Гань Ци пристегивала ремень безопасности, одновременно прижимая телефон плечом к уху.
Гань Ци пристегивала ремень безопасности, одновременно прижимая телефон плечом к уху.
— Алло, Цзинжань... Да, я уже еду на работу.
— Алло, Цзинжань... Да, я уже еду на работу.
— Все в порядке, не переживай! Просто небольшая царапина... Кажется, с машиной что-то не так, сегодня утром она не завелась, придется везти в сервис. Да, вчера не заметила.
— Все в порядке, не переживай! Просто небольшая царапина... Кажется, с машиной что-то не так, сегодня утром она не завелась, придется везти в сервис. Да, вчера не заметила.
— Хорошо, не волнуйся. Угу, пока.
— Хорошо, не волнуйся. Угу, пока.
Она положила трубку и, подняв взгляд, увидела, что лицо Мэн Яня снова превратилось в ледяную маску.
Она положила трубку и, подняв взгляд, увидела, что лицо Мэн Яня снова превратилось в ледяную маску.
— Что-то не так? — Спросила она.
— Что-то не так? — Спросила она.
Мэн Янь отозвался нарочито безразличным тоном:
Мэн Янь отозвался нарочито безразличным тоном:
— Заметил, что по телефону ты общаешься с ним как девчонка.
— Заметил, что по телефону ты общаешься с ним как девчонка.
Он, ее законный муж, редко видел ее такой. Голос Гань Ци в этот момент звучал мягко и нежно, лаская слух. Однако утро Мэн Яня, начавшееся вполне удачно, было безнадежно испорчено этим звонком. С ним она всегда вела себя подчеркнуто серьезно и чопорно, но стоило ей заговорить с кем-то другим, как в голосе появлялись кокетливые нотки. И ладно бы это был кто-то другой, но это снова был Сюй Цзинжань.
Он, ее законный муж, редко видел ее такой. Голос Гань Ци в этот момент звучал мягко и нежно, лаская слух. Однако утро Мэн Яня, начавшееся вполне удачно, было безнадежно испорчено этим звонком. С ним она всегда вела себя подчеркнуто серьезно и чопорно, но стоило ей заговорить с кем-то другим, как в голосе появлялись кокетливые нотки. И ладно бы это был кто-то другой, но это снова был Сюй Цзинжань.
Ни один мужчина не устоит перед такой невольной женской мягкостью. Этот парень наверняка поймет всё превратно.
Ни один мужчина не устоит перед такой невольной женской мягкостью. Этот парень наверняка поймет всё превратно.
— О чем можно столько болтать? — Не выдержал Мэн Янь. — Докладываешь о каждой мелочи... Со стороны можно подумать, что вы пара.
— О чем можно столько болтать? — Не выдержал Мэн Янь. — Докладываешь о каждой мелочи... Со стороны можно подумать, что вы пара.
Гань Ци только и смогла вымолвить:
Гань Ци только и смогла вымолвить:
— Э?
— Э?
«Опять он за свое», – пронеслось у нее в голове.
«Опять он за свое», – пронеслось у нее в голове.
— Он ведь помог мне, — объяснила она. — Я не собираюсь вести себя как господин Мэн – холодно и отстраненно, будто отгораживаясь от всего мира.
— Он ведь помог мне, — объяснила она. — Я не собираюсь вести себя как господин Мэн – холодно и отстраненно, будто отгораживаясь от всего мира.
— Смотри, как бы эта твоя открытость не вышла боком, а то еще преследовать тебя начнет.
— Смотри, как бы эта твоя открытость не вышла боком, а то еще преследовать тебя начнет.
— Кто станет меня преследовать? — Гань Ци в замешательстве нахмурилась.
— Кто станет меня преследовать? — Гань Ци в замешательстве нахмурилась.
Мэн Янь видел, что она совершенно не осознает серьезности ситуации:
Мэн Янь видел, что она совершенно не осознает серьезности ситуации:
— С представителями противоположного пола нельзя разговаривать в такой манере.
— С представителями противоположного пола нельзя разговаривать в такой манере.
— В какой еще манере?
— В какой еще манере?
— Как только что... Будто заигрываешь!
— Как только что... Будто заигрываешь!
Честное слово, Гань Ци и не думала кокетничать! Это был обычный разговор со старым знакомым, не более.
Честное слово, Гань Ци и не думала кокетничать! Это был обычный разговор со старым знакомым, не более.
— Мы знакомы столько лет, он мне почти родной, а не случайный встречный.
— Мы знакомы столько лет, он мне почти родной, а не случайный встречный.
— Все равно нельзя.
— Все равно нельзя.
