Демоны — легендарные, вымышленные существа.
Демоны — легендарные, вымышленные существа.
Обычно их описывают с грязными, похожими на летучих мышей крыльями и уродливым обличьем. Нрав у них скверный: то они принимают вид сгорбленного старика, опирающегося на трость, то оборачиваются полуобнаженной соблазнительной девой, увлекая людей на путь порока.
Обычно их описывают с грязными, похожими на летучих мышей крыльями и уродливым обличьем. Нрав у них скверный: то они принимают вид сгорбленного старика, опирающегося на трость, то оборачиваются полуобнаженной соблазнительной девой, увлекая людей на путь порока.
И пусть они отличаются друг от друга, у всех демонов есть кое-что общее — непреодолимая тяга к людским порокам и страданиям. Можно сказать, именно негативные эмоции призывают их в этот мир, ведь для демона нет лакомства слаще, чем оскверненная грехом душа.
И пусть они отличаются друг от друга, у всех демонов есть кое-что общее — непреодолимая тяга к людским порокам и страданиям. Можно сказать, именно негативные эмоции призывают их в этот мир, ведь для демона нет лакомства слаще, чем оскверненная грехом душа.
И теперь Кармель — убийца из тайного ордена «Шипы Казни», лишивший жизни множество своих собратьев, — наконец осознал эту истину. Демоны вовсе не были сказкой из старинных преданий. Это не выдумка, которой пугают непослушных детей перед сном, а самая настоящая, пугающая реальность.
И теперь Кармель — убийца из тайного ордена «Шипы Казни», лишивший жизни множество своих собратьев, — наконец осознал эту истину. Демоны вовсе не были сказкой из старинных преданий. Это не выдумка, которой пугают непослушных детей перед сном, а самая настоящая, пугающая реальность.
— А-а-а... А-а-а-а-а!.. А-а-а!..
— А-а-а... А-а-а-а-а!.. А-а-а!..
Сдавленный, жалкий крик сорвался с губ Кармеля. Разум его отказывался верить в происходящее, а перед глазами все плыло. Обезумев от ужаса, он снова бросился вниз, в бездну, шаг в которую для любого обычного человека стал бы верным самоубийством.
Сдавленный, жалкий крик сорвался с губ Кармеля. Разум его отказывался верить в происходящее, а перед глазами все плыло. Обезумев от ужаса, он снова бросился вниз, в бездну, шаг в которую для любого обычного человека стал бы верным самоубийством.
Бездна пугает тем, что она таит в себе непостижимые для смертных загадки. Бездонный, недосягаемый провал — само воплощение мистического ужаса. Но Кармель, прыгнувший туда во второй раз, вновь вернулся к началу. Он приземлился ровно на то же место, с которого тщетно пытался бежать.
Бездна пугает тем, что она таит в себе непостижимые для смертных загадки. Бездонный, недосягаемый провал — само воплощение мистического ужаса. Но Кармель, прыгнувший туда во второй раз, вновь вернулся к началу. Он приземлился ровно на то же место, с которого тщетно пытался бежать.
— А-а-а-а-а-а-а!!!
— А-а-а-а-а-а-а!!!
Кошмар наяву окончательно сломил Кармеля, его сознание захлестнул первобытный страх. Мир вокруг завертелся в безумном вихре. Завывая от бессилия и боли, убийца, точно напуганный ребенок, обхватил голову руками и скорчился на земле, пытаясь отгородиться от безжалостной реальности.
Кошмар наяву окончательно сломил Кармеля, его сознание захлестнул первобытный страх. Мир вокруг завертелся в безумном вихре. Завывая от бессилия и боли, убийца, точно напуганный ребенок, обхватил голову руками и скорчился на земле, пытаясь отгородиться от безжалостной реальности.
Всего полминуты назад он был уверен, что сможет обвести чудовище вокруг пальца. Но торжествующая улыбка, которую он считал предвестником победы, оказалась лишь горькой иллюзией. Все его уловки, все хитроумные планы рассыпались в прах. Единственное, на что он был теперь способен — это издавать жалкие звуки. Истошный вопль отчаяния стал его последней, беспомощной попыткой заявить протест стоящему за спиной существу.
Всего полминуты назад он был уверен, что сможет обвести чудовище вокруг пальца. Но торжествующая улыбка, которую он считал предвестником победы, оказалась лишь горькой иллюзией. Все его уловки, все хитроумные планы рассыпались в прах. Единственное, на что он был теперь способен — это издавать жалкие звуки. Истошный вопль отчаяния стал его последней, беспомощной попыткой заявить протест стоящему за спиной существу.
