Су Сяоя окончательно растерялась. Её ротик приоткрылся от изумления.
Су Сяоя окончательно растерялась. Её ротик приоткрылся от изумления.
— Брат Линь, ты ведь это не всерьёз? Неужели увольнение стало таким ударом, что у тебя помутилось в голове? — Она замахала руками, всем своим видом выражая абсолютное неверие. — Какой ещё бизнес? Это же не в игрушки играть! Нужно арендовать помещение, платить людям зарплату... Где ты возьмёшь стартовый капитал?
— Брат Линь, ты ведь это не всерьёз? Неужели увольнение стало таким ударом, что у тебя помутилось в голове? — Она замахала руками, всем своим видом выражая абсолютное неверие. — Какой ещё бизнес? Это же не в игрушки играть! Нужно арендовать помещение, платить людям зарплату... Где ты возьмёшь стартовый капитал?
Глядя на её полные скепсиса глаза, Линь Чэ понял: настало время пускать в ход тяжёлую артиллерию.
Глядя на её полные скепсиса глаза, Линь Чэ понял: настало время пускать в ход тяжёлую артиллерию.
— Эх, Сяоя... — Он театрально, с ноткой вселенской скорби вздохнул. — Кое-что я от вас всё-таки утаил. На самом деле... я — богатенький наследник.
— Эх, Сяоя... — Он театрально, с ноткой вселенской скорби вздохнул. — Кое-что я от вас всё-таки утаил. На самом деле... я — богатенький наследник.
— Чего? — только и смогла выдавить из себя девушка, уставившись на него с немым вопросом.
— Чего? — только и смогла выдавить из себя девушка, уставившись на него с немым вопросом.
— Моя семья владеет дюжиной многоэтажек, мы живем на ренту, — не моргнув глазом, продолжил вдохновенно врать Линь Чэ. — Отец спит и видит, как я возвращаюсь в родные пенаты и берусь за семейное дело. Но мне это показалось до одури скучным. Захотелось, знаешь ли, спуститься с небес на землю, хлебнуть жизни простого человека, доказать, чего я стою сам по себе. И к чему это привело? Ты сама всё видела! В этом дерьмовом корпоративном мире нас, простых работяг, и за людей-то не держат! — Он стукнул кулаком по воздуху. — Так что всё, карты на стол! Больше никаких масок! Я открываю собственную компанию и лично переломаю хребет этой уродливой офисной системе!
— Моя семья владеет дюжиной многоэтажек, мы живем на ренту, — не моргнув глазом, продолжил вдохновенно врать Линь Чэ. — Отец спит и видит, как я возвращаюсь в родные пенаты и берусь за семейное дело. Но мне это показалось до одури скучным. Захотелось, знаешь ли, спуститься с небес на землю, хлебнуть жизни простого человека, доказать, чего я стою сам по себе. И к чему это привело? Ты сама всё видела! В этом дерьмовом корпоративном мире нас, простых работяг, и за людей-то не держат! — Он стукнул кулаком по воздуху. — Так что всё, карты на стол! Больше никаких масок! Я открываю собственную компанию и лично переломаю хребет этой уродливой офисной системе!
Произнёс он это с таким праведным гневом, что едва сам не поверил в свою выдумку.
Произнёс он это с таким праведным гневом, что едва сам не поверил в свою выдумку.
Мозг Су Сяои отчаянно пытался переварить услышанное, но система выдала критическую ошибку. Наследник? Дюжина многоэтажек? Хлебнуть простой жизни?! Да ведь такое только в дешёвых романах бывает!
Мозг Су Сяои отчаянно пытался переварить услышанное, но система выдала критическую ошибку. Наследник? Дюжина многоэтажек? Хлебнуть простой жизни?! Да ведь такое только в дешёвых романах бывает!
Заметив, что девушка всё ещё пребывает в состоянии глубокого шока, Линь Чэ решил нанести контрольный выстрел. Он выудил из кармана смартфон, небрежно открыл банковское приложение и сунул экран с длиннющей вереницей нулей прямо ей под нос.
Заметив, что девушка всё ещё пребывает в состоянии глубокого шока, Линь Чэ решил нанести контрольный выстрел. Он выудил из кармана смартфон, небрежно открыл банковское приложение и сунул экран с длиннющей вереницей нулей прямо ей под нос.
