Мо Шоучэнь почувствовал, как что-то холодное коснулось его ноги. Он опустил взгляд и увидел, что тёмный человекоподобный силуэт, вырвавшийся из маленькой урны у ног, крепко обхватил его лодыжку. Фан Шитэн рядом оказался в такой же ситуации. Чэнь Ин намеренно бросил урны им под ноги. Снова подловили! Мо Шоучэнь досадливо скрипнул зубами. Пусть вцепившийся в него призрак был самого низшего пошиба, однако без оружия, способного причинить вред духам, он был совершенно беспомощен.
Мо Шоучэнь почувствовал, как что-то холодное коснулось его ноги. Он опустил взгляд и увидел, что тёмный человекоподобный силуэт, вырвавшийся из маленькой урны у ног, крепко обхватил его лодыжку. Фан Шитэн рядом оказался в такой же ситуации. Чэнь Ин намеренно бросил урны им под ноги. Снова подловили! Мо Шоучэнь досадливо скрипнул зубами. Пусть вцепившийся в него призрак был самого низшего пошиба, однако без оружия, способного причинить вред духам, он был совершенно беспомощен.
— А! Братишка Мо, спаси меня! Какой-то призрак держит меня за ногу! Господи, и тот, сзади, уже догоняет! А! А!
— А! Братишка Мо, спаси меня! Какой-то призрак держит меня за ногу! Господи, и тот, сзади, уже догоняет! А! А!
Фан Шитэн отчаянно дёргался рядом, и его вопли были пронзительнее любого потустороннего воя. Мо Шоучэнь вздохнул, сам он тоже был в ловушке и мог рассчитывать лишь на собственную удачу.
Фан Шитэн отчаянно дёргался рядом, и его вопли были пронзительнее любого потустороннего воя. Мо Шоучэнь вздохнул, сам он тоже был в ловушке и мог рассчитывать лишь на собственную удачу.
Но в этот момент из его тени стремительно вырвался ловкий белый силуэт. Доубао! Перед тем как войти в особняк, пёс почуял нечто по-настоящему жуткое и всё это время прятался в чёрной книге, не смея показаться. Но сейчас, почувствовав, что хозяин в опасности, он всё же поборол страх и выскочил наружу.
Но в этот момент из его тени стремительно вырвался ловкий белый силуэт. Доубао! Перед тем как войти в особняк, пёс почуял нечто по-настоящему жуткое и всё это время прятался в чёрной книге, не смея показаться. Но сейчас, почувствовав, что хозяин в опасности, он всё же поборол страх и выскочил наружу.
Доубао гавкнул на тёмную тень, вцепившуюся в Мо Шоучэня, и впился в её руку зубами. Похоже, тень умела чувствовать боль: от укуса она вздрогнула и тут же разжала хватку.
Доубао гавкнул на тёмную тень, вцепившуюся в Мо Шоучэня, и впился в её руку зубами. Похоже, тень умела чувствовать боль: от укуса она вздрогнула и тут же разжала хватку.
Едва освободившись, Мо Шоучэнь указал на Фан Шитэна:
Едва освободившись, Мо Шоучэнь указал на Фан Шитэна:
— Доубао, быстро спасай его!
— Доубао, быстро спасай его!
Пёс не заставил себя ждать и тут же цапнул вторую тень. Фан Шитэн почувствовал, что нога свободна, и рванул её с такой силой, что потерял равновесие. Мо Шоучэнь попытался его поймать, но не успел и мог лишь беспомощно смотреть, как тот кубарем катится по лестнице вниз.
Пёс не заставил себя ждать и тут же цапнул вторую тень. Фан Шитэн почувствовал, что нога свободна, и рванул её с такой силой, что потерял равновесие. Мо Шоучэнь попытался его поймать, но не успел и мог лишь беспомощно смотреть, как тот кубарем катится по лестнице вниз.
Он уже собрался было спуститься проверить, как там Фан Шитэн, когда сзади раздался жалобный собачий вскрик. Обернувшись, Мо Шоучэнь увидел, что Доубао, словно воздушный шарик, парит в воздухе, а высохший труп эмбриона уже завис прямо перед ним.
Он уже собрался было спуститься проверить, как там Фан Шитэн, когда сзади раздался жалобный собачий вскрик. Обернувшись, Мо Шоучэнь увидел, что Доубао, словно воздушный шарик, парит в воздухе, а высохший труп эмбриона уже завис прямо перед ним.
— Доубао!
— Доубао!
