В первый день учебы после октябрьских праздников Чжун Юй буквально светился от счастья — пожалуй, ярче всех в классе. На его лице играла такая восторженная улыбка, что казалось, столкнись он сейчас в коридоре с классным руководителем, то непременно приобнял бы его за плечи и завел душевный разговор.
В первый день учебы после октябрьских праздников Чжун Юй буквально светился от счастья — пожалуй, ярче всех в классе. На его лице играла такая восторженная улыбка, что казалось, столкнись он сейчас в коридоре с классным руководителем, то непременно приобнял бы его за плечи и завел душевный разговор.
А причина была проста: за эти семь дней каникул он наконец-то встретился в реальной жизни со своей интернет-подружкой.
А причина была проста: за эти семь дней каникул он наконец-то встретился в реальной жизни со своей интернет-подружкой.
— Серьезно, болтать вживую куда круче, чем строчить сообщения или записывать голосовухи, — восторженно вещал Чжун Юй сидевшему перед ним старосте, Лу Чэну. — Особенно когда она вот так на тебя смотрит... глаз не сводит!
— Серьезно, болтать вживую куда круче, чем строчить сообщения или записывать голосовухи, — восторженно вещал Чжун Юй сидевшему перед ним старосте, Лу Чэну. — Особенно когда она вот так на тебя смотрит... глаз не сводит!
Чэнь Цзюньцянь только-только вернулся с дежурства у школьных ворот и сразу застал эту сцену. Заметив подошедшего друга, Чжун Юй так и засиял, явно готовый завести пластинку по второму кругу.
Чэнь Цзюньцянь только-только вернулся с дежурства у школьных ворот и сразу застал эту сцену. Заметив подошедшего друга, Чжун Юй так и засиял, явно готовый завести пластинку по второму кругу.
Лу Чэн, правда, слушал его с довольно кислым лицом, на котором так и читалось: «Рад за тебя, конечно, но я-то вообще ни разу не встречался».
Лу Чэн, правда, слушал его с довольно кислым лицом, на котором так и читалось: «Рад за тебя, конечно, но я-то вообще ни разу не встречался».
— Ну и как все прошло? Куда вы ходили? — спросил Чэнь Цзюньцянь, усаживаясь на свое место.
— Ну и как все прошло? Куда вы ходили? — спросил Чэнь Цзюньцянь, усаживаясь на свое место.
— Сначала перекусили, потом погуляли... А под конец даже зашли к ней домой ненадолго. Она родителям представила меня как одноклассника!
— Сначала перекусили, потом погуляли... А под конец даже зашли к ней домой ненадолго. Она родителям представила меня как одноклассника!
Хотя каникулы уже закончились, Чжун Юй до сих пор пребывал в сладких грезах. Он мечтательно распластался по парте и забормотал:
Хотя каникулы уже закончились, Чжун Юй до сих пор пребывал в сладких грезах. Он мечтательно распластался по парте и забормотал:
— Я ей рассказал, что мы скоро едем в уезд Цзинсянь на осеннюю экскурсию. Жаль, у них в этот день уроки, а то могли бы пересечься.
— Я ей рассказал, что мы скоро едем в уезд Цзинсянь на осеннюю экскурсию. Жаль, у них в этот день уроки, а то могли бы пересечься.
— Кхм-кхм! — Лу Чэн принял официальный вид. — Как староста класса, спешу напомнить: самовольно отставать от группы во время экскурсии строго-настрого запрещено. Даже в свободное время мы обязаны находиться строго в обозначенных учителем границах и передвигаться группами как минимум по два человека.
— Кхм-кхм! — Лу Чэн принял официальный вид. — Как староста класса, спешу напомнить: самовольно отставать от группы во время экскурсии строго-настрого запрещено. Даже в свободное время мы обязаны находиться строго в обозначенных учителем границах и передвигаться группами как минимум по два человека.
— Эх, если мы не увидимся, то какой вообще смысл в этой поездке?.. — уныло вздохнул Чжун Юй.
— Эх, если мы не увидимся, то какой вообще смысл в этой поездке?.. — уныло вздохнул Чжун Юй.
