Он как раз предавался фантазиям о том, как на шею его закадычного дружка накинут собачий ошейник и тот, встав на четвереньки, будет бегать за ним следом, как вдруг грубый мужской голос прервал его разгулявшееся воображение.
Перед ним стоял мужчина средних лет с одутловатым лицом. Рубашка едва сходилась на его выпирающем животе, да и по одному лишь взгляду было ясно — человек он недобрый.
— Ты кто такой? Чего это ты мне ворота пинаешь?
...
— Кто я — неважно. Ты... ведь Лю Жи, верно?
Он картинно, с напускным лоском, пошевелил пальцами перед лицом, подражая манере поведения героев из сериалов, которые любят пустить пыль в глаза.
— Хм! Да, я Лю Жи. Что-то хотел?
Мужчина средних лет хлопнул себя по пухлому животу и ответил вызывающим тоном. Он прищурил маленькие глазки, разглядывая наглого Чэнь Ханьшэна, от которого так и разило уличной шпаной, что очень его раздражало.
— Верно! Я сегодня пришел по делу. Ну что, не пригласишь войти, посидеть?
Чэнь Ханьшэн скрестил руки на груди, закатав рукава рубашки до самых плеч, так что стали видны его крепкие руки. Он держал в зубах окурок и время от времени подергивал ногой, всем своим видом показывая крайнюю степень наглости.
— С какой это стати я должен тебя приглашать? Ты...
Но не успел Лю Жи огрызнуться, как Чэнь Ханьшэн выудил из набитого кармана брюк толстую пачку купюр.
— Охренеть! Судя по толщине, тут никак не меньше пяти тысяч!
Не дав ему опомниться, Чэнь Ханьшэн вытащил еще одну пачку, даже толще первой.
Увидев выражение лица толстяка, Чэнь Ханьшэн перестал выкладывать деньги. Он выплюнул на землю недокуренную сигарету вместе со слюной и с игривой усмешкой посмотрел на него.
По дороге сюда он через Фэн Гуя узнал кое-что об этом типе. Тот несколько лет назад поднялся на оптовой торговле хлопчатобумажными тканями и слыл в округе довольно известным богачом.
Впрочем, его богатство ограничивалось рамками этого маленького городка. По словам Фэн Гуя, у Лю Жи было несколько десятков тысяч юаней, что для такой глуши считалось огромным состоянием.
Но для Чэнь Ханьшэна, известного как Чэнь из «Гокэ», таких денег не хватило бы даже на один обед с руководством района Цзянлин.
Пусть сейчас он и вернулся к исходной точке, но его нынешняя компания ворочала миллионом с лишним оборотных средств. Вытащив в городке пятнадцать тысяч, он уже оказал этому толстяку огромную честь.
— Ну так что, теперь пригласишь войти?
— Ха-ха-ха! Прошу, брат, проходи...
...
Уладив все дела, он велел Фэн Гую везти его обратно в деревню.
По дороге Фэн Гуй недоумевал из-за поведения своего зятя, но из уважения к его статусу не решался спросить прямо.
Чэнь Ханьшэн, конечно, раскусил его мысли. Он вальяжно уселся на багажник велосипеда и похлопал Фэн Гуя по плечу.
— Небось ломаешь голову, почему я не отдал ему деньги сразу, а затеял всю эту канитель с партнерством?
— А? Ну... да, — не стал скрывать Фэн Гуй и кивнул.
— Хе-хе... все-таки ты еще слишком молод! У меня было три причины. — Он не прочь был преподать урок этому парню с потенциалом, ведь в прошлой жизни Фэн Гуй был ему почти родным человеком. — Во-первых, если бы я просто дал ему деньги, он бы решил, что мы платим ему за услугу, и наш авторитет сразу упал бы.
— Во-вторых, сотрудничество ставит нас в положение равных или даже выше, что дает нам больше инициативы в дальнейших делах.
...
— А третья причина?
Фэн Гуй слушал с огромным интересом, но рассказчик внезапно замолчал, и он не выдержал.
— Ну а третья... — этот прохвост Чэнь Ханьшэн нарочно растянул слова, нагнетая интригу. — Конечно, в том, что я не хочу остаться в проигрыше! Стоит ли тратить пятнадцать тысяч ради той дуры? Мое сотрудничество с этим «как-его-там-Жи» — это взаимовыгодная сделка, а ту проблему я решу попутно, между делом.