Пёс только что спас его, и бросить его сейчас было немыслимо. Но Доубао был существом из иного мира, дотянуться до него не представлялось возможным. Не раздумывая, Мо Шоучэнь бросился вперёд и схватил эмбрион руками, намереваясь отшвырнуть прочь. Но едва пальцы коснулись его, как рука словно примёрзла, будто удар тока пригвоздил её намертво. В то же мгновение леденящий холод пронзил ладонь и пополз по руке до самого костного мозга, причиняя невыносимую боль.
Пёс только что спас его, и бросить его сейчас было немыслимо. Но Доубао был существом из иного мира, дотянуться до него не представлялось возможным. Не раздумывая, Мо Шоучэнь бросился вперёд и схватил эмбрион руками, намереваясь отшвырнуть прочь. Но едва пальцы коснулись его, как рука словно примёрзла, будто удар тока пригвоздил её намертво. В то же мгновение леденящий холод пронзил ладонь и пополз по руке до самого костного мозга, причиняя невыносимую боль.
Доубао, болтаясь в воздухе, заходился в лае, то ли от страха, то ли от тревоги за хозяина.
Доубао, болтаясь в воздухе, заходился в лае, то ли от страха, то ли от тревоги за хозяина.
— «Что делать? Неужели я здесь и умру?»
— «Что делать? Неужели я здесь и умру?»
Мо Шоучэнь заставил себя сосредоточиться. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода, но ничего подходящего не находилось. Из всего, чем он располагал, оставалось лишь одно — призыв душ.
Мо Шоучэнь заставил себя сосредоточиться. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода, но ничего подходящего не находилось. Из всего, чем он располагал, оставалось лишь одно — призыв душ.
Но какой в этом смысл, даже если вызвать злого духа из иссохшего трупа? Что, предложить ему трёхкомнатную квартиру в чёрной книге, светлую и с окнами на обе стороны и рядом с метро? Пригласить на вселение?
Но какой в этом смысл, даже если вызвать злого духа из иссохшего трупа? Что, предложить ему трёхкомнатную квартиру в чёрной книге, светлую и с окнами на обе стороны и рядом с метро? Пригласить на вселение?
Холод уже захватил половину тела. Выбора не оставалось. Решив, что хуже уже не будет, он приложил правую руку к чёрной книге и активировал умение призыва душ. Из высохшего трупа в его левой руке повалил густой чёрный туман, и в тот же миг пронизывающий холод в ладони исчез.
Холод уже захватил половину тела. Выбора не оставалось. Решив, что хуже уже не будет, он приложил правую руку к чёрной книге и активировал умение призыва душ. Из высохшего трупа в его левой руке повалил густой чёрный туман, и в тот же миг пронизывающий холод в ладони исчез.
Мо Шоучэнь почувствовал, что всё тело словно опустело. Левая рука безвольно опустилась, труп эмбриона выскользнул из пальцев и глухо стукнулся о ступеньку. Чёрный туман тем временем начал сгущаться и постепенно принял облик той самой маленькой девочки. Девочка посмотрела вниз на лежащий труп, и в её взгляде без всякого притворства мелькнуло отвращение.
Мо Шоучэнь почувствовал, что всё тело словно опустело. Левая рука безвольно опустилась, труп эмбриона выскользнул из пальцев и глухо стукнулся о ступеньку. Чёрный туман тем временем начал сгущаться и постепенно принял облик той самой маленькой девочки. Девочка посмотрела вниз на лежащий труп, и в её взгляде без всякого притворства мелькнуло отвращение.
— Гав! Гав!
— Гав! Гав!
Спустившийся на пол Доубао спрятался за Мо Шоучэнем и облаял девочку пару раз. Мо Шоучэнь мысленно закатил глаза: и этот туда же, если уж решил прикрываться хозяином, хоть оценил бы сначала обстановку.
Спустившийся на пол Доубао спрятался за Мо Шоучэнем и облаял девочку пару раз. Мо Шоучэнь мысленно закатил глаза: и этот туда же, если уж решил прикрываться хозяином, хоть оценил бы сначала обстановку.
Девочка перевела взгляд на оскалившегося Доубао и вдруг сделала нечто совершенно неожиданное. Она присела на корточки и протянула к нему руку совсем как обычный ребёнок, которого привлекла собачка и захотелось с ней поиграть. Доубао, не раздумывая, тяпнул её за руку, а потом юркнул обратно за Мо Шоучэня и заскулил.
Девочка перевела взгляд на оскалившегося Доубао и вдруг сделала нечто совершенно неожиданное. Она присела на корточки и протянула к нему руку совсем как обычный ребёнок, которого привлекла собачка и захотелось с ней поиграть. Доубао, не раздумывая, тяпнул её за руку, а потом юркнул обратно за Мо Шоучэня и заскулил.