— Господин Мэн, кажется, кроме нотаций тебя вообще ничего не интересует. Ты словно забыл, что такое нормальное человеческое общение, — Гань Ци перевела дух и добавила:
— Господин Мэн, кажется, кроме нотаций тебя вообще ничего не интересует. Ты словно забыл, что такое нормальное человеческое общение, — Гань Ци перевела дух и добавила:
— Я не принадлежу к числу бизнес-элиты, у которой на уме одни прибыли, сделки и показатели KPI. Между людьми должна быть эмоциональная связь, будь то родственные чувства или дружба.
— Я не принадлежу к числу бизнес-элиты, у которой на уме одни прибыли, сделки и показатели KPI. Между людьми должна быть эмоциональная связь, будь то родственные чувства или дружба.
Мэн Янь пытался донести, что намерения Сюй Цзинжаня далеки от платонических, но для Гань Ци это была лишь простая привязанность старых друзей. Понимая, что атмосфера в салоне накаляется и грозит перерасти во вчерашнюю ссору, девушка поспешила сменить тему.
Мэн Янь пытался донести, что намерения Сюй Цзинжаня далеки от платонических, но для Гань Ци это была лишь простая привязанность старых друзей. Понимая, что атмосфера в салоне накаляется и грозит перерасти во вчерашнюю ссору, девушка поспешила сменить тему.
— Ладно, не хочу спорить. Мы договорились жить мирно. Постоянные раздоры только все портят.
— Ладно, не хочу спорить. Мы договорились жить мирно. Постоянные раздоры только все портят.
— Я и не собирался спорить, — буркнул Мэн Янь.
— Я и не собирался спорить, — буркнул Мэн Янь.
Гань Ци поправила ремень безопасности:
Гань Ци поправила ремень безопасности:
— Мне все равно, как ты общаешься с другими женщинами, но мы с Цзинжанем просто давние знакомые. У нас исключительно чистые отношения.
— Мне все равно, как ты общаешься с другими женщинами, но мы с Цзинжанем просто давние знакомые. У нас исключительно чистые отношения.
— Хе-хе, — только и выдавил он в ответ.
— Хе-хе, — только и выдавил он в ответ.
Заметив на его лице пренебрежение, Гань Ци едва заметно улыбнулась:
Заметив на его лице пренебрежение, Гань Ци едва заметно улыбнулась:
— Раз уж господин Мэн так недоволен и считает себя всезнающим, позволь спросить: где ты был вчера, когда меня сбила машина и владелец того «Фольксвагена Сантана» изводил меня придирками?
— Раз уж господин Мэн так недоволен и считает себя всезнающим, позволь спросить: где ты был вчера, когда меня сбила машина и владелец того «Фольксвагена Сантана» изводил меня придирками?
Этот вопрос заставил Мэн Яня осечься. Он плотно сжал губы и больше не проронил ни слова.
Этот вопрос заставил Мэн Яня осечься. Он плотно сжал губы и больше не проронил ни слова.
День прошел серо и буднично. Ближе к концу смены Мэн Янь позвонил снова:
День прошел серо и буднично. Ближе к концу смены Мэн Янь позвонил снова:
— Заехать за тобой после работы?
— Заехать за тобой после работы?
— Не нужно. Тратить столько бензина на дорогу туда-обратно слишком накладно. Сиси подбросит меня, нам по пути.
— Не нужно. Тратить столько бензина на дорогу туда-обратно слишком накладно. Сиси подбросит меня, нам по пути.
Сегодня Гань Ци и Тао Сиси, что случалось нечасто, освободились одновременно. Они как раз обсуждали, не зайти ли по дороге перекусить жареным тофу, но, стоило им спуститься к выходу, как Гань Ци заметила знакомую высокую и грузную фигуру.
Сегодня Гань Ци и Тао Сиси, что случалось нечасто, освободились одновременно. Они как раз обсуждали, не зайти ли по дороге перекусить жареным тофу, но, стоило им спуститься к выходу, как Гань Ци заметила знакомую высокую и грузную фигуру.
Присмотревшись, она почувствовала, как сердце ушло в пятки. Это был тот самый владелец «Сантаны» из вчерашней аварии.
Присмотревшись, она почувствовала, как сердце ушло в пятки. Это был тот самый владелец «Сантаны» из вчерашней аварии.
«Разве его не забрали в полицию?», – пронеслось в голове. Не прошло и суток, а он уже выследил ее на работе. Неужели он пришел мстить?
«Разве его не забрали в полицию?», – пронеслось в голове. Не прошло и суток, а он уже выследил ее на работе. Неужели он пришел мстить?

Комментарии

Загрузка...