От входа до дальней стены библиотеку насквозь пронизывал длинный стол: метров пятьдесят, не меньше. Библиотекарша пробежала по нему за каких-то пять-шесть секунд. С такой скоростью жаль, что она не поехала на Олимпиаду от страны.
От входа до дальней стены библиотеку насквозь пронизывал длинный стол: метров пятьдесят, не меньше. Библиотекарша пробежала по нему за каких-то пять-шесть секунд. С такой скоростью жаль, что она не поехала на Олимпиаду от страны.
Добежав до конца стола, библиотекарша спрыгнула прямо перед Мо Шоучэнем, приложила палец к губам и сделала знак — "тш-ш".
Добежав до конца стола, библиотекарша спрыгнула прямо перед Мо Шоучэнем, приложила палец к губам и сделала знак — "тш-ш".
Глядя на её утрированную гримасу, Мо Шоучэнь почувствовал, как по всему телу встала дыбом каждая волосинка. Раньше он бы непременно закричал бы от страха, но теперь, пусть сердце и застучало от ужаса, голова оставалась холодной. Вопить сейчас бессмысленно. Единственный толковый выход — это выбраться из библиотеки.
Глядя на её утрированную гримасу, Мо Шоучэнь почувствовал, как по всему телу встала дыбом каждая волосинка. Раньше он бы непременно закричал бы от страха, но теперь, пусть сердце и застучало от ужаса, голова оставалась холодной. Вопить сейчас бессмысленно. Единственный толковый выход — это выбраться из библиотеки.
Поскольку библиотекарша перекрыла путь к двери, Мо Шоучэнь метнулся к боковым стеллажам и помчался к выходу в обход. Стеллажи здесь были сквозные, без задних стенок, так что книги просматривались с обеих сторон. Он бежал вдоль полок и на полпути оглянулся: библиотекарша за ним не гналась.
Поскольку библиотекарша перекрыла путь к двери, Мо Шоучэнь метнулся к боковым стеллажам и помчался к выходу в обход. Стеллажи здесь были сквозные, без задних стенок, так что книги просматривались с обеих сторон. Он бежал вдоль полок и на полпути оглянулся: библиотекарша за ним не гналась.
Он снова повернулся к выходу и в этот момент несколько книг на уровне его головы вдруг слетели с полки, словно кто-то их толкнул. Просвет обнажился, и сквозь него стало видно другую сторону стеллажа.
Он снова повернулся к выходу и в этот момент несколько книг на уровне его головы вдруг слетели с полки, словно кто-то их толкнул. Просвет обнажился, и сквозь него стало видно другую сторону стеллажа.
Кровь едва не застыла у Мо Шоучэня в жилах. Он медленно повернул голову к стеллажу, ожидая увидеть страшное лицо библиотекарши, но за полкой стояла только стремянка. Та самая, которую он заметил ещё при входе, только, кажется, стояла она в другом ряду?
Кровь едва не застыла у Мо Шоучэня в жилах. Он медленно повернул голову к стеллажу, ожидая увидеть страшное лицо библиотекарши, но за полкой стояла только стремянка. Та самая, которую он заметил ещё при входе, только, кажется, стояла она в другом ряду?
Через книжную полку была видна лишь середина стремянки, верх оставался скрытым. А в легенде говорилось, что библиотекарша упала именно с лестницы и разбилась насмерть. Значит...
Через книжную полку была видна лишь середина стремянки, верх оставался скрытым. А в легенде говорилось, что библиотекарша упала именно с лестницы и разбилась насмерть. Значит...
Мо Шоучэнь медленно поднял взгляд и увидел, что библиотекарша лежит прямо на верхней части стеллажа над его головой. Она свесила вниз полтуловища и с полуулыбкой снова приложила палец к губам.
Мо Шоучэнь медленно поднял взгляд и увидел, что библиотекарша лежит прямо на верхней части стеллажа над его головой. Она свесила вниз полтуловища и с полуулыбкой снова приложила палец к губам.
Пусть он и был морально готов к чему-то подобному, зрелище всё равно бросило его в дрожь. Сработал рефлекс: он взмахнул скалкой и огрел библиотекаршу по голове. Та рухнула со стеллажа на пол.
