Эпоха Цинь, времена Цинь Шихуанди.
Эпоха Цинь, времена Цинь Шихуанди.
Цинь Шихуанди смотрел на фигуру с кошачьими ушками, переводя взгляд на комментарии, и его глаза опасно сузились. — Невозможно. Не может это снова оказаться мужчина. Вряд ли у мужчины могут быть такие тонкие руки и талия.
Цинь Шихуанди смотрел на фигуру с кошачьими ушками, переводя взгляд на комментарии, и его глаза опасно сузились. — Невозможно. Не может это снова оказаться мужчина. Вряд ли у мужчины могут быть такие тонкие руки и талия.
Однако, читая дальше, Цинь Шихуанди почувствовал неладное. — Неужели правда парень? Почему эти люди из будущего так уверены?
Однако, читая дальше, Цинь Шихуанди почувствовал неладное. — Неужели правда парень? Почему эти люди из будущего так уверены?
Эпоха У-ди династии Хань.
Эпоха У-ди династии Хань.
У-ди, глядя на танцующий силуэт и читая чат, буквально лишился дара речи. Затем он резко хлопнул по столу и вскочил:
У-ди, глядя на танцующий силуэт и читая чат, буквально лишился дара речи. Затем он резко хлопнул по столу и вскочил:
— Это – мужчина?! Быть того не может! Мы повидали немало танцовщиц и благородных дев, и эти белые нежные ноги и руки никак не могут принадлежать мужчине. В этот раз Мы точно не ошиблись! — Лю Чэ замолчал, его лицо выражало непоколебимую уверенность, а взгляд был полон решимости.
— Это – мужчина?! Быть того не может! Мы повидали немало танцовщиц и благородных дев, и эти белые нежные ноги и руки никак не могут принадлежать мужчине. В этот раз Мы точно не ошиблись! — Лю Чэ замолчал, его лицо выражало непоколебимую уверенность, а взгляд был полон решимости.
Эпоха Тай-цзуна династии Тан.
Эпоха Тай-цзуна династии Тан.
Ли Шиминь, глядя на экран, нахмурился и погрузился в глубокие раздумья. — Неужели мужчина? Если так, то Мы начинаем подозревать, что у потомков есть какое-то темное искусство по смене пола.
Ли Шиминь, глядя на экран, нахмурился и погрузился в глубокие раздумья. — Неужели мужчина? Если так, то Мы начинаем подозревать, что у потомков есть какое-то темное искусство по смене пола.
Эпоха Чэн-цзу династии Мин.
Эпоха Чэн-цзу династии Мин.
Чжу Ди, разменявший шестой десяток, к танцам был равнодушен, но спор о поле танцора его задел. Он оглядел своих министров: кто-то откровенно любовался, кто-то мучительно размышлял. Заметив взгляд императора, все тут же понурили головы. Чжу Ди хотел было выцепить кого-нибудь из толпы и устроить допрос, но, видя их робость, передумал.
Чжу Ди, разменявший шестой десяток, к танцам был равнодушен, но спор о поле танцора его задел. Он оглядел своих министров: кто-то откровенно любовался, кто-то мучительно размышлял. Заметив взгляд императора, все тут же понурили головы. Чжу Ди хотел было выцепить кого-нибудь из толпы и устроить допрос, но, видя их робость, передумал.
В этот момент его внимание привлек человек в синем халате, стоящий в углу. Тот, игнорируя тяжелый взгляд правителя, спокойно продолжал созерцать экран.
В этот момент его внимание привлек человек в синем халате, стоящий в углу. Тот, игнорируя тяжелый взгляд правителя, спокойно продолжал созерцать экран.
— Юй Цянь! Хорош ли танец? — Окликнул его император.
— Юй Цянь! Хорош ли танец? — Окликнул его император.
Почувствовав на себе внимание, Юй Цянь не спеша перевел взгляд на Чжу Ди. — Отвечаю Вашему Величеству: танец исполнен мастерски, и музыка чудесна. Она превосходит многие мелодии нашей Великой Мин.
Почувствовав на себе внимание, Юй Цянь не спеша перевел взгляд на Чжу Ди. — Отвечаю Вашему Величеству: танец исполнен мастерски, и музыка чудесна. Она превосходит многие мелодии нашей Великой Мин.