— Вот, смотри. Система только что перевела... тьфу ты, то есть мой старик только что скинул стартовый капитал. Три миллиона наличными. Трать — не хочу.
— Вот, смотри. Система только что перевела... тьфу ты, то есть мой старик только что скинул стартовый капитал. Три миллиона наличными. Трать — не хочу.
В голове Су Сяои что-то оглушительно зазвенело, грозя окончательно спалить её мыслительный процессор. Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч... миллионы! Это же три миллиона юаней живыми деньгами на текущем счету! Так брат Линь и впрямь скрытый миллионер! Вот почему он вёл себя так скромно — просто познавал жизнь с самых низов!
В голове Су Сяои что-то оглушительно зазвенело, грозя окончательно спалить её мыслительный процессор. Единицы, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч... миллионы! Это же три миллиона юаней живыми деньгами на текущем счету! Так брат Линь и впрямь скрытый миллионер! Вот почему он вёл себя так скромно — просто познавал жизнь с самых низов!
У наивной девушки, чья голова была до краев забита аниме-штампами, мгновенно включился режим безумной генерации сюжетов: «Божечки! Наследник корпорации скрывает свою личность ради опыта, терпит унижения от мерзкого начальника, а потом срывает маску, ухмыляется словно Владыка Драконов и швыряется миллионами, открывая свою фирму, чтобы размазать обидчика по стенке?! И я... я оказалась той единственной, кто подарил ему каплю тепла в трудный час, поэтому он решил забрать меня с собой на вершину мира?!»
У наивной девушки, чья голова была до краев забита аниме-штампами, мгновенно включился режим безумной генерации сюжетов: «Божечки! Наследник корпорации скрывает свою личность ради опыта, терпит унижения от мерзкого начальника, а потом срывает маску, ухмыляется словно Владыка Драконов и швыряется миллионами, открывая свою фирму, чтобы размазать обидчика по стенке?! И я... я оказалась той единственной, кто подарил ему каплю тепла в трудный час, поэтому он решил забрать меня с собой на вершину мира?!»
Глядя на её блуждающий, затуманенный мечтами взгляд, Линь Чэ довольно усмехнулся — рыбка заглотила наживку. Ковать железо нужно было не отходя от кассы, и он принялся вдохновенно рисовать перед ней картины светлого будущего:
Глядя на её блуждающий, затуманенный мечтами взгляд, Линь Чэ довольно усмехнулся — рыбка заглотила наживку. Ковать железо нужно было не отходя от кассы, и он принялся вдохновенно рисовать перед ней картины светлого будущего:
— Сяоя, компания только зарождается, а значит, ты станешь одной из её основательниц! Моей правой рукой! Когда мы разрастёмся, станем гигантами и выйдем на биржу, ты превратишься в миллионершу с пакетом стартовых акций! Роскошные тачки, особняки, брендовые сумки, любые эксклюзивные аниме-фигурки — будешь покупать всё, что душа пожелает! И разве тогда тебе придется терпеть кислую рожу этого придурка Чжао Цзиньлуна?
— Сяоя, компания только зарождается, а значит, ты станешь одной из её основательниц! Моей правой рукой! Когда мы разрастёмся, станем гигантами и выйдем на биржу, ты превратишься в миллионершу с пакетом стартовых акций! Роскошные тачки, особняки, брендовые сумки, любые эксклюзивные аниме-фигурки — будешь покупать всё, что душа пожелает! И разве тогда тебе придется терпеть кислую рожу этого придурка Чжао Цзиньлуна?
Эта сладкая речь была идеальной ловушкой для наивного офисного планктона. Одурманенная Сяоя уже вовсю видела себя за рулем красной Феррари: вот она паркуется у огромного особняка, поправляя на плече сумочку от Hermes, а вот с ослепительной улыбкой затмевает всех на встрече выпускников. Она перевела взгляд на «искреннее» лицо Линь Чэ, затем вспомнила бесконечные месяцы беспросветной пахоты сверхурочно и тошнотворную физиономию Чжао Цзиньлуна...