Проигнорировав напускные страдания приятеля, Чэнь Цзюньцянь повернулся к Лу Чэну:
Проигнорировав напускные страдания приятеля, Чэнь Цзюньцянь повернулся к Лу Чэну:
— Так график поездки уже утвердили?
— Так график поездки уже утвердили?
— Ага, классный руководитель должен объявить на первом уроке. Едем в эту пятницу. Выезд в семь утра на экскурсионных автобусах, где-то к половине десятого будем на месте. Обедаем там же, в половине четвертого выезжаем обратно и часам к шести вернемся в школу.
— Ага, классный руководитель должен объявить на первом уроке. Едем в эту пятницу. Выезд в семь утра на экскурсионных автобусах, где-то к половине десятого будем на месте. Обедаем там же, в половине четвертого выезжаем обратно и часам к шести вернемся в школу.
— Понятно.
— Понятно.
Особого трепета перед предстоящей экскурсией Чэнь Цзюньцянь не испытывал. Местные школьники бывали в уезде Цзинсянь, на горах Хуаньшань и в парке развлечений «FantaWild» в Уху так часто, что эти места давно намозолили глаза и растеряли всякую прелесть новизны. К тому же радость поездки изрядно омрачалась неизбежной обязанностью писать после нее путевой очерк.
Особого трепета перед предстоящей экскурсией Чэнь Цзюньцянь не испытывал. Местные школьники бывали в уезде Цзинсянь, на горах Хуаньшань и в парке развлечений «FantaWild» в Уху так часто, что эти места давно намозолили глаза и растеряли всякую прелесть новизны. К тому же радость поездки изрядно омрачалась неизбежной обязанностью писать после нее путевой очерк.
Впрочем, поездка заменяла собой целый день нудных уроков, что приравнивалось к внезапному выходному. Поэтому, когда классный руководитель официально зачитал расписание и правила безопасности, класс взорвался восторженным гулом.
Впрочем, поездка заменяла собой целый день нудных уроков, что приравнивалось к внезапному выходному. Поэтому, когда классный руководитель официально зачитал расписание и правила безопасности, класс взорвался восторженным гулом.
— И последнее! — строго добавил учитель. — Никакой электроники. Мобильники, фотоаппараты, приставки — все оставляем дома. Если у кого-то найду, забирать будете вместе с родителями из моего кабинета.
— И последнее! — строго добавил учитель. — Никакой электроники. Мобильники, фотоаппараты, приставки — все оставляем дома. Если у кого-то найду, забирать будете вместе с родителями из моего кабинета.
Оставив напоследок эту грозную угрозу, учитель неторопливо удалился — как раз прозвенел звонок с первого урока.
Оставив напоследок эту грозную угрозу, учитель неторопливо удалился — как раз прозвенел звонок с первого урока.
Чэнь Цзюньцянь по привычке поднялся из-за парты, собираясь пойти к лестничному пролету в конце коридора, где его ждала Чжу Ваньюнь. Однако на полпути его нагнала Линь Му.
Чэнь Цзюньцянь по привычке поднялся из-за парты, собираясь пойти к лестничному пролету в конце коридора, где его ждала Чжу Ваньюнь. Однако на полпути его нагнала Линь Му.
— Цяньцянь!
— Цяньцянь!
— Да? Что-то случилось?
— Да? Что-то случилось?
— Мы же в пятницу едем, да? Ты свободен в четверг вечером? За мной заедет мама, давай вместе сходим в супермаркет за вкусняшками?
— Мы же в пятницу едем, да? Ты свободен в четверг вечером? За мной заедет мама, давай вместе сходим в супермаркет за вкусняшками?
Школьное руководство могло сколько угодно воевать с гаджетами, но запретить детям брать с собой еду оно не решалось. В итоге любая школьная экскурсия превращалась в негласное состязание: выпросить у родителей побольше денег, забить рюкзак снеками под завязку, а потом всю дорогу безостановочно хрустеть и жевать.