— Ну и ну! Все чиновники глаза поднять боятся, и только ты, Юй Цянь, такой смелый, — усмехнулся Чжу Ди.
— Ну и ну! Все чиновники глаза поднять боятся, и только ты, Юй Цянь, такой смелый, — усмехнулся Чжу Ди.
Юй Цянь ответил с достоинством:
Юй Цянь ответил с достоинством:
— Государь, разве танцы на экране не для того созданы, чтобы ими любовались? Не думаю, что мое восхищение – это преступление.
— Государь, разве танцы на экране не для того созданы, чтобы ими любовались? Не думаю, что мое восхищение – это преступление.
Император Юнлэ рассмеялся. — Ладно, Юй Цянь, храбрости тебе не занимать. Молодость – прекрасная пора, когда ничего не боишься. Наказывать я тебя не стану, но ответь: как думаешь, мужчина там или женщина?
Император Юнлэ рассмеялся. — Ладно, Юй Цянь, храбрости тебе не занимать. Молодость – прекрасная пора, когда ничего не боишься. Наказывать я тебя не стану, но ответь: как думаешь, мужчина там или женщина?
Юй Цянь еще раз взглянул на танцора, сопоставил это с комментариями и решил довериться людям из будущего. — Государь, полагаю, это мужчина.
Юй Цянь еще раз взглянул на танцора, сопоставил это с комментариями и решил довериться людям из будущего. — Государь, полагаю, это мужчина.
Такой ответ заинтриговал Юнлэ. — О? И каковы же причины? С чего ты взял, что это мужчина? Мне вот кажется, что женщина.
Такой ответ заинтриговал Юнлэ. — О? И каковы же причины? С чего ты взял, что это мужчина? Мне вот кажется, что женщина.
— Не знаю, государь, — продолжал Юй Цянь. — Но сердце подсказывает мне, что это парень.
— Не знаю, государь, — продолжал Юй Цянь. — Но сердце подсказывает мне, что это парень.
Эпоха Троецарствия.
Эпоха Троецарствия.
Цао Цао смотрел на экран со сложным выражением лица, в его взгляде читалось хищное восхищение. — Какой прекрасный танец. Мне нравится. Неважно, мужчина это или женщина – передо мной истинная красота. Этот танец даже лучше того, что исполнял тот юноша в прошлый раз.
Цао Цао смотрел на экран со сложным выражением лица, в его взгляде читалось хищное восхищение. — Какой прекрасный танец. Мне нравится. Неважно, мужчина это или женщина – передо мной истинная красота. Этот танец даже лучше того, что исполнял тот юноша в прошлый раз.
Стоявший на страже Сюй Чу, услышав слова господина, впал в ступор. С каких это пор у его господина появились такие... специфические наклонности?
Стоявший на страже Сюй Чу, услышав слова господина, впал в ступор. С каких это пор у его господина появились такие... специфические наклонности?
Римская империя, эпоха Нерона.
Римская империя, эпоха Нерона.
Нерон в своем новом дворце взирал на экран с обожанием. — Великолепно! Это куда лучше телодвижений моих оркестрантов. Вот это я понимаю – красота! Будь это возможно, я бы сделал это своей императрицей, и пол тут – не помеха!
Нерон в своем новом дворце взирал на экран с обожанием. — Великолепно! Это куда лучше телодвижений моих оркестрантов. Вот это я понимаю – красота! Будь это возможно, я бы сделал это своей императрицей, и пол тут – не помеха!
«Видео подходило к концу. Внезапно раздался тихий мужской голос:»
«Видео подходило к концу. Внезапно раздался тихий мужской голос:»
– ...Братишки, ну как я станцевал?
– ...Братишки, ну как я станцевал?
— Братишка, станцевал супер! Не хочешь заскочить ко мне, пообщаемся поближе?
— Братишка, станцевал супер! Не хочешь заскочить ко мне, пообщаемся поближе?
— Бро, ты просто красавец!
— Бро, ты просто красавец!
— Мамочка!
— Мамочка!
Эпоха Троецарствия.
Эпоха Троецарствия.
Цао Цао нахмурился. Спустя долгое время он выдавил фразу, от которой Сюй Чу в ужасе отпрянул на три шага:
Цао Цао нахмурился. Спустя долгое время он выдавил фразу, от которой Сюй Чу в ужасе отпрянул на три шага:
— Хм, а мужчина – это, кажется, тоже неплохо.