Эта сладкая речь была идеальной ловушкой для наивного офисного планктона. Одурманенная Сяоя уже вовсю видела себя за рулем красной Феррари: вот она паркуется у огромного особняка, поправляя на плече сумочку от Hermes, а вот с ослепительной улыбкой затмевает всех на встрече выпускников. Она перевела взгляд на «искреннее» лицо Линь Чэ, затем вспомнила бесконечные месяцы беспросветной пахоты сверхурочно и тошнотворную физиономию Чжао Цзиньлуна...
Контраст был разительным. С одной стороны — беспросветный ад, с другой — сияющие врата рая. Разве тут есть над чем думать?
Контраст был разительным. С одной стороны — беспросветный ад, с другой — сияющие врата рая. Разве тут есть над чем думать?
— Брат Линь! — Су Сяоя с такой силой грохнула ладошками по столу, что подслушивающие неподалеку коллеги испуганно вздрогнули. В её глазах пылал пожар, кровь кипела от энтузиазма, а щеки залил густой румянец. — Я в деле! Прямо сейчас иду писать по собственному!
— Брат Линь! — Су Сяоя с такой силой грохнула ладошками по столу, что подслушивающие неподалеку коллеги испуганно вздрогнули. В её глазах пылал пожар, кровь кипела от энтузиазма, а щеки залил густой румянец. — Я в деле! Прямо сейчас иду писать по собственному!
Сбросив оцепенение, она вихрем умчалась к своему рабочему месту.
Сбросив оцепенение, она вихрем умчалась к своему рабочему месту.
Линь Чэ смотрел ей вслед, а его губы сами собой растягивались в предвкушающей, почти маниакальной улыбке. Внутри всё пело и плясало.
Линь Чэ смотрел ей вслед, а его губы сами собой растягивались в предвкушающей, почти маниакальной улыбке. Внутри всё пело и плясало.
«Хе-хе, одна готова! Первый инструмент для отмыва денег... кхм, то есть ценный кадр — в кармане! Осталось найти ещё девятерых, и мой великий план по выкачиванию кэшбека можно запускать на полную катушку!»
«Хе-хе, одна готова! Первый инструмент для отмыва денег... кхм, то есть ценный кадр — в кармане! Осталось найти ещё девятерых, и мой великий план по выкачиванию кэшбека можно запускать на полную катушку!»
Не прошло и пары минут, как тяжелая дубовая дверь кабинета Чжао Цзиньлуна вновь с грохотом распахнулась.
Не прошло и пары минут, как тяжелая дубовая дверь кабинета Чжао Цзиньлуна вновь с грохотом распахнулась.
Начальник, только-только сделавший глоток воды, чтобы успокоить расшатанные нервы, от неожиданности поперхнулся и выплюнул всё прямо на стол. Он вскинул голову, уже готовый взорваться бранью, но застыл с открытым ртом. Перед ним стояла Су Сяоя. В точности скопировав недавний жест Линь Чэ, она с размаху влепила ему на стол заявление об увольнении.
Начальник, только-только сделавший глоток воды, чтобы успокоить расшатанные нервы, от неожиданности поперхнулся и выплюнул всё прямо на стол. Он вскинул голову, уже готовый взорваться бранью, но застыл с открытым ртом. Перед ним стояла Су Сяоя. В точности скопировав недавний жест Линь Чэ, она с размаху влепила ему на стол заявление об увольнении.
— Чжао Цзиньлун, ищи себе других рабов! С меня хватит! — рявкнула она и, не дожидаясь ответа, резко развернулась на каблуках. Её уход был исполнен поистине королевского достоинства.
— Чжао Цзиньлун, ищи себе других рабов! С меня хватит! — рявкнула она и, не дожидаясь ответа, резко развернулась на каблуках. Её уход был исполнен поистине королевского достоинства.
Оставшись в полном одиночестве, Чжао Цзиньлун с трясущимися от ярости пальцами указывал на захлопнувшуюся дверь. Его захлестывала волна бессильной злобы.
Оставшись в полном одиночестве, Чжао Цзиньлун с трясущимися от ярости пальцами указывал на захлопнувшуюся дверь. Его захлестывала волна бессильной злобы.
— Бунт?! Вы что, все сговорились?! — орал он в пустоту. — Пара малолетних кретинов! Да вы там с голоду подохнете! Без моей кормушки вы даже теплой теплотрассы не найдёте, чтобы милостыню просить!
