Глава 4

Лу Синчжоу сделал глубокую затяжку и с силой выдохнул дым. Облако серого пара рассеялось в воздухе, словно исчезающее под гнетом нужды самоуважение.— Бывает же... разрыв между людьми порой куда глубже, чем между человеком и собакой.С тяжелым сердцем он включил вторую песню — «Мост Аньхэ».И дальше...Дальше он толком не помнил, как добрался до дома. Ему хотелось лишь поскорее собрать вещи и навсегда убраться из этого города. Крупный мужчина, рыдающий посреди улицы, пока прохожие останавливаются и смотрят с недоумением... позор, да и только.Немного придя в себя, Лу Синчжоу принялся за сборы. Параллельно он набрал номер матери, Фан Юпин, живущей в провинции Юэ.— Алло, мам, переведи мне срочно десять тысяч.— Сынок? Ты заболел? Голос какой-то...Фан Юпин не успела договорить слова заботы, как тут же переключилась в режим «грозного карателя». Последовала тирада, в которой досталось не только предкам семьи Лу, но и самой госпоже Фан.Однако, выслушав порцию родительского гнева, Лу Синчжоу почувствовал, как тяжесть на душе отступила, а голос перестал дрожать. Он пустил в ход всё свое красноречие, уламывая мать добрых полчаса. Заодно рассказал о сегодняшнем свидании с Сун Гэ, и лишь тогда сердце Фан Юпин дрогнуло, а кошелек — приоткрылся.— Мам, не переживай. Я не буду таким вечно! — твердо пообещал Лу Синчжоу.Система при нем, не хватает только стартового капитала. А как только деньги поступят — весь мир у моих ног!В ответ из трубки послышался скептический смешок Фан Юпин:— Ты сколько раз это говорил? С самого окончания университета твердишь, а тебе уже тридцать, сынок.К концу фразы смех в голосе матери угас, оставив Лу Синчжоу в тягостном молчании.«Но на этот раз всё действительно иначе. Я больше вас не подведу!»В итоге Фан Юпин всё же перевела деньги. Десять тысяч — ни больше ни меньше. Лу Синчжоу дал себе клятву: с этого дня он не попросит ни единой монеты у отца или матери. Ну и у старшей сестры, конечно, тоже.Как только средства упали на счет, он тут же купил билет на скоростной поезд до Цзиньчэна на следующее утро. Он не хотел оставаться в этом городе, приносящем одну лишь боль, ни секундой дольше.— Я-то думал, сестрица Жань не из тех, кого волнует мирское, но, оказывается... Эх.— Да, это действительно сюрприз.— Видимо, жилье — это тот барьер, через который нам в жизни не перешагнуть!— Но как такие, как мы, без поддержки семьи, могут позволить себе купить квартиру?— Тебе двадцать восемь, а ты всё «мы, дети»...— Взрослая жизнь не щадит: кроме родителей, никто уже не будет нянчиться с тобой как с ребенком.Вечер, придорожный ларек с шашлыками. Группа молодых мужчин уныло беседовала за бутылками пива. Лу Синчжоу долго молчал, затем схватил бутылку «Шаньчэн» и сделал большой глоток. Перед отъездом из Шаньчэна он решил собрать старых друзей на прощальный ужин.Разговор, как на грех, зашел о Цяо Жань.Семь лет назад, сразу после выпуска, Лу Синчжоу подрабатывал пением в Народном парке Шаньчэна. Цяо Жань, такая же выпускница, приехавшая в город как туристка, была очарована парнем с гитарой. Она сама добавила его в друзья в мессенджере, и её первое сообщение гласило: «Твоя девушка пришла!»Лу Синчжоу привык к такому вниманию: внешность у него была что надо, девушки вечно липли. С начальной школы и до самого вуза за ним всегда кто-то бегал. Даже до Цяо Жань в его списке контактов было с десяток подобных «девушек». Но Лу Синчжоу держал марку: гуляя среди цветов, он не позволял ни одному лепестку пристать к себе.Но стоило появиться Цяо Жань... Девушка того же возраста, с тонкими чертами лица, безупречным характером и притягательной фигурой. Как только они начали общаться, их словно притянуло магнитами с разной полярностью. Меньше чем через месяц они официально стали парой, оба с головой уйдя в эти чувства.В те дни они ютились в дешевой съемной квартире, где шторы почти никогда не раздвигались, а углы были пропитаны ароматами их юности и страсти. Атмосфера там порой была горячее, чем в любом кино.Лу Синчжоу потер переносицу. Воспоминания всплывали обрывками. Цяо Жань, девушка, с которой он провел семь лет, всё же ушла из его жизни.