— Хм, а мужчина – это, кажется, тоже неплохо.
Эпоха Тай-цзуна династии Тан.
Эпоха Тай-цзуна династии Тан.
Ли Шиминь лишился дара речи. Он не знал, что сказать. Спустя десять минут оцепенения он лишь тихо проронил:
Ли Шиминь лишился дара речи. Он не знал, что сказать. Спустя десять минут оцепенения он лишь тихо проронил:
— Похоже, у потомков и впрямь есть черная магия. Чтобы такая красавица оказалась мужчиной... Мы такого за всю жизнь не видели.
— Похоже, у потомков и впрямь есть черная магия. Чтобы такая красавица оказалась мужчиной... Мы такого за всю жизнь не видели.
Эпоха У-ди династии Хань.
Эпоха У-ди династии Хань.
Император застыл на месте, его лицо залило краской от гнева и смущения. — Мы с рождения в императорской семье, видели тысячи благородных дев и умудрились дважды попасться на удочку этих парней из будущего! Что с ними не так?!
Император застыл на месте, его лицо залило краской от гнева и смущения. — Мы с рождения в императорской семье, видели тысячи благородных дев и умудрились дважды попасться на удочку этих парней из будущего! Что с ними не так?!
Спустя мгновение гнев сменился тревогой. — Если юноши там все такие, то кто будет защищать страну? Неужели это не приведет к беде? — Недоумевал Лю Чэ.
Спустя мгновение гнев сменился тревогой. — Если юноши там все такие, то кто будет защищать страну? Неужели это не приведет к беде? — Недоумевал Лю Чэ.
Эпоха Цинь, времена Цинь Шихуанди.
Эпоха Цинь, времена Цинь Шихуанди.
Цинь Шихуанди смотрел на экран в полном непонимании. — Как это может быть не женщина? Неужели у Нас, Единственного, проблемы со зрением? Дважды! Дважды Мы не смогли отличить мужчину от женщины! Эй, позвать лекаря! Глаза Нас подводят.
Цинь Шихуанди смотрел на экран в полном непонимании. — Как это может быть не женщина? Неужели у Нас, Единственного, проблемы со зрением? Дважды! Дважды Мы не смогли отличить мужчину от женщины! Эй, позвать лекаря! Глаза Нас подводят.
Эпоха Чэн-цзу династии Мин.
Эпоха Чэн-цзу династии Мин.
Чжу Ди посмотрел на Юй Цяня, который заметно расслабился. — Как ты это понял? Откуда такая уверенность и точность в предчувствиях?
Чжу Ди посмотрел на Юй Цяня, который заметно расслабился. — Как ты это понял? Откуда такая уверенность и точность в предчувствиях?
Министры и чиновники Внутреннего кабинета пребывали в шоке, но втайне восхитились Юй Цянем. Сами они, прожженные политики и интриганы, в очередной раз спасовали перед фембоем.
Министры и чиновники Внутреннего кабинета пребывали в шоке, но втайне восхитились Юй Цянем. Сами они, прожженные политики и интриганы, в очередной раз спасовали перед фембоем.
Эпоха Лю Бана династии Хань.
Эпоха Лю Бана династии Хань.
Лю Бан перестал жевать. Лицо его оставалось спокойным, но он видел, как его министры, до этого хранившие молчание, теперь стояли с разинутыми ртами. У некоторых челюсть отвисла так, что туда влезло бы куриное яйцо.
Лю Бан перестал жевать. Лицо его оставалось спокойным, но он видел, как его министры, до этого хранившие молчание, теперь стояли с разинутыми ртами. У некоторых челюсть отвисла так, что туда влезло бы куриное яйцо.
Видео закончилось. Цзян Тянь тем временем включил режим «Не беспокоить», проигнорировал уведомления о донатах и перешел к следующему ролику.
Видео закончилось. Цзян Тянь тем временем включил режим «Не беспокоить», проигнорировал уведомления о донатах и перешел к следующему ролику.
«Минутка исторических фактов: Великий Маг Лю Сю».
«Минутка исторических фактов: Великий Маг Лю Сю».
«Прозвище „Великий Маг“ закрепилось за основателем Восточной Хань, Лю Сю, после битвы при Куньяне. Тогда он с несколькими тысячами воинов разгромил сорокатысячную армию Ван Мана. По легенде, в тот день с небес падали метеориты, буквально размозжившие войско противника. Вдобавок ко всему начались сели и наводнения, из-за чего власть Ван Мана рассыпалась в прах».
