— Хината, ты видела? Твоя младшая сестра уже превзошла тебя в Дзюкене. Чем ты вообще занимаешься? — Хиаши Хьюга с явным недовольством и ледяной строгостью в голосе смотрел на старшую дочь.
— Отец... — Хината понурила голову, робко сжимая кулачки и не смея вымолвить слова в своё оправдание.
— Э-эх! — В конце концов Хиаши лишь тяжело вздохнул. Старшая дочь была совершенно безнадёжна.
«Птица в клетке... Похоже, скоро придётся сделать выбор». Глядя на Ханаби, которая на равных обменивалась ударами на площадке, а затем на притихшую от страха старшую дочь, Хиаши чувствовал, как чаша весов в его душе окончательно склоняется.
«Подожду ещё немного. Посмотрим, изменится ли она после выпуска из Академии. Если нет, останется только наложить печать Птицы в клетке. Ради клана Хьюга это необходимая жертва!» В глазах Хиаши застыл безжалостный холод.
Вскоре силёнки юной Ханаби иссякли. Задыхаясь, она уже не поспевала за выверенными движениями Неджи.
— Достаточно, возвращайся, Ханаби, — подозвал дочь Хиаши, после чего перевёл взгляд на мальчика: — Неджи, ты со дня на день оканчиваешь Академию. Смотри, на миссиях не опозорь имя Хьюга!
— Я всё понимаю, господин патриарх, — склонил голову Неджи.
Глядя на его смирение, Хиаши остался доволен. Ему казалось, что наказание печатью Птицы в клетке возымело должный эффект — раньше Неджи ни за что не стал бы вести себя столь покорно.
Когда троица удалилась, Неджи для вида ещё немного отработал базовые движения Дзюкена и покинул тренировочную зону.
Все приёмы, доступные Побочной ветви, он освоил давным-давно. Лишь нехватка запасов чакры не позволяла некоторым техникам раскрыть истинную сокрушительную мощь.
Даже суть абсолютной защиты — Кайтена, секрета Главной ветви — он уже сумел разгадать. До полного овладения этой техникой оставались считаные дни.
«В этих выпадах Дзюкена нет ничего сложного, зачем долбить их целыми днями без продыху? Какой в этом смысл?» — Неджи считал, что куда полезнее потратить время на другие направления, ведь клан Хьюга вполне мог сражаться и обычным ниндзюцу.
— Неджи! — окликнул его чей-то голос на полпути к дому.
Неджи обернулся и увидел представителя Главной ветви — мужчину на вид лет сорока.
— Старейшина Кейсуке, — с неизменным выражением лица поклонился юноша.
Мужчина по имени Кейсуке Хьюга с порога заговорил тоном допроса:
— Неджи, до меня дошли слухи, что в последнее время ты сблизился с сиротой из клана Учиха?
Неджи спокойно ответил:
— Да, старейшина Кейсуке. Я считаю его достойным соперником, по которому удобно оценивать собственный рост.
Кейсуке смерил его холодным взглядом:
— Хм! Какая польза от сироты клана Учиха, растерявшего всё наследие предков? Неджи, прекрати с ним общаться. Учихи — проклятый род. Дружба с ними никогда не доводит до добра. Не вздумай навредить клану Хьюга из-за своих глупостей.
— Я понял, старейшина Кейсуке, — с трудом подавил бушующую внутри ярость Неджи.
— Надеюсь, ты действительно понял. Иначе тебе ведь вряд ли захочется вновь испытать на себе действие Птицы в клетке? — Кейсуке Хьюга осклабился в жестокой ухмылке.
Неджи молча опустил голову и не проронил ни слова, пока Кейсуке не скрылся из виду. Лишь тогда он неспешно побрёл к своему дому.
Едва переступив порог, Неджи выпустил эмоции наружу: вены вокруг его висков вздулись, Бьякуган активировался от бешеного гнева, а зубы сжались с глухим скрежетом.
«Птица в клетке! Отлично, просто отлично... Никто из вас, тварей, не уйдёт!» Глаза Неджи пылали неприкрытой жаждой убийства.
Проведя несколько месяцев в статусе раба, он накопил в себе столько ярости, что она грозила выплеснуться через край.
Ему порой казалось, что он перестаёт быть собой — прежний он никогда бы не допустил подобных мыслей.
«Да уж, воистину: окружение делает из человека чудовище...» — вздохнул Неджи, ничуть не заботясь о том, что его рассудок подвергся деформации.
Да и кто в этом мире шиноби был нормальным? У каждого здесь имелся свой диагноз.