Пусть он и был морально готов к чему-то подобному, зрелище всё равно бросило его в дрожь. Сработал рефлекс: он взмахнул скалкой и огрел библиотекаршу по голове. Та рухнула со стеллажа на пол.
Мо Шоучэнь смотрел на неё, шаг за шагом пятясь назад и держа скалку поперёк груди на случай внезапной атаки. Библиотекарша медленно поднялась с пола. На лице её читалась злость, однако, несмотря на пропущенный удар, нападать она не стала. Вместо этого сердито сделала ему всё тот же знак: "тш-ш".
Мо Шоучэнь смотрел на неё, шаг за шагом пятясь назад и держа скалку поперёк груди на случай внезапной атаки. Библиотекарша медленно поднялась с пола. На лице её читалась злость, однако, несмотря на пропущенный удар, нападать она не стала. Вместо этого сердито сделала ему всё тот же знак: "тш-ш".
Тут Мо Шоучэнь кое о чём догадался. Он вернулся к библиотекарше, высоко замахнулся скалкой и со всей силы опустил её вниз.
Тут Мо Шоучэнь кое о чём догадался. Он вернулся к библиотекарше, высоко замахнулся скалкой и со всей силы опустил её вниз.
Поскольку он бил призрака, звука удара не было. Но отсутствие звука вовсе не означало, что удар вышел слабым: библиотекарша схватилась за лицо, и в её глазах что-то заблестело.
Поскольку он бил призрака, звука удара не было. Но отсутствие звука вовсе не означало, что удар вышел слабым: библиотекарша схватилась за лицо, и в её глазах что-то заблестело.
Она... расплакалась.
Она... расплакалась.
Теперь всё стало ясно. Библиотекарша, по всей видимости, убивает с помощью звука. То есть пока после её появления не издаёшь ни звука, то она тебя не тронет. Что ж, принципиальная нечисть.
Теперь всё стало ясно. Библиотекарша, по всей видимости, убивает с помощью звука. То есть пока после её появления не издаёшь ни звука, то она тебя не тронет. Что ж, принципиальная нечисть.
Мо Шоучэнь пришёл сюда выполнять задания по сценарию, а не гонять призраков, поэтому, уяснив здешние правила, дальше связываться с библиотекаршей он не стал. Он махнул ей рукой, та смотрела на него с обиженным видом, и вальяжно зашагал к выходу. Библиотекарша, как и следовало ожидать, проводила его до двери, всю дорогу делая знак молчать, но так и не причинила ему вреда.
Мо Шоучэнь пришёл сюда выполнять задания по сценарию, а не гонять призраков, поэтому, уяснив здешние правила, дальше связываться с библиотекаршей он не стал. Он махнул ей рукой, та смотрела на него с обиженным видом, и вальяжно зашагал к выходу. Библиотекарша, как и следовало ожидать, проводила его до двери, всю дорогу делая знак молчать, но так и не причинила ему вреда.
Выйдя из библиотеки, Мо Шоучэнь прикрыл за собой дверь и по соседней лестнице поднялся на второй этаж. Там тянулся такой же узкий коридор, по обе стороны которого располагались классы со стеклянными окнами. Лунный свет просачивался сквозь стёкла и ложился на пол, создавая зловещую атмосферу.
Выйдя из библиотеки, Мо Шоучэнь прикрыл за собой дверь и по соседней лестнице поднялся на второй этаж. Там тянулся такой же узкий коридор, по обе стороны которого располагались классы со стеклянными окнами. Лунный свет просачивался сквозь стёкла и ложился на пол, создавая зловещую атмосферу.
Сквозь окно ближайшего к лестнице класса Мо Шоучэнь разглядел несколько мольбертов. Он сфотографировал табличку на двери, перевёл с тайского и убедился, что не ошибся: это был художественный кабинет.
Сквозь окно ближайшего к лестнице класса Мо Шоучэнь разглядел несколько мольбертов. Он сфотографировал табличку на двери, перевёл с тайского и убедился, что не ошибся: это был художественный кабинет.
