Гань Ци отчаянно подмигивала Мэн Яню, пытаясь подать знак, чтобы он ни в коем случае не соглашался, но не ожидала, что тот ответит настолько прямолинейно. На лице тёти застыла нелепая маска – её улыбка словно надломилась на полуслове. Она и представить не могла, что этот молодой человек окажется совершенно бесцеремонным.
Гань Ци отчаянно подмигивала Мэн Яню, пытаясь подать знак, чтобы он ни в коем случае не соглашался, но не ожидала, что тот ответит настолько прямолинейно. На лице тёти застыла нелепая маска – её улыбка словно надломилась на полуслове. Она и представить не могла, что этот молодой человек окажется совершенно бесцеремонным.
Мэн Янь открыл дверцу и вышел из машины.
Мэн Янь открыл дверцу и вышел из машины.
— Вы тётя Гань Ци? — Вежливо, но холодно произнёс он. — Рад знакомству.
— Вы тётя Гань Ци? — Вежливо, но холодно произнёс он. — Рад знакомству.
Несмотря на корректный тон, от него исходила аура такой отстранённости, что любому стало бы неуютно.
Несмотря на корректный тон, от него исходила аура такой отстранённости, что любому стало бы неуютно.
— Квартира наверху – это частная территория, — продолжил он. — Если планируете визит, о времени нужно договариваться заранее. Появляться вот так без предупреждения — это неудобно.
— Квартира наверху – это частная территория, — продолжил он. — Если планируете визит, о времени нужно договариваться заранее. Появляться вот так без предупреждения — это неудобно.
Женщина растерянно посмотрела на племянницу. Она всего лишь хотела осмотреться и посмотреть, где они живут, а наткнулась на ворох условий и правил.
Женщина растерянно посмотрела на племянницу. Она всего лишь хотела осмотреться и посмотреть, где они живут, а наткнулась на ворох условий и правил.
— Ну что ты, милок, — пробормотала тётя, — вы ведь с Гань Ци теперь вместе, так что мы люди не чужие. Твой дядя тоже очень хочет с тобой повидаться.
— Ну что ты, милок, — пробормотала тётя, — вы ведь с Гань Ци теперь вместе, так что мы люди не чужие. Твой дядя тоже очень хочет с тобой повидаться.
— Вот и отлично, — отозвался Мэн Янь. — Назначим время и встретимся официально.
— Вот и отлично, — отозвался Мэн Янь. — Назначим время и встретимся официально.
Он бросил короткий взгляд на свои наручные часы.
Он бросил короткий взгляд на свои наручные часы.
— У меня будет окно через три дня.
— У меня будет окно через три дня.
Его тон был настолько сухим и официальным, что тётя окончательно смутилась.
Его тон был настолько сухим и официальным, что тётя окончательно смутилась.
— Ну и ну, какой строгий парень... — прошептала она. — Всё у него по полочкам, будто не в гости зовёт, а рабочие вопросы решает.
— Ну и ну, какой строгий парень... — прошептала она. — Всё у него по полочкам, будто не в гости зовёт, а рабочие вопросы решает.
Гань Ци поспешила вмешаться, пытаясь сгладить острые углы:
Гань Ци поспешила вмешаться, пытаясь сгладить острые углы:
— Тётушка, Мэн Янь правда очень занят, он почти каждый день работает до глубокой ночи.
— Тётушка, Мэн Янь правда очень занят, он почти каждый день работает до глубокой ночи.
Но та не сдавалась:
Но та не сдавалась:
— Но мы же уже у самого подъезда! Я хотя бы поднимусь, воды попью.
— Но мы же уже у самого подъезда! Я хотя бы поднимусь, воды попью.
— Если вы хотите пить, я куплю вам воды, — отрезал господин Мэн.
— Если вы хотите пить, я куплю вам воды, — отрезал господин Мэн.
Воздух в буквальном смысле наэлектризовался от неловкости. Тётя отвела Гань Ци в сторону и зашипела:
Воздух в буквальном смысле наэлектризовался от неловкости. Тётя отвела Гань Ци в сторону и зашипела:
— Да как он разговаривает? Странный какой-то, совсем не умеет почитать старших!
— Да как он разговаривает? Странный какой-то, совсем не умеет почитать старших!
