Ночной срыв. Как чужие фотографии превратили офис в обитель зависти
Ночной срыв. Как чужие фотографии превратили офис в обитель зависти
Девять часов вечера. Дунхай.
Девять часов вечера. Дунхай.
В офисе «Хайцзяо Интертеймент» вовсю горел свет — рабочий день и не думал заканчиваться. Младшая художница Сяо Чжоу сидела на своем жестком, неудобном стуле, бессмысленным взглядом пялясь на набросок на мониторе. Это была уже третья за день переделка по очередным абсурдным правкам. На столе, среди творческого хаоса, громоздилась недоеденная дешевая лапша со свиными ножками за пятнадцать юаней и пустой пластиковый стаканчик из-под ледяного американо. Шею ломило так, будто в нее вонзили раскаленные спицы.
В офисе «Хайцзяо Интертеймент» вовсю горел свет — рабочий день и не думал заканчиваться. Младшая художница Сяо Чжоу сидела на своем жестком, неудобном стуле, бессмысленным взглядом пялясь на набросок на мониторе. Это была уже третья за день переделка по очередным абсурдным правкам. На столе, среди творческого хаоса, громоздилась недоеденная дешевая лапша со свиными ножками за пятнадцать юаней и пустой пластиковый стаканчик из-под ледяного американо. Шею ломило так, будто в нее вонзили раскаленные спицы.
Сяо Чжоу больше не могла этого выносить. Тайком выудив из кармана смартфон, она открыла WeChat, надеясь хоть на пару минут отключить кипящий мозг, листая ленту. Большой палец привычно крутнул экран вниз раз, другой...
Сяо Чжоу больше не могла этого выносить. Тайком выудив из кармана смартфон, она открыла WeChat, надеясь хоть на пару минут отключить кипящий мозг, листая ленту. Большой палец привычно крутнул экран вниз раз, другой...
А в следующую секунду ее рука замерла. Глаза художницы распахнулись так широко, что едва не вылезли из орбит. Прямо ей в лицо с экрана ударил свежий пост от бывшей коллеги, Су Сяои — целая галерея из девяти фотографий.
А в следующую секунду ее рука замерла. Глаза художницы распахнулись так широко, что едва не вылезли из орбит. Прямо ей в лицо с экрана ударил свежий пост от бывшей коллеги, Су Сяои — целая галерея из девяти фотографий.
На первом снимке Су Сяоя беззаботно салютовала бокалом с золотистым шампанским, вальяжно раскинувшись в роскошном кресле первого класса. На втором красовался бескрайний частный бассейн, сливающийся на горизонте с лазурной линией океана. Дальше шли фотографии роскошного пиршества: стол ломился от гигантских австралийских омаров, королевских крабов и премиальной мраморной говядины.
На первом снимке Су Сяоя беззаботно салютовала бокалом с золотистым шампанским, вальяжно раскинувшись в роскошном кресле первого класса. На втором красовался бескрайний частный бассейн, сливающийся на горизонте с лазурной линией океана. Дальше шли фотографии роскошного пиршества: стол ломился от гигантских австралийских омаров, королевских крабов и премиальной мраморной говядины.
Но больше всего внимания приковывало центральное селфи. Су Сяоя позировала в крошечном бикини с цветочным принтом, на которое ушло минимум ткани. Белоснежная кожа сияла под лучами тропического солнца, купальник соблазнительно подчеркивал пышную грудь, а под осиной талией, которую можно было обхватить двумя руками, тянулись бесконечные стройные ноги.
Но больше всего внимания приковывало центральное селфи. Су Сяоя позировала в крошечном бикини с цветочным принтом, на которое ушло минимум ткани. Белоснежная кожа сияла под лучами тропического солнца, купальник соблазнительно подчеркивал пышную грудь, а под осиной талией, которую можно было обхватить двумя руками, тянулись бесконечные стройные ноги.