Школьное руководство могло сколько угодно воевать с гаджетами, но запретить детям брать с собой еду оно не решалось. В итоге любая школьная экскурсия превращалась в негласное состязание: выпросить у родителей побольше денег, забить рюкзак снеками под завязку, а потом всю дорогу безостановочно хрустеть и жевать.
Да и как иначе? Дорога предстояла неблизкая, и надо же было хоть чем-то себя занять в пути.
Да и как иначе? Дорога предстояла неблизкая, и надо же было хоть чем-то себя занять в пути.
— Отличная идея, давай, — согласился Чэнь Цзюньцянь.
— Отличная идея, давай, — согласился Чэнь Цзюньцянь.
Он думал, что Линь Му, как обычно, радостно кивнет и убежит к своей парте. Но девочка продолжала идти рядом, весело улыбаясь и увлеченно развивая тему:
Он думал, что Линь Му, как обычно, радостно кивнет и убежит к своей парте. Но девочка продолжала идти рядом, весело улыбаясь и увлеченно развивая тему:
— Здорово! Слушай, давай сразу возьмем огромный подарочный набор «Ванван»? Я обожаю чайное желе и питьевой мармелад оттуда. А рисовыми крекерами и снеками поделимся!
— Здорово! Слушай, давай сразу возьмем огромный подарочный набор «Ванван»? Я обожаю чайное желе и питьевой мармелад оттуда. А рисовыми крекерами и снеками поделимся!
— Можно и набор. Там действительно есть все и сразу.
— Можно и набор. Там действительно есть все и сразу.
— А печенье с начинкой какое любишь? «Орео» или «Принц»? Или какое-нибудь другое? Нам ведь опять дадут тот ужасный сухой паек на обед, так что лучше запастись чем-то сытным.
— А печенье с начинкой какое любишь? «Орео» или «Принц»? Или какое-нибудь другое? Нам ведь опять дадут тот ужасный сухой паек на обед, так что лучше запастись чем-то сытным.
— Мне без разницы, но оригинальный вкус нравится больше шоколадного. А в «Принце» прикольно то, что на каждом печенье свой рисунок. Мой любимый — с короной, ну или со шпагой.
— Мне без разницы, но оригинальный вкус нравится больше шоколадного. А в «Принце» прикольно то, что на каждом печенье свой рисунок. Мой любимый — с короной, ну или со шпагой.
Они болтали всю дорогу, пока почти не дошли до лестничного пролета, на котором уже сидела Чжу Ваньюнь. Только тогда Линь Му, словно высказав все, что планировала, помахала ему рукой:
Они болтали всю дорогу, пока почти не дошли до лестничного пролета, на котором уже сидела Чжу Ваньюнь. Только тогда Линь Му, словно высказав все, что планировала, помахала ему рукой:
— Тогда в автобусе сядем вместе и будем делиться!
— Тогда в автобусе сядем вместе и будем делиться!
— Договорились.
— Договорились.
Проводив Линь Му взглядом, Чэнь Цзюньцянь повернулся к Чжу Ваньюнь. Девочка сидела на ступенях и внимательно смотрела на него.
Проводив Линь Му взглядом, Чэнь Цзюньцянь повернулся к Чжу Ваньюнь. Девочка сидела на ступенях и внимательно смотрела на него.
— Вы обсуждали поездку? — спросила она.
— Вы обсуждали поездку? — спросила она.
— Ага. Договорились сходить в супермаркет за продуктами в дорогу.
— Ага. Договорились сходить в супермаркет за продуктами в дорогу.
Он привычно устроился рядом с ней на ступенях. Зная, что семья Чжу Ваньюнь живет бедно, Чэнь Цзюньцянь не хотел развивать тему покупок, чтобы не ставить её в неловкое положение. Но она сама продолжила разговор.
Он привычно устроился рядом с ней на ступенях. Зная, что семья Чжу Ваньюнь живет бедно, Чэнь Цзюньцянь не хотел развивать тему покупок, чтобы не ставить её в неловкое положение. Но она сама продолжила разговор.
— И ты согласился?
— И ты согласился?
— Ну да. А что такое?
— Ну да. А что такое?