Лу Синчжоу сделал глубокую затяжку и с силой выдохнул дым. Облако серого пара рассеялось в воздухе, словно исчезающее под гнетом нужды самоуважение.

— Бывает же... разрыв между людьми порой куда глубже, чем между человеком и собакой.

С тяжелым сердцем он включил вторую песню — «Мост Аньхэ».

И дальше...

Дальше он толком не помнил, как добрался до дома. Ему хотелось лишь поскорее собрать вещи и навсегда убраться из этого города. Крупный мужчина, рыдающий посреди улицы, пока прохожие останавливаются и смотрят с недоумением... позор, да и только.

Немного придя в себя, Лу Синчжоу принялся за сборы. Параллельно он набрал номер матери, Фан Юпин, живущей в провинции Юэ.

— Алло, мам, переведи мне срочно десять тысяч.

— Сынок? Ты заболел? Голос какой-то...

Фан Юпин не успела договорить слова заботы, как тут же переключилась в режим «грозного карателя». Последовала тирада, в которой досталось не только предкам семьи Лу, но и самой госпоже Фан.

Однако, выслушав порцию родительского гнева, Лу Синчжоу почувствовал, как тяжесть на душе отступила, а голос перестал дрожать. Он пустил в ход всё свое красноречие, уламывая мать добрых полчаса. Заодно рассказал о сегодняшнем свидании с Сун Гэ, и лишь тогда сердце Фан Юпин дрогнуло, а кошелек — приоткрылся.

— Мам, не переживай. Я не буду таким вечно! — твердо пообещал Лу Синчжоу.

Система при нем, не хватает только стартового капитала. А как только деньги поступят — весь мир у моих ног!

В ответ из трубки послышался скептический смешок Фан Юпин:

— Ты сколько раз это говорил? С самого окончания университета твердишь, а тебе уже тридцать, сынок.

К концу фразы смех в голосе матери угас, оставив Лу Синчжоу в тягостном молчании.

«Но на этот раз всё действительно иначе. Я больше вас не подведу!»

В итоге Фан Юпин всё же перевела деньги. Десять тысяч — ни больше ни меньше. Лу Синчжоу дал себе клятву: с этого дня он не попросит ни единой монеты у отца или матери. Ну и у старшей сестры, конечно, тоже.

Как только средства упали на счет, он тут же купил билет на скоростной поезд до Цзиньчэна на следующее утро. Он не хотел оставаться в этом городе, приносящем одну лишь боль, ни секундой дольше.

— Я-то думал, сестрица Жань не из тех, кого волнует мирское, но, оказывается... Эх.

— Да, это действительно сюрприз.

— Видимо, жилье — это тот барьер, через который нам в жизни не перешагнуть!

— Но как такие, как мы, без поддержки семьи, могут позволить себе купить квартиру?

— Тебе двадцать восемь, а ты всё «мы, дети»...

— Взрослая жизнь не щадит: кроме родителей, никто уже не будет нянчиться с тобой как с ребенком.

Вечер, придорожный ларек с шашлыками. Группа молодых мужчин уныло беседовала за бутылками пива. Лу Синчжоу долго молчал, затем схватил бутылку «Шаньчэн» и сделал большой глоток. Перед отъездом из Шаньчэна он решил собрать старых друзей на прощальный ужин.

Разговор, как на грех, зашел о Цяо Жань.

Семь лет назад, сразу после выпуска, Лу Синчжоу подрабатывал пением в Народном парке Шаньчэна. Цяо Жань, такая же выпускница, приехавшая в город как туристка, была очарована парнем с гитарой. Она сама добавила его в друзья в мессенджере, и её первое сообщение гласило: «Твоя девушка пришла!»

Лу Синчжоу привык к такому вниманию: внешность у него была что надо, девушки вечно липли. С начальной школы и до самого вуза за ним всегда кто-то бегал. Даже до Цяо Жань в его списке контактов было с десяток подобных «девушек». Но Лу Синчжоу держал марку: гуляя среди цветов, он не позволял ни одному лепестку пристать к себе.

Но стоило появиться Цяо Жань... Девушка того же возраста, с тонкими чертами лица, безупречным характером и притягательной фигурой. Как только они начали общаться, их словно притянуло магнитами с разной полярностью. Меньше чем через месяц они официально стали парой, оба с головой уйдя в эти чувства.

В те дни они ютились в дешевой съемной квартире, где шторы почти никогда не раздвигались, а углы были пропитаны ароматами их юности и страсти. Атмосфера там порой была горячее, чем в любом кино.

Лу Синчжоу потер переносицу. Воспоминания всплывали обрывками. Цяо Жань, девушка, с которой он провел семь лет, всё же ушла из его жизни.