Казалось, через экран смартфона в душный офис ворвался морской бриз. Бриз, насквозь пропитанный запахом огромных денег.
Казалось, через экран смартфона в душный офис ворвался морской бриз. Бриз, насквозь пропитанный запахом огромных денег.
Сяо Чжоу перевела взгляд с этих глянцевых кадров на свое отражение в темном экране выключенного соседнего монитора — землисто-желтая от вечных недосыпов кожа, синяки под глазами, растрепанные волосы... Её мир с треском раскололся пополам.
Сяо Чжоу перевела взгляд с этих глянцевых кадров на свое отражение в темном экране выключенного соседнего монитора — землисто-желтая от вечных недосыпов кожа, синяки под глазами, растрепанные волосы... Её мир с треском раскололся пополам.
Она подняла глаза на подпись к фотографиям, и каждое слово вонзилось ей в сердце, как ржавый нож:
Она подняла глаза на подпись к фотографиям, и каждое слово вонзилось ей в сердце, как ржавый нож:
«Божественные условия! График с девяти до пяти, без переработок! Работаю всего полмесяца, а зарплату выдали за весь! А еще наш невероятный босс принудительно отправил всех в отпуск — поездка обошлась по тридцать тысяч на человека~»
«Божественные условия! График с девяти до пяти, без переработок! Работаю всего полмесяца, а зарплату выдали за весь! А еще наш невероятный босс принудительно отправил всех в отпуск — поездка обошлась по тридцать тысяч на человека~»
И в конце красовался этот мерзкий, издевательский смайлик с хитрой собачьей мордой.
И в конце красовался этот мерзкий, издевательский смайлик с хитрой собачьей мордой.
Дрожащими пальцами Сяо Чжоу увеличила фотографию. Да что вообще происходит?!
Дрожащими пальцами Сяо Чжоу увеличила фотографию. Да что вообще происходит?!
Всего две недели назад они с Су Сяоей сидели в одном ряду. Они вместе давились этой чертовой лапшой за пятнадцать юаней. Вместе выслушивали, как Чжао Цзиньлун поливает их грязью на планерках. Вместе сидели в офисе до одиннадцати ночи, поддерживая друг друга шепотом: «Потерпи, в следующем месяце будет легче...»
Всего две недели назад они с Су Сяоей сидели в одном ряду. Они вместе давились этой чертовой лапшой за пятнадцать юаней. Вместе выслушивали, как Чжао Цзиньлун поливает их грязью на планерках. Вместе сидели в офисе до одиннадцати ночи, поддерживая друг друга шепотом: «Потерпи, в следующем месяце будет легче...»
И что теперь?
И что теперь?
Одна попивает шампанское и заедает его омарами на тропическом острове. А вторая сидит в ночи и в четвертый раз перерисовывает никому не нужный макет.
Одна попивает шампанское и заедает его омарами на тропическом острове. А вторая сидит в ночи и в четвертый раз перерисовывает никому не нужный макет.
Эта колоссальная, несправедливая пропасть окончательно сломала Сяо Чжоу. Скрипнув зубами, она сделала скриншот. И тут же, не раздумывая ни секунды, скинула его в тайный чат художественного отдела, где не было начальства.
Эта колоссальная, несправедливая пропасть окончательно сломала Сяо Чжоу. Скрипнув зубами, она сделала скриншот. И тут же, не раздумывая ни секунды, скинула его в тайный чат художественного отдела, где не было начальства.
[Сяо Чжоу]: «Вы только посмотрите, в каком раю теперь живет Су Сяоя».[Сяо Чжоу]: «А потом посмотрите на то дерьмо, которое мы тут перерисовываем по третьему кругу!»
[Сяо Чжоу]: «Вы только посмотрите, в каком раю теперь живет Су Сяоя».[Сяо Чжоу]: «А потом посмотрите на то дерьмо, которое мы тут перерисовываем по третьему кругу!»
Прошло не больше десяти секунд.