— Бабушка говорит, что покупные сладости вредны для здоровья, — негромко произнесла Чжу Ваньюнь.
— Бабушка говорит, что покупные сладости вредны для здоровья, — негромко произнесла Чжу Ваньюнь.
— Ну, в общем-то она права. Но иногда ведь можно побаловать себя, — улыбнулся Чэнь Цзюньцянь. Уловив скрытый подтекст в ее словах, он мягко перевел русло беседы: — А ты сама что возьмешь?
— Ну, в общем-то она права. Но иногда ведь можно побаловать себя, — улыбнулся Чэнь Цзюньцянь. Уловив скрытый подтекст в ее словах, он мягко перевел русло беседы: — А ты сама что возьмешь?
— Наверное, сварю кукурузу, возьму сушеный батат, семечки, арахис... Все домашнее. Такого перекуса надолго хватает, да и сытно.
— Наверное, сварю кукурузу, возьму сушеный батат, семечки, арахис... Все домашнее. Такого перекуса надолго хватает, да и сытно.
— Звучит здорово. Я обожаю печеный батат! Давай тогда тоже поменяемся в автобусе?
— Звучит здорово. Я обожаю печеный батат! Давай тогда тоже поменяемся в автобусе?
Чжу Ваньюнь на мгновение замялась, а потом тихо ответила:
Чжу Ваньюнь на мгновение замялась, а потом тихо ответила:
— Хорошо.
— Хорошо.
Чэнь Цзюньцянь мысленно улыбнулся. Ему казалось, будто он осторожно погладил против шерсти крупного, гордого, но ласкового зверя. К счастью, все прошло гладко. Чжу Ваньюнь расслабилась, и они вернулись к своему привычному неспешному разговору.
Чэнь Цзюньцянь мысленно улыбнулся. Ему казалось, будто он осторожно погладил против шерсти крупного, гордого, но ласкового зверя. К счастью, все прошло гладко. Чжу Ваньюнь расслабилась, и они вернулись к своему привычному неспешному разговору.
— Тот рассказ... я уже выложила его на сайт, — призналась она. — Я не то чтобы не хотела тебе показывать. Просто решила сначала собрать отзывы, доработать его, а тебе принести уже самый лучший вариант.
— Тот рассказ... я уже выложила его на сайт, — призналась она. — Я не то чтобы не хотела тебе показывать. Просто решила сначала собрать отзывы, доработать его, а тебе принести уже самый лучший вариант.
— Да ладно, ты в любом случае молодец, что довела дело до конца. К тому же ты ведь пишешь не для меня одного. А самой-то как? Понравился процесс?
— Да ладно, ты в любом случае молодец, что довела дело до конца. К тому же ты ведь пишешь не для меня одного. А самой-то как? Понравился процесс?
— Наверное, это первый раз, когда я потратила столько сил на такую длинную вещь... Настоящую повесть.
— Наверное, это первый раз, когда я потратила столько сил на такую длинную вещь... Настоящую повесть.
Для младшеклассника, у которого предел мечтаний на уроке китайского — сочинение на четыреста иероглифов, написать текст объемом в несколько тысяч слов — задача поистине титаническая. А для Чжу Ваньюнь, у которой за плечами совсем не было опыта, это стало настоящим испытанием на прочность.
Для младшеклассника, у которого предел мечтаний на уроке китайского — сочинение на четыреста иероглифов, написать текст объемом в несколько тысяч слов — задача поистине титаническая. А для Чжу Ваньюнь, у которой за плечами совсем не было опыта, это стало настоящим испытанием на прочность.
— Но я чувствую, что это помогло мне вырасти. Это совсем не то же самое, что еженедельные школьные отчеты или сочинения на экзаменах. Думаю, на следующем литературном конкурсе я смогу показать себя лучше.
— Но я чувствую, что это помогло мне вырасти. Это совсем не то же самое, что еженедельные школьные отчеты или сочинения на экзаменах. Думаю, на следующем литературном конкурсе я смогу показать себя лучше.