«Прозвище „Великий Маг“ закрепилось за основателем Восточной Хань, Лю Сю, после битвы при Куньяне. Тогда он с несколькими тысячами воинов разгромил сорокатысячную армию Ван Мана. По легенде, в тот день с небес падали метеориты, буквально размозжившие войско противника. Вдобавок ко всему начались сели и наводнения, из-за чего власть Ван Мана рассыпалась в прах».
«Потому в народе его ласково прозвали Великим Магом. Это одна из самых известных исторических баек. Но на самом деле титул мага – результат полной мифологизации событий».
«Потому в народе его ласково прозвали Великим Магом. Это одна из самых известных исторических баек. Но на самом деле титул мага – результат полной мифологизации событий».
«В „Хоу Ханьшу“ упоминаются падающие на лагерь звезды, но это не были настоящие метеориты. Скорее, это была попытка создать образ божественного заступничества перед восшествием Лю Сю на престол. Никакие камни с неба армию Ван Мана не уничтожали».
«В „Хоу Ханьшу“ упоминаются падающие на лагерь звезды, но это не были настоящие метеориты. Скорее, это была попытка создать образ божественного заступничества перед восшествием Лю Сю на престол. Никакие камни с неба армию Ван Мана не уничтожали».
«Проигрыш был обусловлен тем, что командующие Ван Мана просто не умели воевать. Да и число в четыреста тысяч солдат, скорее всего, сильно завышено. В древности любили приписать лишний нолик, заявляя о „миллионных армиях“ для устрашения».
«Проигрыш был обусловлен тем, что командующие Ван Мана просто не умели воевать. Да и число в четыреста тысяч солдат, скорее всего, сильно завышено. В древности любили приписать лишний нолик, заявляя о „миллионных армиях“ для устрашения».
«Так что история про Великого Мага хороша для развлечения, но в реальной истории она не выдерживает критики. Метеорит – фактор непредсказуемый. С чего бы ему падать именно туда, куда нужно Лю Сю?»
«Так что история про Великого Мага хороша для развлечения, но в реальной истории она не выдерживает критики. Метеорит – фактор непредсказуемый. С чего бы ему падать именно туда, куда нужно Лю Сю?»
«Победа в той войне – заслуга полководческого таланта Лю Сю и бездарности его оппонентов. Все просто. На этом историческая справка окончена. В следующей серии обсудим: был ли Ван Ман попаданцем?»
«Победа в той войне – заслуга полководческого таланта Лю Сю и бездарности его оппонентов. Все просто. На этом историческая справка окончена. В следующей серии обсудим: был ли Ван Ман попаданцем?»
— Если честно, я тоже сначала не поверил. Где это видано, чтобы метеориты летали по приказу? Да еще и точно в лагерь врага. Смех да и только.
— Если честно, я тоже сначала не поверил. Где это видано, чтобы метеориты летали по приказу? Да еще и точно в лагерь врага. Смех да и только.
— Сказать по правде, я об этом и не знал, но звучит как полная чушь. Кто в это верит? Для прикола – сойдет, но верить в это всерьез – это уже слишком.
— Сказать по правде, я об этом и не знал, но звучит как полная чушь. Кто в это верит? Для прикола – сойдет, но верить в это всерьез – это уже слишком.
— Да просто Гуан-у-ди сам по себе был крут, вот и всё. Остальное – сказки.
— Да просто Гуан-у-ди сам по себе был крут, вот и всё. Остальное – сказки.
Восточная Хань, эпоха Гуан-у-ди.
Восточная Хань, эпоха Гуан-у-ди.
Лю Сю смотрел на экран, чувствуя себя полным дураком. — Нет, ну я же просто хотел создать видимость божественного предначертания... Почему потомки решили, что метеориты перебили всё войско? Это же, по сути, обесценивает мои собственные заслуги! — Недоумевал император.
Лю Сю смотрел на экран, чувствуя себя полным дураком. — Нет, ну я же просто хотел создать видимость божественного предначертания... Почему потомки решили, что метеориты перебили всё войско? Это же, по сути, обесценивает мои собственные заслуги! — Недоумевал император.

Комментарии

Загрузка...