— Бунт?! Вы что, все сговорились?! — орал он в пустоту. — Пара малолетних кретинов! Да вы там с голоду подохнете! Без моей кормушки вы даже теплой теплотрассы не найдёте, чтобы милостыню просить!
А тем временем Линь Чэ и успешно перевербованная Су Сяоя уже шагали прочь от стеклянных дверей «Хайцзяо Интертеймент». Сделав глубокий вдох свободы, Линь Чэ почувствовал, как жизнь наполняется красками.
А тем временем Линь Чэ и успешно перевербованная Су Сяоя уже шагали прочь от стеклянных дверей «Хайцзяо Интертеймент». Сделав глубокий вдох свободы, Линь Чэ почувствовал, как жизнь наполняется красками.
— Вперёд, Сяоя! Сейчас твой старший брат покажет тебе, откуда начнется завоевание нашей империи!
— Вперёд, Сяоя! Сейчас твой старший брат покажет тебе, откуда начнется завоевание нашей империи!
— А? Куда мы идём? — заморгала она.
— А? Куда мы идём? — заморгала она.
— В «Башню Столетия».
— В «Башню Столетия».
Девушка судорожно втянула воздух. «Башня Столетия»?! Это же самый элитный бизнес-центр класса «А+» во всем Дунхае! Настоящая архитектурная икона города, где цены на аренду могли довести до инфаркта. Там обитали лишь акулы Уолл-стрит местного разлива да сливки бизнес-элиты, а для обычных корпоративных хомячков вроде неё вход туда был заказан.
Девушка судорожно втянула воздух. «Башня Столетия»?! Это же самый элитный бизнес-центр класса «А+» во всем Дунхае! Настоящая архитектурная икона города, где цены на аренду могли довести до инфаркта. Там обитали лишь акулы Уолл-стрит местного разлива да сливки бизнес-элиты, а для обычных корпоративных хомячков вроде неё вход туда был заказан.
Она нервно сглотнула и робко поинтересовалась:
Она нервно сглотнула и робко поинтересовалась:
— Брат Линь... мы что, правда будем там работать?
— Брат Линь... мы что, правда будем там работать?
— А где же ещё? — невозмутимо вскинул брови Линь Чэ, словно речь шла о покупке кофе. — Не на обочине же нам палатку разбивать?
— А где же ещё? — невозмутимо вскинул брови Линь Чэ, словно речь шла о покупке кофе. — Не на обочине же нам палатку разбивать?
— Но разве все стартапы не начинают с крошечных, заплесневелых каморок в подвалах? — тихо пробормотала она.
— Но разве все стартапы не начинают с крошечных, заплесневелых каморок в подвалах? — тихо пробормотала она.
— Это другие начинают, — Линь Чэ величественно поправил воротник рубашки. — А наша компания должна быть безупречна с первого дня своего существования.
— Это другие начинают, — Линь Чэ величественно поправил воротник рубашки. — А наша компания должна быть безупречна с первого дня своего существования.
Су Сяоя бросила робкий взгляд на его спокойный, как гладь горного озера, профиль, и её благоговение взлетело до небес. Вот что значит истинный наследник империи! Для них правила игры написаны совершенно иначе!
Су Сяоя бросила робкий взгляд на его спокойный, как гладь горного озера, профиль, и её благоговение взлетело до небес. Вот что значит истинный наследник империи! Для них правила игры написаны совершенно иначе!
Спустя полчаса желтое такси плавно затормозило у монументального фасада «Башни Столетия». Су Сяоя запрокинула голову, глядя, как зеркальный фасад небоскреба вонзается в облака, и почувствовала себя крошечной песчинкой у подножия Олимпа. Раньше она лишь бросала завистливые взгляды на это здание, спеша по своим делам, и даже в самых смелых фантазиях не могла представить, что однажды перешагнет его порог в качестве сотрудницы.
Спустя полчаса желтое такси плавно затормозило у монументального фасада «Башни Столетия». Су Сяоя запрокинула голову, глядя, как зеркальный фасад небоскреба вонзается в облака, и почувствовала себя крошечной песчинкой у подножия Олимпа. Раньше она лишь бросала завистливые взгляды на это здание, спеша по своим делам, и даже в самых смелых фантазиях не могла представить, что однажды перешагнет его порог в качестве сотрудницы.