Оба их класса учились у одного словесника — классного руководителя Чэнь Цзюньцяня. Учитель давно выделил Чжу Ваньюнь за несомненный талант и регулярно отправлял её защищать честь школы на конкурсах сочинений. Однако последние два раза она не заняла призовых мест, из-за чего в школе поползли неприятные шепотки.
Оба их класса учились у одного словесника — классного руководителя Чэнь Цзюньцяня. Учитель давно выделил Чжу Ваньюнь за несомненный талант и регулярно отправлял её защищать честь школы на конкурсах сочинений. Однако последние два раза она не заняла призовых мест, из-за чего в школе поползли неприятные шепотки.
Чэнь Цзюньцянь прекрасно понимал причину ее неудач. Чжу Ваньюнь по природе своей была слишком нерешительной, мнительной и тяжело приспосабливалась к обстоятельствам. Стоило на конкурсе столкнуться с неожиданной темой, как она тут же впадала в ступор. Экспромты давались ей с трудом. Зато домашние работы и это небольшое произведение, над которыми можно было сидеть часами в тишине, выходили у неё просто великолепными.
Чэнь Цзюньцянь прекрасно понимал причину ее неудач. Чжу Ваньюнь по природе своей была слишком нерешительной, мнительной и тяжело приспосабливалась к обстоятельствам. Стоило на конкурсе столкнуться с неожиданной темой, как она тут же впадала в ступор. Экспромты давались ей с трудом. Зато домашние работы и это небольшое произведение, над которыми можно было сидеть часами в тишине, выходили у неё просто великолепными.
Хотя и в этот раз она, конечно, прилично затянула сроки.
Хотя и в этот раз она, конечно, прилично затянула сроки.
— Если мою работу отберут... может, мне даже дадут какой-нибудь приз или гонорар, — тихо добавила девочка.
— Если мою работу отберут... может, мне даже дадут какой-нибудь приз или гонорар, — тихо добавила девочка.
Для нее эта затея была шансом доказать всем — и дома, и в школе, — что она на что-то способна.
Для нее эта затея была шансом доказать всем — и дома, и в школе, — что она на что-то способна.
— Надеюсь, так и будет.
— Надеюсь, так и будет.
Чэнь Цзюньцянь невольно улыбнулся тому, как далеко завели ее мечты о славе и богатстве, но все же искренне поддержал ее кивком.
Чэнь Цзюньцянь невольно улыбнулся тому, как далеко завели ее мечты о славе и богатстве, но все же искренне поддержал ее кивком.
В конце концов, богатое воображение — это один из самых ценных даров. Если однажды твой разум закостенеет, чувства притупятся, а реальность и вымысел померкнут, представ перед тобой лишь серой, унылой обыденностью, это будет означать только одно: ты лишился своего главного оружия в борьбе с жестокостью этого мира.
В конце концов, богатое воображение — это один из самых ценных даров. Если однажды твой разум закостенеет, чувства притупятся, а реальность и вымысел померкнут, представ перед тобой лишь серой, унылой обыденностью, это будет означать только одно: ты лишился своего главного оружия в борьбе с жестокостью этого мира.
***
***
До Нового года оставалось еще прилично, а потому бессмертный праздничный хит Энди Лау «Желаю богатства» пока дожидался своего часа на полках музыкального небытия. Вместо него из динамиков супермаркета разносилась сладкая песня «Сахарная вата» группы Top Combine. Вышедший в прошлом году сингл вместе с песней Линь Цзюньцзе «Ямочки на щеках» успел прочно оккупировать все чарты мобильных гудков. Мотив въедался в память настолько прочно, что даже те, кто не знал этих песен, невольно начинали подпевать.
До Нового года оставалось еще прилично, а потому бессмертный праздничный хит Энди Лау «Желаю богатства» пока дожидался своего часа на полках музыкального небытия. Вместо него из динамиков супермаркета разносилась сладкая песня «Сахарная вата» группы Top Combine. Вышедший в прошлом году сингл вместе с песней Линь Цзюньцзе «Ямочки на щеках» успел прочно оккупировать все чарты мобильных гудков. Мотив въедался в память настолько прочно, что даже те, кто не знал этих песен, невольно начинали подпевать.