У тех, у кого болезнь зашла слишком далеко, судьбы походили на судьбы Итачи Учихи или Обито Учихи; у тех, кто пострадал меньше, душевные раны напоминали нынешнее состояние Саске Учихи или Наруто Узумаки.
Случай самого Неджи на общем фоне даже не выглядел тяжёлым — так, средняя степень паршивости.
К тому же, пусть формально он и звался членом клана Хьюга, на деле являлся не более чем домашним рабом.
И что прикажете делать рабу? Тешить себя сказками о том, что «все мы одна семья»? Нынешний Неджи органически не переваривал эту ложь.
Хуже всего было то, что теперь при каждом взгляде на надменные, исполненные мнимого превосходства физиономии Главной ветви внутри Неджи поднималась неукротимая волна свирепой ненависти. Ему отчаянно хотелось заклеймить каждого из них печатью Птицы в клетке, подвергнуть изощрённым пыткам, а затем раздавить их черепа в пыль.
После предупреждения старейшины контакты с Саске пришлось сократить.
Они не оборвали связь вовсе, а просто ушли в глубокое подполье.
Неджи перестал наведываться на тренировочные площадки клана Учиха. С помощью Бьякугана он нашёл безлюдный, заброшенный пустырь, где принялся тайком осваивать медицинские техники.
Надо отдать должное Бьякугану: обладатели этих глаз осваивали ирьёниндзюцу с невероятной скоростью. Начав с абсолютного нуля, Неджи меньше чем за месяц овладел техникой ранга B — «Тонким извлечением болезни» — и техникой ранга C — «Стимуляцией регенерации».
Во всяком случае, пересадка конечностей пойманным на полигоне мелким зверькам проходила у него без малейших запинок.
Время текло незаметно, и вот настал канун выпускного дня.
Классный руководитель, Кёхэй Оомори, вёл свой последний урок.
— На этом последнем занятии я хочу, чтобы каждый из вас навсегда запечатлел в сердце Волю Огня нашей Конохи: «Там, где кружится листва, вспыхивает пламя. Пламя будет освещать селение и взращивать новые зелёные побеги». Именно эта сияющая Воля Огня ведёт вперёд поколение за поколением шиноби Листа!
Сидящие за партами ученики слушали пламенную речь наставника с горящими глазами, предвкушая, как совсем скоро станут истинными наследниками великой Воли Огня!
Неджи, внимая этим словам, послушно натянул на лицо выражение лёгкого восторга и воодушевления. Он не мог позволить себе выглядеть безразличным — игра требовала безупречной маски.
На самом же деле от этих речей о Воле Огня его буквально воротило: красивые сказки, не имеющие ничего общего с реальностью.
Эта пресловутая Воля Огня во всеуслышание заявляла о защите детей, но на деле деревня пачками швыряла детей в мясорубку войны.
Воля Огня призывала людей любить друг друга и жить как одна большая семья — так почему же она веками закрывала глаза на порядки клана Хьюга? Неужели клан Хьюга стоял выше Конохи и самой Воли Огня? Или, быть может, людьми Конохи считалась исключительно Главная ветвь, а Побочная ветвь шиноби Листа вовсе не являлась?
Неджи, загнанный в положение бесправного раба, не имел никакого права вливаться в эту лицемерную философию и кого-то там любить.
Повсюду твердят о Воле Огня и братстве деревни, но почему в клане Хьюга до сих пор процветает проклятая Птица в клетке, низводящая соклановцев до уровня скота? Почему Коноха пальцем не пошевелила, чтобы хоть как-то ограничить этот произвол? Неужели не могла?
Разумеется, могла. Разве клан Учиха не был куда могущественнее Хьюга? И всё равно Данзо без труда перебил их всех руками Итачи Учихи.
Данзо прямо заявлял: даже если бы Итачи отказался марать руки, Коноха стёрла бы Учих в порошок своими силами.
Обращение людей в рабов — далеко не то, как поступают члены «одной семьи».
Для Неджи и всей Побочной ветви эта «Воля Огня» годилась лишь на то, чтобы послушать и забыть. Если бы кто-то в его присутствии всерьёз заговорил об этих идеалах, Неджи хохотал бы над наивным дураком два с половиной года подряд.
Стоило Неджи хоть немного задуматься, как и деревня Скрытого Листа, и весь клан Хьюга начинали вызывать у него одинаковое, омерзительное чувство тошноты.
Разница заключалась лишь в оттенках этой грязи.
#

Комментарии

Загрузка...