Ну и денёк выдался — умудриться один за другим наступить на больные мозоли двум девицам, занимающим столь высокое положение среди людей.
Ну и денёк выдался — умудриться один за другим наступить на больные мозоли двум девицам, занимающим столь высокое положение среди людей.
За тот месяц, что Аларик провёл с Авророй, он искренне верил, будто госпоже Святой неведом гнев. Да, она хмурила брови, сталкиваясь со злом, и крепче сжимала копьё при виде греха. Однако личной злобы в её карающих ударах никогда не сквозило — по крайней мере, именно такой святой образ она в нём запечатлела.
За тот месяц, что Аларик провёл с Авророй, он искренне верил, будто госпоже Святой неведом гнев. Да, она хмурила брови, сталкиваясь со злом, и крепче сжимала копьё при виде греха. Однако личной злобы в её карающих ударах никогда не сквозило — по крайней мере, именно такой святой образ она в нём запечатлела.
Но стоявшая перед ним золотоволосая красноглазая красавица смотрела на него с такой лютой, неприкрытой ненавистью, что её взгляд до странности напоминал недавний взор Лаэтитии.
Но стоявшая перед ним золотоволосая красноглазая красавица смотрела на него с такой лютой, неприкрытой ненавистью, что её взгляд до странности напоминал недавний взор Лаэтитии.
Это не на шутку озадачило Аларика.
Это не на шутку озадачило Аларика.
Какое именно слово из его долгой тирады задело Святую за живое? Что превратило её из благородной валькирии в безумного асуру?
Какое именно слово из его долгой тирады задело Святую за живое? Что превратило её из благородной валькирии в безумного асуру?
Аларик полагал, что бешеный темп её недавних выпадов — предел возможностей Авроры. Но, судя по всему, она, как и он сам, до сих пор сдерживалась. Вскипевший гнев подчистую выжег в ней остатки милосердия. Теперь она взирала на Аларика так, словно перед ней стоял убийца её отца.
Аларик полагал, что бешеный темп её недавних выпадов — предел возможностей Авроры. Но, судя по всему, она, как и он сам, до сих пор сдерживалась. Вскипевший гнев подчистую выжег в ней остатки милосердия. Теперь она взирала на Аларика так, словно перед ней стоял убийца её отца.
Да и манера боя резко переменилась, став пугающе неразборчивой. Ей стало плевать, куда бить и какими средствами пользоваться, — лишь бы прикончить его. От неё исходила столь яростная, удушающая враждебность, что любой на его месте невольно попятился бы. Чистота и благородство Святой Девы испарились без следа, уступив место безумной жажде расплаты. Сейчас Аврора больше походила на одержимого местью призрака.
Да и манера боя резко переменилась, став пугающе неразборчивой. Ей стало плевать, куда бить и какими средствами пользоваться, — лишь бы прикончить его. От неё исходила столь яростная, удушающая враждебность, что любой на его месте невольно попятился бы. Чистота и благородство Святой Девы испарились без следа, уступив место безумной жажде расплаты. Сейчас Аврора больше походила на одержимого местью призрака.
— А-а-а-а-а!
— А-а-а-а-а!
Остриё копья с визгом устремилось прямо к правой ноге Аларика. Тот едва успел отпрянуть, как ровная земля под его ногами взорвалась, явив миру полутораметровый кратер.
Остриё копья с визгом устремилось прямо к правой ноге Аларика. Тот едва успел отпрянуть, как ровная земля под его ногами взорвалась, явив миру полутораметровый кратер.
— Ого! Госпожа Святая, вы решили заняться озеленением? Туда уже вполне можно сажать молодые деревца.
— Ого! Госпожа Святая, вы решили заняться озеленением? Туда уже вполне можно сажать молодые деревца.
Аларик перевёл взгляд с глубокой ямы на застывшую в секундном замешательстве Аврору и честно поделился своими соображениями.
Аларик перевёл взгляд с глубокой ямы на застывшую в секундном замешательстве Аврору и честно поделился своими соображениями.
Подумать только: рыцарь, да ещё и Святая Дева, а бьёт по ногам. Воистину, когда хочется убить, все средства хороши. Аларику показалось, что не успей он вовремя среагировать, лишился бы если не ноги, то мужского достоинства — Святая явно метила куда-то в ту степь.