Гань Ци натянуто улыбнулась:
Гань Ци натянуто улыбнулась:
— Он просто... скромный, наверное, стесняется. Раз он сказал, что через три дня свободен, давайте тогда и соберёмся. Берите дядю, Вэнь Вэнь, и пообедаем все вместе.
— Он просто... скромный, наверное, стесняется. Раз он сказал, что через три дня свободен, давайте тогда и соберёмся. Берите дядю, Вэнь Вэнь, и пообедаем все вместе.
Тётя понизила голос до доверительного шёпота:
Тётя понизила голос до доверительного шёпота:
— Обед – это дело десятое. Ты лучше спроси его, что там с той картой.
— Обед – это дело десятое. Ты лучше спроси его, что там с той картой.
Не успела она договорить, как в кармане Гань Ци завибрировал телефон. К её удивлению, звонила Вэнь Вэнь – скорее всего, искала мать.
Не успела она договорить, как в кармане Гань Ци завибрировал телефон. К её удивлению, звонила Вэнь Вэнь – скорее всего, искала мать.
— Алло, Вэнь Вэнь?
— Алло, Вэнь Вэнь?
Голос сестры на том конце трубки звучал тревожно. Обычно спокойная и рассудительная, сейчас она едва сдерживала волнение.
Голос сестры на том конце трубки звучал тревожно. Обычно спокойная и рассудительная, сейчас она едва сдерживала волнение.
— Сестра, мама сегодня к тебе не заходила?
— Сестра, мама сегодня к тебе не заходила?
— Она здесь, — ответила Гань Ци, взглянув на тётю.
— Она здесь, — ответила Гань Ци, взглянув на тётю.
Та внезапно засуетилась, отвела глаза и принялась разглядывать что-то в стороне, явно избегая прямого взгляда.
Та внезапно засуетилась, отвела глаза и принялась разглядывать что-то в стороне, явно избегая прямого взгляда.
— Ой... Гань Ци, я тут вспомнила, у меня же дела! Мне пора бежать, закрутилась совсем. Ну, тогда через три дня, всей семьёй посидим, ага!
— Ой... Гань Ци, я тут вспомнила, у меня же дела! Мне пора бежать, закрутилась совсем. Ну, тогда через три дня, всей семьёй посидим, ага!
Виновато улыбаясь, родственница поспешила скрыться, оставив племянницу в полном недоумении.
Виновато улыбаясь, родственница поспешила скрыться, оставив племянницу в полном недоумении.
— Вэнь Вэнь, что случилось?
— Вэнь Вэнь, что случилось?
— Если она будет просить у тебя денег – ни за что не давай! — Выпалила сестра, и в её голосе слышались одновременно гнев и обида. — Она за последние дни проиграла в маджонг кучу денег, дома настоящий кошмар!
— Если она будет просить у тебя денег – ни за что не давай! — Выпалила сестра, и в её голосе слышались одновременно гнев и обида. — Она за последние дни проиграла в маджонг кучу денег, дома настоящий кошмар!
— Что?!
— Что?!
Гань Ци знала, что тётя и раньше грешила пристрастием к азартным играм. В молодости дядя из-за этого едва с ней не развёлся. Тогда она божилась, что завязала, и поклялась не ставить больше пяти мао. Столько лет всё было спокойно, и вот – старые привычки взяли своё.
Гань Ци знала, что тётя и раньше грешила пристрастием к азартным играм. В молодости дядя из-за этого едва с ней не развёлся. Тогда она божилась, что завязала, и поклялась не ставить больше пяти мао. Столько лет всё было спокойно, и вот – старые привычки взяли своё.
— Она почти все деньги на хозяйство спустила, — продолжала Вэнь Вэнь. — Я просто в ярости!
— Она почти все деньги на хозяйство спустила, — продолжала Вэнь Вэнь. — Я просто в ярости!
— Не волнуйся, я ей ничего не давала.
— Не волнуйся, я ей ничего не давала.
— Вот и хорошо. Сестра, что бы она ни плела, как бы ни плакала – не верь ей.
— Вот и хорошо. Сестра, что бы она ни плела, как бы ни плакала – не верь ей.
— Поняла... Но как же вы? У Лэлэ сейчас столько расходов, — Гань Ци не могла не беспокоиться о младшей сестре.
— Поняла... Но как же вы? У Лэлэ сейчас столько расходов, — Гань Ци не могла не беспокоиться о младшей сестре.
Вэнь Вэнь шмыгнула носом – было слышно, что она плакала.
