В конце концов, он славный сын императора Цинь».
И всё же таинственная женщина оказалась куда более безжалостной, чем Лу Цзяцзинь.
Закончив говорить, она мелькнула перед Императором Хуном, одним ударом ладони разрушила его Море Ци, а затем пнула в живот.
— А-а-а...
Издав пронзительный вопль, Император Хун камнем рухнул вниз, подобно падающей звезде.
— Ваше Величество!
Лицо Государственного Наставника перекосило, и он бросился в погоню.
Стражники дворца, а также гражданские и военные чиновники спешно полетели следом за Императором Хуном, лица их отражали крайнюю тревогу.
Грохот!
Под оглушающий гул упавший Император Хун в мгновение ока проломил землю, образовав глубокую воронку.
Он лежал на дне ямы, растрёпанный, с сочившейся из живота кровью, выглядя жалко и униженно!
— Повелитель, вы целы?
Государственный Наставник приземлился рядом с Императором Хуном и поспешно помог ему подняться.
— Цинь Фэйян, ты заходишь слишком далеко!
— Как бы то ни было, он твой старший родственник.
— Пусть тебе плевать на узы крови, но ты обязан уважать волю покойного императора. В конце концов, именно он передал тебе наследие, сделав тем, кто ты есть сейчас. Как ты можешь объединяться с чужаками, чтобы вредить родному сыну ушедшего правителя?
Чиновники гражданских и военных ведомств столпились вокруг Императора Хуна и Государственного Наставника, гневно и возмущённо глядя на парящего в небесах Цинь Фэйяна.
— Заткнитесь!
— Что вам вообще знать, ничтожества?
— За все эти годы ради Великой Империи Цинь Цинь Фэйян совершил бесчисленные подвиги и стерпел немыслимые обиды...
— А чего добились вы?
— Вы прохлаждаетесь в сытой и безопасной Имперской Столице, но я хочу спросить: какое у вас право его судить?
Старейшина Цинь яростно закричал.
— Да он высокомерный наглец без закона и морали! О каких обидах вообще речь?
— Это мы здесь страдаем от несправедливости!
— Если бы не его вечные заскоки в Имперской Столице, разве тряслись бы мы каждый день за свои жизни?
— Все эти годы каждый прожитый день казался вечностью.
— Старейшина Цинь, когда-то вас уважала вся Великая Империя Цинь! Почему вы помутились рассудком и пошли на поводу у Цинь Фэйяна?
— Неужели вы не боитесь покрыть своё имя вечным позором?
Наперебой возмущались люди.
— Пока я могу защитить земли, оставленные покойным императором, мне плевать на вечный позор!
Отозвался Старейшина Цинь, и в его глазах блеснула несгибаемая вера.
Защитить Великую Империю Цинь, защитить её народ — в этом заключалось его предназначение.
Цинь Фэйян хлопнул Старейшину Цинь по плечу, успокаивая: «Не переживай. Что бы ни случилось, я буду сражаться плечом к плечу с тобой».
Старейшина Цинь с облегчением улыбнулся.
Хорошо хоть теперь рядом был Цинь Фэйян, иначе Великая Империя Цинь действительно была бы обречена.
Один из старых сановников заступил дорогу остальным, устремив взгляд на Цинь Фэйяна и его спутников: «Я не позволю вам навредить Императору Хуну! Только через мой труп!»
— Тогда я исполню твоё желание!
Холодно бросила таинственная женщина, обрушив божественную мощь водопадом.
Император Хун оттолкнул старого сановника в сторону и выкрикнул: «Не трогай невиновных! Все претензии — ко мне!»
Таинственная женщина презрительно усмехнулась: «В твоем нынешнем состоянии надолго ли тебя хватит?»
После уничтожения Моря Ци Император Хун превратился в калеку; если бы таинственная женщина действительно захотела прикончить его сейчас, ей хватило бы одного движения руки.
— Император Хун, молодой принц только что взошёл на престол, нельзя допустить, чтобы с тобой что-то случилось, иначе Великой Империи Цинь и впрямь конец.
— Цинь Фэйян, как ты можешь быть настолько безжалостным? Неужели не боишься кары небесной?
— Умоляю, прояви милосердие и пощади Императора Хуна!
— Мы уже лишились мудрого императора, нельзя допустить, чтобы мы потеряли ещё и Императора Хуна!
Горстка министров горько зарыдала.
Некоторые даже опустились на колени, отчаянно умоляя о пощаде.
Цинь Фэйян обвёл толпу взглядом и поинтересовался: «И кого же из вас вы называете мудрым императором?»
Один из чиновников отозвался: «Естественно, отца вашего и императора Хаотяня».
— Ха-ха...
Цинь Фэйян рассмеялся в голос, ехидно бросив: «Его-то можно назвать мудрым? Ладно, пощажу Императора Хуна, но пусть он встанет на колени!»
— Мечтай!
В гневе взревел Император Хун.
— Цинь Фэйян, ты и впрямь переходишь все границы!
— С какой стати Император Хун должен преклонять перед тобой колени?
— К тому же он твой прадед, как совесть тебе позволяет?
Люди взревели от ярости.