Прошло не больше десяти секунд.
Мертвый, унылый чат художников взорвался, словно пороховая бочка. Сообщения посыпались с такой скоростью, что текст сливался в одно смазанное пятно:
Мертвый, унылый чат художников взорвался, словно пороховая бочка. Сообщения посыпались с такой скоростью, что текст сливался в одно смазанное пятно:
[Коллега 1]: «Твою мать!»
[Коллега 1]: «Твою мать!»
[Коллега 2]: «Да ну нахер! Да ну нахер!!!»
[Коллега 2]: «Да ну нахер! Да ну нахер!!!»
[Коллега 3]: «Это шутка такая?! Первый класс? Корпоратив за тридцать кусков на рыло?!»
[Коллега 3]: «Это шутка такая?! Первый класс? Корпоратив за тридцать кусков на рыло?!»
[Коллега 4]: «Не верю! Это фотошоп! Точно фотошоп! Я отказываюсь в это верить, а-а-а-а-а!»
[Коллега 4]: «Не верю! Это фотошоп! Точно фотошоп! Я отказываюсь в это верить, а-а-а-а-а!»
И тут кто-то услужливо откопал пост, который Су Сяоя выкладывала пару дней назад — фотографии офиса «Синхань Текнолоджи».
И тут кто-то услужливо откопал пост, который Су Сяоя выкладывала пару дней назад — фотографии офиса «Синхань Текнолоджи».
Десять новеньких, сверкающих системных блоков Alienware, ровные ряды топовых эргономичных кресел Herman Miller и огромный стеллаж во всю стену, доверху забитый импортными снеками. Фотографии тут же полетели в чат.
Десять новеньких, сверкающих системных блоков Alienware, ровные ряды топовых эргономичных кресел Herman Miller и огромный стеллаж во всю стену, доверху забитый импортными снеками. Фотографии тут же полетели в чат.
Это был контрольный выстрел.
Это был контрольный выстрел.
Художники переводили взгляды с роскошных кадров на свои убогие, скрипящие при каждом вздохе стулья-развалюхи. На доисторические компьютеры, которые зависали на три минуты при попытке открыть чуть более тяжелый файл.
Художники переводили взгляды с роскошных кадров на свои убогие, скрипящие при каждом вздохе стулья-развалюхи. На доисторические компьютеры, которые зависали на три минуты при попытке открыть чуть более тяжелый файл.
Их накрыло коллективным отчаянием.
Их накрыло коллективным отчаянием.
[Коллега 5]: «Просто отвал башки... Условия реально божественные».[Коллега 6]: «Мы жрем помои за пятнадцать юаней, а она питается австралийскими омарами...»
[Коллега 5]: «Просто отвал башки... Условия реально божественные».[Коллега 6]: «Мы жрем помои за пятнадцать юаней, а она питается австралийскими омарами...»
[Коллега 7]: «Девочки, я сейчас расплачусь. Какой вообще смысл в нашей работе?»
[Коллега 7]: «Девочки, я сейчас расплачусь. Какой вообще смысл в нашей работе?»
[Коллега 8]: «Сяо Чжоу, как, говоришь, называется эта компания? Им еще нужны люди?!»
[Коллега 8]: «Сяо Чжоу, как, говоришь, называется эта компания? Им еще нужны люди?!»
Сяо Чжоу смотрела на экран, полный боли и стенаний, и чувствовала, как к горлу подступает горький ком.
Сяо Чжоу смотрела на экран, полный боли и стенаний, и чувствовала, как к горлу подступает горький ком.
Ситуация полностью вышла из-под контроля. Скриншоты из их чата начали пересылать с безумной скоростью. За считанные минуты вирус зависти вырвался за пределы художественного отдела, захлестнув тайные чаты программистов и геймдизайнеров.
Ситуация полностью вышла из-под контроля. Скриншоты из их чата начали пересылать с безумной скоростью. За считанные минуты вирус зависти вырвался за пределы художественного отдела, захлестнув тайные чаты программистов и геймдизайнеров.