Девушка смущенно опустила взгляд на свои простенькие белые кеды.
Девушка смущенно опустила взгляд на свои простенькие белые кеды.
— Брат Линь... мне кажется, я даже не достойна топтать здешний мрамор.
— Брат Линь... мне кажется, я даже не достойна топтать здешний мрамор.
Линь Чэ обернулся и ободряюще улыбнулся:
Линь Чэ обернулся и ободряюще улыбнулся:
— Выше нос. Запомни, ты — мать-основательница нашей компании. Это здешний мрамор должен благодарить судьбу за то, что ты по нему ступаешь.
— Выше нос. Запомни, ты — мать-основательница нашей компании. Это здешний мрамор должен благодарить судьбу за то, что ты по нему ступаешь.
Стоило им войти в прохладный простор колоссального вестибюля, как к ним тут же поспешил молодой человек в безупречно сидящем деловом костюме и с профессионально-приветливой улыбкой.
Стоило им войти в прохладный простор колоссального вестибюля, как к ним тут же поспешил молодой человек в безупречно сидящем деловом костюме и с профессионально-приветливой улыбкой.
— Прошу прощения, господин Линь? Я — Сяо Ван, агент по недвижимости, мы с вами связывались по телефону.
— Прошу прощения, господин Линь? Я — Сяо Ван, агент по недвижимости, мы с вами связывались по телефону.
— Верно, это я, — кивнул Линь Чэ.
— Верно, это я, — кивнул Линь Чэ.
— Отлично, директор Линь! Прошу за мной, я подготовил для вас всё в лучшем виде, — учтиво произнес Сяо Ван, плавно указывая путь.
— Отлично, директор Линь! Прошу за мной, я подготовил для вас всё в лучшем виде, — учтиво произнес Сяо Ван, плавно указывая путь.
Су Сяоя семенила следом, чувствуя себя Золушкой, случайно забредшей на королевский приём — всё казалось чужим и пугающе роскошным. Скоростной лифт бесшумно скользнул вверх, мягко остановившись на двадцать шестом этаже. Мелодичный звон возвестил о прибытии, и блестящие двери разъехались в стороны, открывая вид на тихий коридор, устланный густым серым ковром.
Су Сяоя семенила следом, чувствуя себя Золушкой, случайно забредшей на королевский приём — всё казалось чужим и пугающе роскошным. Скоростной лифт бесшумно скользнул вверх, мягко остановившись на двадцать шестом этаже. Мелодичный звон возвестил о прибытии, и блестящие двери разъехались в стороны, открывая вид на тихий коридор, устланный густым серым ковром.
— Директор Линь, на этом этаже уже располагаются три компании, но остался свободен один прекрасный блок, выходящий на южную сторону. Около шестисот квадратных метров, и вид просто великолепный, — ворковал Сяо Ван, прикладывая магнитную карту к замку тяжелой стеклянной двери.
— Директор Линь, на этом этаже уже располагаются три компании, но остался свободен один прекрасный блок, выходящий на южную сторону. Около шестисот квадратных метров, и вид просто великолепный, — ворковал Сяо Ван, прикладывая магнитную карту к замку тяжелой стеклянной двери.
Линь Чэ шагнул внутрь и придирчиво огляделся. Помещение действительно было шикарным: сквозь панорамные окна лился мягкий свет, а внизу раскинулся бурлящий мегаполис. Но брови парня слегка сошлись на переносице.
Линь Чэ шагнул внутрь и придирчиво огляделся. Помещение действительно было шикарным: сквозь панорамные окна лился мягкий свет, а внизу раскинулся бурлящий мегаполис. Но брови парня слегка сошлись на переносице.
— Слишком тесно.
— Слишком тесно.
Сяо Ван опешил:
Сяо Ван опешил:
— Простите?
— Простите?
Для любого стартапа шестьсот квадратов были не просто роскошью, а безумием!
Для любого стартапа шестьсот квадратов были не просто роскошью, а безумием!
— К тому же, — Линь Чэ небрежно кивнул в сторону соседней стеклянной перегородки, — я не привык делить этаж с соседями. Шумно.
— К тому же, — Линь Чэ небрежно кивнул в сторону соседней стеклянной перегородки, — я не привык делить этаж с соседями. Шумно.