Подумать только: рыцарь, да ещё и Святая Дева, а бьёт по ногам. Воистину, когда хочется убить, все средства хороши. Аларику показалось, что не успей он вовремя среагировать, лишился бы если не ноги, то мужского достоинства — Святая явно метила куда-то в ту степь.
Её поведение сделалось слишком непредсказуемым. Аларику до зуда в ладонях захотелось докопаться до причин столь резкой перемены.
Её поведение сделалось слишком непредсказуемым. Аларику до зуда в ладонях захотелось докопаться до причин столь резкой перемены.
— Замолчи... Заткнись...
— Замолчи... Заткнись...
Под прицелом её налитых кровью глаз становилось неуютно, но куда больше Аларика встревожило золотое сияние, начавшее стягиваться к наконечнику её копья.
Под прицелом её налитых кровью глаз становилось неуютно, но куда больше Аларика встревожило золотое сияние, начавшее стягиваться к наконечнику её копья.
«Так, секунду... Что это за ощущение? Неужели она собирается... Да нет, быть не может...»
«Так, секунду... Что это за ощущение? Неужели она собирается... Да нет, быть не может...»
Свечение становилось всё ярче, плотнее. У Аларика против воли дёрнулось веко, а губы скривились в нервной ухмылке.
Свечение становилось всё ярче, плотнее. У Аларика против воли дёрнулось веко, а губы скривились в нервной ухмылке.
— Да замолчи ты наконец! — взревела Аврора.
— Да замолчи ты наконец! — взревела Аврора.
Дурное предчувствие росло с каждой секундой и в итоге оправдалось сполна.
Дурное предчувствие росло с каждой секундой и в итоге оправдалось сполна.
Золотой свет сжался в крошечную искру на острие, а в следующий миг рванул вперёд ослепительной вспышкой.
Золотой свет сжался в крошечную искру на острие, а в следующий миг рванул вперёд ослепительной вспышкой.
Аларик мгновенно зыркнул через плечо: слава богу, позади не осталось ни одного рыцаря — они благоразумно отступили на безопасное расстояние. А значит, принимать этот сокрушительный удар на себя не имело никакого смысла.
Аларик мгновенно зыркнул через плечо: слава богу, позади не осталось ни одного рыцаря — они благоразумно отступили на безопасное расстояние. А значит, принимать этот сокрушительный удар на себя не имело никакого смысла.
Разрушительный луч света прошил то место, где только что стоял мужчина. Жар был столь велик, что вековые деревья в десятках метров позади просто испарились, а на опалённой земле осталась глубокая, дымящаяся борозда.
Разрушительный луч света прошил то место, где только что стоял мужчина. Жар был столь велик, что вековые деревья в десятках метров позади просто испарились, а на опалённой земле осталась глубокая, дымящаяся борозда.
То, что благочестивая Святая Дева способна палить слепящими лучами, словно какая-нибудь пушка, стало для него настоящим сюрпризом. Она не пожалела сил, готовая разнести к чертям весь лес, лишь бы стереть его с лица земли.
То, что благочестивая Святая Дева способна палить слепящими лучами, словно какая-нибудь пушка, стало для него настоящим сюрпризом. Она не пожалела сил, готовая разнести к чертям весь лес, лишь бы стереть его с лица земли.
— Полегче, госпожа Святая! Разве можно так бездумно палить во все стороны? А если вы заденете лесных зверей? Впрочем, для некоторых уже точно поздно.
— Полегче, госпожа Святая! Разве можно так бездумно палить во все стороны? А если вы заденете лесных зверей? Впрочем, для некоторых уже точно поздно.
Воспользовавшись Пространственным перемещением, Аларик возник прямо за её спиной. Скрестив руки на груди, он принялся отчитывать буйную девушку с видом праздного зеваки, не имеющего к происходящему никакого отношения.
Воспользовавшись Пространственным перемещением, Аларик возник прямо за её спиной. Скрестив руки на груди, он принялся отчитывать буйную девушку с видом праздного зеваки, не имеющего к происходящему никакого отношения.
Впрочем, под его плащом кожа покрылась сиротливыми мурашками. Обострённые чувства Аларика мгновенно отреагировали на удушающую, запредельную злобу, исходящую от Авроры.
Впрочем, под его плащом кожа покрылась сиротливыми мурашками. Обострённые чувства Аларика мгновенно отреагировали на удушающую, запредельную злобу, исходящую от Авроры.

Комментарии

Загрузка...