Кто-то даже сделал коллаж, снабдив его безжалостной подписью:
Кто-то даже сделал коллаж, снабдив его безжалостной подписью:
«Слева: понедельник сотрудника Синхань Текнолоджи. Справа: понедельник сотрудника Хайцзяо Интертеймент».
«Слева: понедельник сотрудника Синхань Текнолоджи. Справа: понедельник сотрудника Хайцзяо Интертеймент».
Слева красовалась Су Сяоя у лазурного бассейна. Справа — унылая фотография их тускло освещенного офиса с горбящимися над клавиатурами полумертвыми силуэтами.
Слева красовалась Су Сяоя у лазурного бассейна. Справа — унылая фотография их тускло освещенного офиса с горбящимися над клавиатурами полумертвыми силуэтами.
В эту ночь армия рабов «Хайцзяо Интертеймент», привыкшая к бесконечным переработкам, погрузилась в жуткую, давящую тишину. Десятки сотрудников сидели перед светящимися мониторами, глядя на бесконечные строки кода и уродливые чертежи, а в их головах билась только одна мысль:
В эту ночь армия рабов «Хайцзяо Интертеймент», привыкшая к бесконечным переработкам, погрузилась в жуткую, давящую тишину. Десятки сотрудников сидели перед светящимися мониторами, глядя на бесконечные строки кода и уродливые чертежи, а в их головах билась только одна мысль:
«Когда же закончится эта собачья жизнь?!»...
«Когда же закончится эта собачья жизнь?!»...
На следующий день, девять утра.
На следующий день, девять утра.
В офисе «Хайцзяо Интертеймент» повисла тяжелая, неестественная атмосфера, словно перед грозой. Обычно в это время программисты уже вовсю стучали по клавишам, создавая привычный рабочий гул.
В офисе «Хайцзяо Интертеймент» повисла тяжелая, неестественная атмосфера, словно перед грозой. Обычно в это время программисты уже вовсю стучали по клавишам, создавая привычный рабочий гул.
Но сегодня все было иначе.
Но сегодня все было иначе.
У терминала учета рабочего времени не наблюдалось привычной толкучки — почти никто не соизволил прийти вовремя. Те же, кто уже добрался до своих мест, двигались с пугающей медлительностью, словно зомби. Кто-то просто гипнотизировал пустой рабочий стол монитора, кто-то каждые две минуты проверял телефон, а кто-то под предлогом похода в туалет шушукался с коллегами в комнате отдыха. Между рядами столов витало невидимое напряжение.
У терминала учета рабочего времени не наблюдалось привычной толкучки — почти никто не соизволил прийти вовремя. Те же, кто уже добрался до своих мест, двигались с пугающей медлительностью, словно зомби. Кто-то просто гипнотизировал пустой рабочий стол монитора, кто-то каждые две минуты проверял телефон, а кто-то под предлогом похода в туалет шушукался с коллегами в комнате отдыха. Между рядами столов витало невидимое напряжение.
Причина была до смешного проста.
Причина была до смешного проста.
За ночь скриншоты постов Су Сяои, словно лесной пожар, спалили остатки мотивации у всех сотрудников до единого. А сегодня утром кто-то любезно закинул в общий чат свежую порцию соли на раны — утреннюю публикацию счастливой отпускницы.
За ночь скриншоты постов Су Сяои, словно лесной пожар, спалили остатки мотивации у всех сотрудников до единого. А сегодня утром кто-то любезно закинул в общий чат свежую порцию соли на раны — утреннюю публикацию счастливой отпускницы.
На новых фотографиях Су Сяоя в обтягивающем костюме для йоги, идеально подчеркивающем все изгибы ее тела, занималась гимнастикой на залитой солнцем палубе роскошной яхты. Следом шли кадры подводного плавания и селфи с только что выловленной огромной рыбой.