Будучи тёртым калачом в сфере элитной недвижимости, агент мгновенно всё понял. Этот господин Линь деньгами явно не разбрасывался... точнее, разбрасывался, и ещё как! Улыбка Сяо Вана стала пугающе искренней, обнажив чуть ли не все тридцать два зуба.
Будучи тёртым калачом в сфере элитной недвижимости, агент мгновенно всё понял. Этот господин Линь деньгами явно не разбрасывался... точнее, разбрасывался, и ещё как! Улыбка Сяо Вана стала пугающе искренней, обнажив чуть ли не все тридцать два зуба.
— Вы абсолютно правы, директор Линь! Мое упущение! Знаете, на тридцать восьмом этаже буквально на днях закончился договор аренды у одной крупной корпорации. Сейчас там пустует весь этаж целиком. Желаете взглянуть?
— Вы абсолютно правы, директор Линь! Мое упущение! Знаете, на тридцать восьмом этаже буквально на днях закончился договор аренды у одной крупной корпорации. Сейчас там пустует весь этаж целиком. Желаете взглянуть?
— Веди, — коротко бросил Линь Чэ.
— Веди, — коротко бросил Линь Чэ.
Лифт вновь устремился ввысь. На этот раз за распахнувшимися дверями их ждало нечто грандиозное — колоссальное, ничем не перегороженное пространство. Весь этаж был одной огромной открытой зоной. Четыре стены из чистого стекла дарили невероятный панорамный вид на город, охватывающий все триста шестьдесят градусов. Но самое завораживающее зрелище открывалось на востоке: величественная лента реки Хуанпу, по которой деловито сновали баржи и катера, а на противоположном берегу исполинскими клыками возвышались небоскребы финансового центра, дыша мощью и богатством.
Лифт вновь устремился ввысь. На этот раз за распахнувшимися дверями их ждало нечто грандиозное — колоссальное, ничем не перегороженное пространство. Весь этаж был одной огромной открытой зоной. Четыре стены из чистого стекла дарили невероятный панорамный вид на город, охватывающий все триста шестьдесят градусов. Но самое завораживающее зрелище открывалось на востоке: величественная лента реки Хуанпу, по которой деловито сновали баржи и катера, а на противоположном берегу исполинскими клыками возвышались небоскребы финансового центра, дыша мощью и богатством.
— Общая площадь — две тысячи квадратных метров, — с нескрываемой гордостью возвестил агент. — Премиальная отделка, все коммуникации, включая сверхскоростной интернет, уже подведены. Возможна любая перепланировка под ваши нужды. Это, без преувеличения, один из лучших этажей во всем здании. Потрясающий вид, идеальный фэншуй. Текущая стоимость аренды — шестьсот тысяч юаней в месяц.
— Общая площадь — две тысячи квадратных метров, — с нескрываемой гордостью возвестил агент. — Премиальная отделка, все коммуникации, включая сверхскоростной интернет, уже подведены. Возможна любая перепланировка под ваши нужды. Это, без преувеличения, один из лучших этажей во всем здании. Потрясающий вид, идеальный фэншуй. Текущая стоимость аренды — шестьсот тысяч юаней в месяц.
Су Сяоя стояла как громом пораженная. Словно под гипнозом, она подошла к панорамному окну и уставилась вниз, на игрушечные машинки и свинцовые воды реки. Работать в таком месте... да это всё равно что очутиться в сказке!
Су Сяоя стояла как громом пораженная. Словно под гипнозом, она подошла к панорамному окну и уставилась вниз, на игрушечные машинки и свинцовые воды реки. Работать в таком месте... да это всё равно что очутиться в сказке!
— Это... это место просто гигантское! — выдохнула она, вынырнув из оцепенения, и зашептала Линь Чэ на ухо: — Брат Линь, да мы же тут вдвоём сможем чемпионат по футболу устраивать!
— Это... это место просто гигантское! — выдохнула она, вынырнув из оцепенения, и зашептала Линь Чэ на ухо: — Брат Линь, да мы же тут вдвоём сможем чемпионат по футболу устраивать!
Но тот, казалось, даже не слушал. Неспешно обойдя бескрайние владения, он удовлетворенно кивнул и повернулся к замершему в ожидании агенту:
Но тот, казалось, даже не слушал. Неспешно обойдя бескрайние владения, он удовлетворенно кивнул и повернулся к замершему в ожидании агенту:
— Беру.