Сердце у Мо Шоучэня ёкнуло, однако девочка, кажется, не рассердилась. Она поднялась и спросила:
Сердце у Мо Шоучэня ёкнуло, однако девочка, кажется, не рассердилась. Она поднялась и спросила:
— Зачем ты рисковал жизнью ради души какой-то собаки?
— Зачем ты рисковал жизнью ради души какой-то собаки?
— Потому что он только что рисковал жизнью ради меня, — просто ответил он.
— Потому что он только что рисковал жизнью ради меня, — просто ответил он.
Ответ был прост, но девочка нахмурилась, будто решала какую-то невероятно сложную задачу. В её картине мира люди были эгоистичны и ради собственной выгоды готовы пожертвовать чем угодно, даже самыми близкими. Поэтому то, что Мо Шоучэнь без колебаний бросился спасать собаку, да ещё и бездыханную, было ей совершенно непостижимо.
Ответ был прост, но девочка нахмурилась, будто решала какую-то невероятно сложную задачу. В её картине мира люди были эгоистичны и ради собственной выгоды готовы пожертвовать чем угодно, даже самыми близкими. Поэтому то, что Мо Шоучэнь без колебаний бросился спасать собаку, да ещё и бездыханную, было ей совершенно непостижимо.
Подумав и так ничего и не поняв, она в конце концов оставила эту мысль.
Подумав и так ничего и не поняв, она в конце концов оставила эту мысль.
— Спасибо, что освободил меня из того уродливого тела. К тому же сегодня мне было весело. Поэтому... вы можете уходить.
— Спасибо, что освободил меня из того уродливого тела. К тому же сегодня мне было весело. Поэтому... вы можете уходить.
Вот так просто уходить?
Вот так просто уходить?
Мо Шоучэнь осторожно спустился на две ступени. Девочка не шелохнулась. Значит, всё по-настоящему. Выходит, именно из-за собаки они выбрались живыми. Доубао и впрямь настоящий талисман.
Мо Шоучэнь осторожно спустился на две ступени. Девочка не шелохнулась. Значит, всё по-настоящему. Выходит, именно из-за собаки они выбрались живыми. Доубао и впрямь настоящий талисман.
Он сошёл вниз и перевернул лежащего на полу Фан Шитэна. Проверил дыхание, живой. Видимо, грохнулся с лестницы и потерял сознание. На первом этаже Чэнь Ина не оказалось: этот тип, похоже, давно дал дёру. Жаль, что не застал: Мо Шоучэнь с удовольствием сообщил бы девочке, что с этим типом он заодно не был.
Он сошёл вниз и перевернул лежащего на полу Фан Шитэна. Проверил дыхание, живой. Видимо, грохнулся с лестницы и потерял сознание. На первом этаже Чэнь Ина не оказалось: этот тип, похоже, давно дал дёру. Жаль, что не застал: Мо Шоучэнь с удовольствием сообщил бы девочке, что с этим типом он заодно не был.
Устроив Фан Шитэна на диване в гостиной, он поднял голову и увидел, что девочка всё так же стоит на лестнице с растерянным и опустошённым взглядом: в нём сквозили одиночество и тоска.
Устроив Фан Шитэна на диване в гостиной, он поднял голову и увидел, что девочка всё так же стоит на лестнице с растерянным и опустошённым взглядом: в нём сквозили одиночество и тоска.
Не зная почему, Мо Шоучэнь вдруг ощутил щемящую жалость к ней. Да и если разобраться, помимо духов из урны Чэнь Ина, она, кажется, никому по-настоящему не навредила. И тогда он решился на кое-что неожиданное.
Не зная почему, Мо Шоучэнь вдруг ощутил щемящую жалость к ней. Да и если разобраться, помимо духов из урны Чэнь Ина, она, кажется, никому по-настоящему не навредила. И тогда он решился на кое-что неожиданное.
Он поднялся по лестнице, вытащил чёрную книгу и сказал девочке:
Он поднялся по лестнице, вытащил чёрную книгу и сказал девочке:
— Если тебе некуда идти, можешь пока пожить здесь. И уйти в любой момент, когда захочешь.
— Если тебе некуда идти, можешь пока пожить здесь. И уйти в любой момент, когда захочешь.
— Что мне с этого? — холодно спросила та.
— Что мне с этого? — холодно спросила та.
Мо Шоучэнь подумал секунду, потом ткнул пальцем в сторону Доубао, жавшегося у него за спиной:
Мо Шоучэнь подумал секунду, потом ткнул пальцем в сторону Доубао, жавшегося у него за спиной:
— Если останешься в этой книге, он сможет играть с тобой когда угодно.
— Если останешься в этой книге, он сможет играть с тобой когда угодно.
Доубао: — ... — именно так.
Доубао: — ... — именно так.

Комментарии

Загрузка...