Маленькая Линь Му, разумеется, не была исключением.
Маленькая Линь Му, разумеется, не была исключением.
В отличие от младшей сестренки Чэнь Цзюньцяня или его знакомой по интернету, вокальные данные девочки сводились к одному простому правилу: петь исключительно душой. Слух она не резала, голосок у нее был приятным, пускай она и безбожно мазала мимо нот.
В отличие от младшей сестренки Чэнь Цзюньцяня или его знакомой по интернету, вокальные данные девочки сводились к одному простому правилу: петь исключительно душой. Слух она не резала, голосок у нее был приятным, пускай она и безбожно мазала мимо нот.
— Чур, я везу тележку! — задорно объявила Линь Му, едва они перешагнули порог супермаркета.
— Чур, я везу тележку! — задорно объявила Линь Му, едва они перешагнули порог супермаркета.
Игнорируя обычные корзинки, она с самым независимым видом подкатила к ряду тележек и победоносно вытащила одну из них.
Игнорируя обычные корзинки, она с самым независимым видом подкатила к ряду тележек и победоносно вытащила одну из них.
— Ладно-ладно, вези. Главное, сама в нее не залезай, — улыбнулась мама Линь Му, привыкшая к подобным капризам дочери. Она взяла обычную пластиковую корзину: — Я поднимусь на второй этаж за стиральным порошком и зубной пастой. А вы с Цзюньцянем выбирайте пока сладости. Скоро вернусь, только не разбегайтесь.
— Ладно-ладно, вези. Главное, сама в нее не залезай, — улыбнулась мама Линь Му, привыкшая к подобным капризам дочери. Она взяла обычную пластиковую корзину: — Я поднимусь на второй этаж за стиральным порошком и зубной пастой. А вы с Цзюньцянем выбирайте пока сладости. Скоро вернусь, только не разбегайтесь.
— Хорошо, мам!
— Хорошо, мам!
Линь Му великодушно уступила Чэнь Цзюньцяню половину ручки. Тот взялся за нее, и они вместе покатили тележку вперед. К счастью, Линь Му не принадлежала к породе сорванцов, обожающих устраивать дрифт на поворотах между стеллажами. Ребята чинно и неторопливо направились прямиком в кондитерский отдел.
Линь Му великодушно уступила Чэнь Цзюньцяню половину ручки. Тот взялся за нее, и они вместе покатили тележку вперед. К счастью, Линь Му не принадлежала к породе сорванцов, обожающих устраивать дрифт на поворотах между стеллажами. Ребята чинно и неторопливо направились прямиком в кондитерский отдел.
Среди яркого многообразия полок сразу же выделился гигантский подарочный пакет «Ванван» — мечта любого ребенка тех лет и безусловный лидер в списке праздничных пожеланий. Линь Му тут же подбежала к нему, обхватила обеими руками и с гордостью водрузила в тележку. Огромный сверток мгновенно занял едва ли не половину свободного места.
Среди яркого многообразия полок сразу же выделился гигантский подарочный пакет «Ванван» — мечта любого ребенка тех лет и безусловный лидер в списке праздничных пожеланий. Линь Му тут же подбежала к нему, обхватила обеими руками и с гордостью водрузила в тележку. Огромный сверток мгновенно занял едва ли не половину свободного места.
Пока девочка высматривала полки с «Орео» и «Принцем», внимание Чэнь Цзюньцяня привлекла соседняя витрина.
Пока девочка высматривала полки с «Орео» и «Принцем», внимание Чэнь Цзюньцяня привлекла соседняя витрина.
Там ровными рядами стояла продукция марки «Киндер».
Там ровными рядами стояла продукция марки «Киндер».
В далеком детстве эти лакомства казались ему чем-то запредельным и недосягаемым. Он помнил яркую телерекламу шоколадок, которые, как уверял диктор, «содержали столько же пользы, сколько целый стакан молока», и волшебных яиц «Киндер-сюрприз», обещавших исполнить три желания сразу. Для обычного мальчишки они оставались лишь красивой картинкой на экране.