Вэнь Вэнь шмыгнула носом – было слышно, что она плакала.
— Я справлюсь, есть небольшие заначки. Просто Хунцзе из-за этого очень зол. Он сказал, что больше ни юаня моей матери не доверит.
— Я справлюсь, есть небольшие заначки. Просто Хунцзе из-за этого очень зол. Он сказал, что больше ни юаня моей матери не доверит.
Чжэн Хунцзе был мужем Вэнь Вэнь.
Чжэн Хунцзе был мужем Вэнь Вэнь.
— Ладно, сестра, мне пора. Пойду на рынок, куплю простыни.
— Ладно, сестра, мне пора. Пойду на рынок, куплю простыни.
Гань Ци хотела спросить, удобно ли ей тащиться на рынок одной с маленькой Лэлэ на руках, но промолчала.
Гань Ци хотела спросить, удобно ли ей тащиться на рынок одной с маленькой Лэлэ на руках, но промолчала.
— Хорошо, береги себя.
— Хорошо, береги себя.
Повесив трубку, Гань Ци долго стояла неподвижно. Если бы не своевременный звонок, неизвестно, чем бы закончился сегодняшний визит тёти.
Повесив трубку, Гань Ци долго стояла неподвижно. Если бы не своевременный звонок, неизвестно, чем бы закончился сегодняшний визит тёти.
Мэн Янь, всё это время стоявший рядом, негромко заметил:
Мэн Янь, всё это время стоявший рядом, негромко заметил:
— На тебе лица нет.
— На тебе лица нет.
Убирая телефон в сумку, Гань Ци коснулась пальцами банковской карты и мгновенно вспомнила о главном. Она достала карту и протянула её мужчине.
Убирая телефон в сумку, Гань Ци коснулась пальцами банковской карты и мгновенно вспомнила о главном. Она достала карту и протянула её мужчине.
— Господин Мэн, вы вообще знаете, сколько денег на этом счету?
— Господин Мэн, вы вообще знаете, сколько денег на этом счету?
— М-м? — Он приподнял бровь. — А что не так?
— М-м? — Он приподнял бровь. — А что не так?
У Гань Ци слова застряли в горле, она не знала, с чего начать допрос.
У Гань Ци слова застряли в горле, она не знала, с чего начать допрос.
— Вы, должно быть, ошиблись картой. Вы уверены, что это деньги «на расходы»?
— Вы, должно быть, ошиблись картой. Вы уверены, что это деньги «на расходы»?
На самом деле Мэн Янь понятия не имел, какая там сумма. Он просто велел секретарю положить «немного» на счёт, не считая нужным тратить время на такие мелочи.
На самом деле Мэн Янь понятия не имел, какая там сумма. Он просто велел секретарю положить «немного» на счёт, не считая нужным тратить время на такие мелочи.
— Там целых пятьсот тысяч! — Воскликнула она. — Этого хватит на первый взнос за небольшую квартиру в нашем городе!
— Там целых пятьсот тысяч! — Воскликнула она. — Этого хватит на первый взнос за небольшую квартиру в нашем городе!
«Оу... значит, пятьсот тысяч», – подумал он.
«Оу... значит, пятьсот тысяч», – подумал он.
Мэн Янь в замешательстве потер кончик носа, лихорадочно соображая, как выкрутиться.
Мэн Янь в замешательстве потер кончик носа, лихорадочно соображая, как выкрутиться.
— Ничего странного, — наконец произнёс он. — Просто там лежат и средства компании.
— Ничего странного, — наконец произнёс он. — Просто там лежат и средства компании.
— Средства компании? — Гань Ци побледнела и перешла на шёпот. — Вы перевели корпоративные деньги на личную карту? Но это же незаконно!
— Средства компании? — Гань Ци побледнела и перешла на шёпот. — Вы перевели корпоративные деньги на личную карту? Но это же незаконно!
В её голове сразу всплыл термин «присвоение и растрата» – серьёзное должностное преступление. Она всегда считала Мэн Яня человеком сдержанным и рассудительным, и теперь, глядя на него широко распахнутыми глазами, отказывалась верить в подобное безрассудство.
В её голове сразу всплыл термин «присвоение и растрата» – серьёзное должностное преступление. Она всегда считала Мэн Яня человеком сдержанным и рассудительным, и теперь, глядя на него широко распахнутыми глазами, отказывалась верить в подобное безрассудство.

Комментарии

Загрузка...