Он тихонько толкнул дверь и с порога обвёл комнату лучом фонарика. Обстановка была самая простая: мольберты, столы, стулья и в самом конце, у передней стены, нечто накрытое белой тканью. По очертаниям угадывалась гипсовая фигура человека в полный рост. Скорее всего, это и была та самая статуя из истории.
Он тихонько толкнул дверь и с порога обвёл комнату лучом фонарика. Обстановка была самая простая: мольберты, столы, стулья и в самом конце, у передней стены, нечто накрытое белой тканью. По очертаниям угадывалась гипсовая фигура человека в полный рост. Скорее всего, это и была та самая статуя из истории.
Мо Шоучэнь со скалкой в руке подошёл к фигуре, двумя пальцами прихватил уголок ткани и медленно стянул её. Перед ним предстала статуя в натуральную человеческую величину. Лицом она была обращена к стене, так что разглядеть выражение и понять, открыты ли у неё глаза, не представлялось возможным.
Мо Шоучэнь со скалкой в руке подошёл к фигуре, двумя пальцами прихватил уголок ткани и медленно стянул её. Перед ним предстала статуя в натуральную человеческую величину. Лицом она была обращена к стене, так что разглядеть выражение и понять, открыты ли у неё глаза, не представлялось возможным.
Мо Шоучэнь подумал: раз статуя стоит к нему спиной, может, это не нарушает условий легенды и не запускает ловушку? С этой мыслью он начал медленно пятиться к выходу, не спуская глаз со статуи.
Мо Шоучэнь подумал: раз статуя стоит к нему спиной, может, это не нарушает условий легенды и не запускает ловушку? С этой мыслью он начал медленно пятиться к выходу, не спуская глаз со статуи.
Шаг. Ещё шаг. Третий...
Шаг. Ещё шаг. Третий...
Он уже почти добрался до двери, когда спиной наткнулся на что-то. Он машинально оглянулся всего на секунду: просто задел мольберт.
Он уже почти добрался до двери, когда спиной наткнулся на что-то. Он машинально оглянулся всего на секунду: просто задел мольберт.
— Кр-рак, кр-рак... — в кабинете раздался чёткий треск.
— Кр-рак, кр-рак... — в кабинете раздался чёткий треск.
Мо Шоучэнь резко повернул голову обратно и увидел статую прямо перед собой.
Мо Шоучэнь резко повернул голову обратно и увидел статую прямо перед собой.
Теперь он мог рассмотреть её как следует. Это был пожилой мужчина в одеянии древнего Рима: борода и морщины выточены настолько искусно, что казались живыми. Однако по-настоящему жуткими были глаза: они смотрели на Мо Шоучэня с холодной свирепостью, не отрываясь ни на мгновение. Рот был широко разинут, обнажая два ряда клыков, на которых проступали смутные красноватые следы: не иначе кровь предыдущей жертвы. И если раньше, когда он снимал ткань, руки статуи свободно свисали вдоль тела, то теперь она воздела их вверх, а десять пальцев изогнулись наподобие орлиных когтей, готовясь броситься на добычу в любое мгновение.
Теперь он мог рассмотреть её как следует. Это был пожилой мужчина в одеянии древнего Рима: борода и морщины выточены настолько искусно, что казались живыми. Однако по-настоящему жуткими были глаза: они смотрели на Мо Шоучэня с холодной свирепостью, не отрываясь ни на мгновение. Рот был широко разинут, обнажая два ряда клыков, на которых проступали смутные красноватые следы: не иначе кровь предыдущей жертвы. И если раньше, когда он снимал ткань, руки статуи свободно свисали вдоль тела, то теперь она воздела их вверх, а десять пальцев изогнулись наподобие орлиных когтей, готовясь броситься на добычу в любое мгновение.
Мо Шоучэнь отвернулся всего на одну-две секунды и за это ничтожное время статуя уже оказалась вплотную. Вывод был очевиден: стоит взгляду снова соскользнуть в сторону и этот момент, скорее всего, станет для него последним...
Мо Шоучэнь отвернулся всего на одну-две секунды и за это ничтожное время статуя уже оказалась вплотную. Вывод был очевиден: стоит взгляду снова соскользнуть в сторону и этот момент, скорее всего, станет для него последним...

Комментарии

Загрузка...