— Эх, а вы и правда на редкость шустрый господин. Может, вам руку подать? Или хотите поплакать у меня на плече?
— Эх, а вы и правда на редкость шустрый господин. Может, вам руку подать? Или хотите поплакать у меня на плече?
Демон приближался неторопливым, размеренным шагом, дружелюбно воркуя, словно случайный прохожий, решивший помочь бедолаге. Но в его вкрадчивом тоне не было и капли сострадания. Каждое слово лишь сильнее раздувало пламя паники в груди Кармеля.
Демон приближался неторопливым, размеренным шагом, дружелюбно воркуя, словно случайный прохожий, решивший помочь бедолаге. Но в его вкрадчивом тоне не было и капли сострадания. Каждое слово лишь сильнее раздувало пламя паники в груди Кармеля.
— Не... не подходи ко мне! Будь ты проклят, чертов демон! А-а-а-а-а!!!
— Не... не подходи ко мне! Будь ты проклят, чертов демон! А-а-а-а-а!!!
Хладнокровный убийца окончательно сломался. Его рассудок помутился. Сейчас он выглядел еще более жалко, чем в тот момент, когда исходил злобой в адрес Лаэтитии.
Хладнокровный убийца окончательно сломался. Его рассудок помутился. Сейчас он выглядел еще более жалко, чем в тот момент, когда исходил злобой в адрес Лаэтитии.
Это были его первые слова, обращенные к чудовищу. Оружие бесполезно, побег невозможен. Собственный крик оставался для него единственным щитом — хлипким, точно дырявое одеяло, под которым пытается согреться замерзающий в сугробе бродяга. Последний рубеж его израненной психики.
Это были его первые слова, обращенные к чудовищу. Оружие бесполезно, побег невозможен. Собственный крик оставался для него единственным щитом — хлипким, точно дырявое одеяло, под которым пытается согреться замерзающий в сугробе бродяга. Последний рубеж его израненной психики.
— Хорошо, хорошо, не буду подходить, раз вы так просите.
— Хорошо, хорошо, не буду подходить, раз вы так просите.
В ответ на эту истерику демон послушно замер на месте, проявив неожиданное джентльменское благородство. Кармель слегка перевел дух, почувствовав, как ледяная хватка ужаса на мгновение ослабла. Сражаться он больше не мог — воля к сопротивлению была выжжена дотла. Ни о каком новом нападении не шло и речи.
В ответ на эту истерику демон послушно замер на месте, проявив неожиданное джентльменское благородство. Кармель слегка перевел дух, почувствовав, как ледяная хватка ужаса на мгновение ослабла. Сражаться он больше не мог — воля к сопротивлению была выжжена дотла. Ни о каком новом нападении не шло и речи.
Но робкий проблеск надежды угас, не успев разгореться. Следующие слова демона толкнули его в еще более глубокую, беспросветную пропасть.
Но робкий проблеск надежды угас, не успев разгореться. Следующие слова демона толкнули его в еще более глубокую, беспросветную пропасть.
— Ах да, чуть не забыл... Слыхали когда-нибудь старую притчу? Нельзя смотреть демону в глаза, нельзя слушать его речи, нельзя говорить с ним и уж тем более нельзя показывать ему свой страх. И самое главное — демон никогда не должен узнать твоего имени. Если нарушить любые три правила из первых четырех, или совершить последнюю ошибку... демон заберет твою душу. Навсегда.
— Ах да, чуть не забыл... Слыхали когда-нибудь старую притчу? Нельзя смотреть демону в глаза, нельзя слушать его речи, нельзя говорить с ним и уж тем более нельзя показывать ему свой страх. И самое главное — демон никогда не должен узнать твоего имени. Если нарушить любые три правила из первых четырех, или совершить последнюю ошибку... демон заберет твою душу. Навсегда.
В ушах зазвенело.
В ушах зазвенело.
Эти непринужденные, будничные слова безжалостно сорвали с Кармеля то самое последнее одеяло. Спокойный, почти дружеский тон чудовища пугал куда сильнее зловещего шепота. Рассудок убийцы окончательно поглотила беспросветная тьма.
Эти непринужденные, будничные слова безжалостно сорвали с Кармеля то самое последнее одеяло. Спокойный, почти дружеский тон чудовища пугал куда сильнее зловещего шепота. Рассудок убийцы окончательно поглотила беспросветная тьма.

Комментарии

Загрузка...