На новых фотографиях Су Сяоя в обтягивающем костюме для йоги, идеально подчеркивающем все изгибы ее тела, занималась гимнастикой на залитой солнцем палубе роскошной яхты. Следом шли кадры подводного плавания и селфи с только что выловленной огромной рыбой.
Но подпись под постом оказалась еще более издевательской:
Но подпись под постом оказалась еще более издевательской:
«Босс только что отдал суровый приказ: сегодняшняя задача — загорать на палубе не меньше двух часов! Того, кто пролежит хоть на минуту меньше, уволят! Пожалейте меня, я же вся сгорю...»
«Босс только что отдал суровый приказ: сегодняшняя задача — загорать на палубе не меньше двух часов! Того, кто пролежит хоть на минуту меньше, уволят! Пожалейте меня, я же вся сгорю...»
И три плачущих смайлика в конце.
И три плачущих смайлика в конце.
Этот пост стал последней каплей. Работяги «Хайцзяо Интертеймент» окончательно слетели с катушек. Внутренние чаты разорвало от ненависти к своей судьбе.
Этот пост стал последней каплей. Работяги «Хайцзяо Интертеймент» окончательно слетели с катушек. Внутренние чаты разорвало от ненависти к своей судьбе.
[Неизвестный 1]: «Да что это за святой человек такой?!»
[Неизвестный 1]: «Да что это за святой человек такой?!»
[Неизвестный 2]: «Заставляет сотрудников отдыхать?! И угрожает увольнением за отказ веселиться?! Я сейчас сдохну от зависти!»
[Неизвестный 2]: «Заставляет сотрудников отдыхать?! И угрожает увольнением за отказ веселиться?! Я сейчас сдохну от зависти!»
[Неизвестный 3]: «Наш ублюдок Чжао каждый день угрожает лишить нас премии, если мы не будем пахать по ночам... А ее босс угрожает увольнением за недостаток загара!»
[Неизвестный 3]: «Наш ублюдок Чжао каждый день угрожает лишить нас премии, если мы не будем пахать по ночам... А ее босс угрожает увольнением за недостаток загара!»
[Неизвестный 4]: «Всё познается в сравнении... Я больше ни секунды не хочу торчать в этой помойке!»
[Неизвестный 4]: «Всё познается в сравнении... Я больше ни секунды не хочу торчать в этой помойке!»
Комната отдыха превратилась в эпицентр скорби.
Комната отдыха превратилась в эпицентр скорби.
Сяо Чжоу с чашкой паршивого кофе стояла у кулера в компании нескольких старожилов из отдела геймдизайна. Один из программистов, мужчина с внушительной лысиной, тихо стенал, и в его голосе слышалось искреннее, глубокое отчаяние:
Сяо Чжоу с чашкой паршивого кофе стояла у кулера в компании нескольких старожилов из отдела геймдизайна. Один из программистов, мужчина с внушительной лысиной, тихо стенал, и в его голосе слышалось искреннее, глубокое отчаяние:
— Братцы... как же я облажался! Просто волосы на себе рвать готов. — Он в сердцах хлопнул себя по бедру. — Две недели назад, когда старина Ло увольнялся, он по-тихому звал меня с собой. А я струсил! Решил, что стартап — это нестабильно, и не рискнул!
— Братцы... как же я облажался! Просто волосы на себе рвать готов. — Он в сердцах хлопнул себя по бедру. — Две недели назад, когда старина Ло увольнялся, он по-тихому звал меня с собой. А я струсил! Решил, что стартап — это нестабильно, и не рискнул!
Программист застонал еще жалобнее:
Программист застонал еще жалобнее:
— Если бы я тогда ушел с Ло... сейчас бы я лежал на палубе яхты и любовался красотками в бикини!
— Если бы я тогда ушел с Ло... сейчас бы я лежал на палубе яхты и любовался красотками в бикини!

Комментарии

Загрузка...