— Беру.
— П-простите? — Сяо Вану показалось, что у него начались слуховые галлюцинации.
— П-простите? — Сяо Вану показалось, что у него начались слуховые галлюцинации.
— Я сказал, мы арендуем это место, — безапелляционно отрезал Линь Чэ. — Где договор? Подписываем немедленно.
— Я сказал, мы арендуем это место, — безапелляционно отрезал Линь Чэ. — Где договор? Подписываем немедленно.
Агенту показалось, что с неба прямо ему на голову свалился золотой слиток размером с кирпич. От нахлынувшего счастья у него чуть не подкосились колени. За всю его карьеру это был самый решительный, самый безумный клиент! Не прошло и десяти минут, а он снимает целый этаж не торгуясь!
Агенту показалось, что с неба прямо ему на голову свалился золотой слиток размером с кирпич. От нахлынувшего счастья у него чуть не подкосились колени. За всю его карьеру это был самый решительный, самый безумный клиент! Не прошло и десяти минут, а он снимает целый этаж не торгуясь!
— Да, да, конечно! Директор Линь, прошу, подождите буквально минуту, я мигом! — Его голос дрожал от экстаза. Развернувшись, он чуть ли не бегом бросился к лифту.
— Да, да, конечно! Директор Линь, прошу, подождите буквально минуту, я мигом! — Его голос дрожал от экстаза. Развернувшись, он чуть ли не бегом бросился к лифту.
Су Сяоя в панике задергала Линь Чэ за рукав пиджака.
Су Сяоя в панике задергала Линь Чэ за рукав пиджака.
— Брат Линь! Две тысячи квадратов! Шестьсот тысяч в месяц! — отчаянно зашипела она.
— Брат Линь! Две тысячи квадратов! Шестьсот тысяч в месяц! — отчаянно зашипела она.
Линь Чэ лишь невозмутимо отмахнулся, всем своим видом излучая абсолютный контроль над ситуацией.
Линь Чэ лишь невозмутимо отмахнулся, всем своим видом излучая абсолютный контроль над ситуацией.
— Деньги — это пыль, — изрек он, устремив задумчивый взор на реку за окном. — Рабочая атмосфера — вот что по-настоящему важно. Она определяет настроение сотрудников. А только счастливый человек способен рождать гениальные идеи.
— Деньги — это пыль, — изрек он, устремив задумчивый взор на реку за окном. — Рабочая атмосфера — вот что по-настоящему важно. Она определяет настроение сотрудников. А только счастливый человек способен рождать гениальные идеи.
В то время как мысленно он потирал руки: «Хорошая атмосфера означает отличное настроение и крепкое здоровье сотрудников! А их высокое здоровье — это гарантия моего кэшбека от Системы! Всё ради моих сладеньких денюжек!»
В то время как мысленно он потирал руки: «Хорошая атмосфера означает отличное настроение и крепкое здоровье сотрудников! А их высокое здоровье — это гарантия моего кэшбека от Системы! Всё ради моих сладеньких денюжек!»
Су Сяоя же, глядя на его мужественный профиль и прямую, как у полководца, спину, вновь пала жертвой его харизмы. Вот он — масштаб мышления! Пока она, как мелочная торговка, трясется над копейками, её босс печётся о душевном благополучии и вдохновении своих подчиненных! Вот как выглядят люди, творящие историю!
Су Сяоя же, глядя на его мужественный профиль и прямую, как у полководца, спину, вновь пала жертвой его харизмы. Вот он — масштаб мышления! Пока она, как мелочная торговка, трясется над копейками, её босс печётся о душевном благополучии и вдохновении своих подчиненных! Вот как выглядят люди, творящие историю!
Внезапно она поняла, что увольнение было самым правильным решением в её жизни. Жизнь коротка: выберешь не того босса — и это станет твоей тюрьмой. А с правильным начальником жизнь превращается в один сплошной чит-код.
Внезапно она поняла, что увольнение было самым правильным решением в её жизни. Жизнь коротка: выберешь не того босса — и это станет твоей тюрьмой. А с правильным начальником жизнь превращается в один сплошной чит-код.

Комментарии

Загрузка...