В далеком детстве эти лакомства казались ему чем-то запредельным и недосягаемым. Он помнил яркую телерекламу шоколадок, которые, как уверял диктор, «содержали столько же пользы, сколько целый стакан молока», и волшебных яиц «Киндер-сюрприз», обещавших исполнить три желания сразу. Для обычного мальчишки они оставались лишь красивой картинкой на экране.
Цена в шесть юаней за маленькую плитку была непомерно высокой для карманных денег младшеклассника. Тратить на нее родительские сбережения казалось расточительством, поэтому он никогда даже не просил купить ему такую дорогую сладость.
Цена в шесть юаней за маленькую плитку была непомерно высокой для карманных денег младшеклассника. Тратить на нее родительские сбережения казалось расточительством, поэтому он никогда даже не просил купить ему такую дорогую сладость.
Впрочем, в отличие от легендарного лакомства «Мобин», которое к моменту его взросления и вовсе сняли с производства, «Киндер» Чэнь Цзюньцяню все же удалось попробовать уже в сознательном возрасте, перед перерождением. Вкус оказался самым заурядным, даже приторным, а пластиковые игрушки из яиц — на редкость скучными.
Впрочем, в отличие от легендарного лакомства «Мобин», которое к моменту его взросления и вовсе сняли с производства, «Киндер» Чэнь Цзюньцяню все же удалось попробовать уже в сознательном возрасте, перед перерождением. Вкус оказался самым заурядным, даже приторным, а пластиковые игрушки из яиц — на редкость скучными.
Поэтому сейчас вид глянцевых оберток не вызвал в его душе прежнего трепета. Окинув полки равнодушным взглядом, Чэнь Цзюньцянь зашагал вслед за Линь Му. Девочка сидела на корточках перед стеллажом и сосредоточенно сравнивала пачки «Орео» и «Принца».
Поэтому сейчас вид глянцевых оберток не вызвал в его душе прежнего трепета. Окинув полки равнодушным взглядом, Чэнь Цзюньцянь зашагал вслед за Линь Му. Девочка сидела на корточках перед стеллажом и сосредоточенно сравнивала пачки «Орео» и «Принца».
— Может, возьмем обе? — предложила она, обернувшись к нему.
— Может, возьмем обе? — предложила она, обернувшись к нему.
— Почему бы и нет.
— Почему бы и нет.
Глянцевые пачки печенья перекочевали в тележку. Линь Му весело выпрямилась, и хвостик на ее затылке задорно подпрыгнул. Глядя на нее, Чэнь Цзюньцянь мягко улыбнулся и выбросил из головы ненужную меланхолию.
Глянцевые пачки печенья перекочевали в тележку. Линь Му весело выпрямилась, и хвостик на ее затылке задорно подпрыгнул. Глядя на нее, Чэнь Цзюньцянь мягко улыбнулся и выбросил из головы ненужную меланхолию.
Ушедшее детство всегда напоминает опустевшую шуршащую пачку из-под чипсов: внутри ничего не осталось, кроме сухих воспоминаний.
Ушедшее детство всегда напоминает опустевшую шуршащую пачку из-под чипсов: внутри ничего не осталось, кроме сухих воспоминаний.
Линь Му показалось, что друг как-то странно притих. Она аккуратно положила печенье в тележку, подошла к нему поближе и, взяв его за руку, весело заглянула в глаза:
Линь Му показалось, что друг как-то странно притих. Она аккуратно положила печенье в тележку, подошла к нему поближе и, взяв его за руку, весело заглянула в глаза:
— Эй, чего застыл? Я тут одна, что ли, отдуваться должна? Выбирай тоже, что тебе нравится!
— Эй, чего застыл? Я тут одна, что ли, отдуваться должна? Выбирай тоже, что тебе нравится!
Но кое-что теплое и настоящее все же можно пронести сквозь годы — прямо из беззаботного детства во взрослую жизнь.
Но кое-что теплое и настоящее все же можно пронести сквозь годы — прямо из беззаботного детства во взрослую жизнь.

Комментарии

Загрузка...