Цинь Фэйян ответил: «Разумеется, мне тяжело это стерпеть, но я и не прошу его преклонять колени предо мной. Я хочу, чтобы он опустился на колени перед нашими предками и искупил грехи перед их ликами».
Император Хун яростно бросил в ответ: «В чём моя вина? За что мне каяться?»
Цинь Фэйян холодно отрезал: «Раз до этих пор не осознал своих ошибок, значит, ты безнадежен. Хватит пустых слов, отвечай прямо: будешь бить поклоны или нет?»
— Не стану!
Отчеканил Император Хун.
— Раз так, не вини меня за бессердечие!
В глазах Цинь Фэйяна вспыхнула убийственная жажда, и из ниоткуда появились трое Громовых Леопардов, приказав: «Ступайте и приведите ко мне всех принцесс и юного принца. Прямо сейчас я положу конец роду Императора Цинь!»
— Без проблем!
Зловеще ухмыльнулся Громовой Леопард.
— Скотина, тебя самого мало разорвать на куски!
Императора Хуна переполняли боль и ярость.
Цинь Фэйян бросил взгляд на Императора Хуна, затем перевёл его на трёх зверей и рявкнул: «Чего вы ждёте? Живо за дело!»
— По рукам!
Все три зверя радостно взревели и камнем бросились вниз.
В глазах Императора Хуна отразился ужас, и он поспешно завопил: «Нет-нет-нет, верните их! Я встану, я немедленно встану на колени!»
С этими словами...
Скрипя зубами от унижения, он с глухим стуком рухнул на колени.
— Назад.
Приказал Цинь Фэйян.
— Какая скука.
Три зверя недовольно поджали губы и вернулись к Цинь Фэйяну.
Цинь Фэйян взмахнул рукой, и волна Боевого Намерения вырвалась наружу, хлынув прямо в землю под ними.
Земля содрогнулась, поднимая тучи пыли и комья грязи.
Вскоре...
Из земли поднялась гигантская статуя высотой более десяти футов, с обломанным мечом в руках, и замерла перед Императором Хуном.
Глядя на изваяние, Императора Хуна переполнила горькая скорбь, и он взвыл: «Отец, зачем ты передал престол этому неблагодарному выродку?!»
— Неблагодарный здесь только ты.
Хлодно фыркнул Цинь Фэйян, переводя взгляд на Государственного Наставника: «Ты тоже вставай на колени!»
— С какой стати?
Изумился Государственный Наставник, тут же вспыхнув от гнева.
Цинь Фэйян насмешливо бросил: «Разве министру Великой Империи Цинь нужна причина, чтобы преклонить колени перед покойным императором? Или ты хочешь сказать, что это ты сам тайком метишь на престол?»
Тело Государственного Наставника задрожало; подавив клокочущую ярость, он опустился на колени рядом с Императором Хуном.
Цинь Фэйян выразился предельно ясно, и если бы тот продолжал упорствовать, это сочли бы за молчаливое признание вины.
Как-никак...
Сейчас за происходящим следили все придворные чиновники и простые жители Имперского Города!
Один из старых сановников сказал: «Раз уж они преклонили колени, мы тоже опустимся рядом, чтобы составить компанию Императору Хуну и Государственному Наставнику».
— Да.
— В столь трудный час мы обязаны сплотиться перед лицом внешней угрозы!
Остальные сановники согласно закивали, яростно вглядываясь в Цинь Фэйяна.
— Как знаете.
Небрежно бросил Цинь Фэйян.
Лу Синчэнь покачал головой и вздохнул: «Смешно и горько: Цинь Батянь прожил жизнь мудрецом, а нажил такого никчёмного сына, как ты».
— Не смей оскорблять моего отца!
Подняв голову, Император Хун злобно уставился на Лу Синчэня.
— И не собирался опускаться до твоих высот!
— Но если впредь до меня дойдут слухи, что ты смеешь обижать брата Цинь Фэйяна в Имперской Столице, легко отделаться, как сегодня, тебе не удастся.
— Му Чаньюнь, Му Чанфэн, уходим.
Хмыкнув, Лу Синчэнь взмахнул рукой и удалился в сопровождении Му Чаньюня и Му Чанфэна.
Ван Су скользнул взглядом по Цинь Фэйяну и остальным, а затем молча повернулся и зашагал прочь.
Однако таинственная женщина осталась на месте.
Лу Цзяцзинь тоже не спешил уходить.
Переведя взгляд на Цинь Фэйяна, Старейшину Цинь, таинственную женщину и Лу Цзяцзиня, Император Хун процедил: «Вы что же, не уходите?»
— Повторяю в последний раз: не смей орать и визжать в моём присутствии. Разозлишь меня — и сам Небесный Владыка не спасёт.
Ледяным взглядом таинственная женщина окинула Императора Хуна сверху вниз.
— Ты...
От гнева у Императора Хуна перехватило дыхание.
Усмехнувшись, таинственная женщина повернулась к Цинь Фэйяну: «Пора бы нам свести счёты, но здесь слишком много праздных зевак. Подыщем место поукромнее».
У Цинь Фэйяна дёрнулся глаз.
Он прекрасно знал, что эта женщина так просто от него не отстанет.

Комментарии

Загрузка...