— О-о! Вот оно что! Зять, ты и правда студент, сразу видно — голова!
...
Привычно толкнув дверь дома Шэнь Ючу, он услышал лай собаки: — Ав! Ав! — Пес даже не подозревал, что этот лай лишь пробудил в Чэнь Ханьшэне дремавшую годами первобытную ярость.
— Ого! Ты еще и лаять смеешь? Я лет десять тебя не тискал, так что сегодня оторвусь по полной!
Войдя в дом, он одной рукой схватил собаку, а другой принялся щелкать её по носу, отчего бедный пес не знал, плакать ему или скулить.
Услышав лай, обитатели дома вышли наружу. Маленькая Анин выбежала первой и, бросившись к нему, обхватила за пояс: — Сестра, брат вернулся!
Может, она так скучала по отцу, что сегодня нашла в Чэнь Ханьшэне отцовские черты, а может, дело было в Шэнь Ючу, но так или иначе, она больше не боялась его, а даже полюбила этого «брата», словно они были знакомы много лет.
Шэнь Ючу, поддерживая бабушку, тоже вышла из комнаты. Она помогла старушке сесть, а затем принесла из кухни только что приготовленные блюда. Поскольку они заранее купили в городе мясо и овощи, ужин вышел на славу.
Были там и тушеные ребрышки, и курица с картошкой, и яичница с перцем, и бутылка домашней горчичной заправки. Анин принюхалась и невольно сглотнула слюну, даже пес по кличке Даньдань у порога вилял хвостом и высовывал язык.
Лишь бабушка оставалась невозмутимой, словно внешний мир больше не мог привлечь её внимания, хотя она не сводила глаз с Чэнь Ханьшэна.
На самом деле, пока Чэнь Ханьшэн был в городе, Шэнь Ючу уже объяснилась с бабушкой. Конечно, она немного приукрасила факты, рассказав, что они с Чэнь Ханьшэном полюбили друг друга еще на первом курсе и сошлись после череды событий.
Она упомянула и то, как они расстались из-за ошибки в диагнозе, и как он защищал её в университете, помогая держать голову высоко, и как они вместе учились в библиотеке — хотя, конечно, умолчала о том, что Чэнь Ханьшэн в библиотеке только спал. В общем, она выбрала истории из прошлой жизни, чтобы создать в глазах бабушки достойный образ Чэнь Ханьшэна. Она также призналась, что они уже близки, а поскольку врать она не умела, особенно бабушке, то ничего не стала скрывать.
Поэтому за столом бабушка часто поглядывала на парня, которого привела внучка, но, судя по событиям этого дня, она осталась довольна.
Чэнь Ханьшэн привык есть быстро, но сегодня, впервые ужиная с бабушкой, он замедлился и время от времени подкладывал мясо Шэнь Ханьхань и Анин.
Анин поела быстрее всех — у детей аппетит небольшой, да и мысли её были заняты собакой и кошкой на улице. Схватив маленькую железную миску, она вприпрыжку побежала их кормить.
...
Взглянув на телефон, он увидел, что уже половина десятого. Он немного поболтал по телефону с Сяо Юй’эр.
Узнав, что Сяо Хунвэй в последние дни постоянно расспрашивает о нем, он лишь беспомощно вздохнул.
— Впрочем, так даже лучше. Узнают заранее, потом будет проще всё устроить.
Вернувшись в дом, он наконец озвучил цель своего визита.
— Бабушка, вы наверняка уже знаете, что к чему. У меня в городе есть квартира, и я хочу забрать вас и Анин с собой. Во-первых, в городе лучше медицина и условия. Во-вторых, Анин уже пошла в школу, а там образование гораздо качественнее. Я хотел бы узнать ваше мнение.
Чэнь Ханьшэн внезапно распахнул деревянную дверь кухни и указал на сияющее ночное небо.
— Мир снаружи развивается очень быстро и постоянно расширяется. Эта деревня не останется в изоляции навсегда. Пройдет пара лет, и сюда непременно протянут телефонный кабель.
— Когда это случится, деревню уже не спрятать, и Анин не спрятать...
Он перевел взгляд на Анин, которая кормила собаку.
— Сколько ей тогда будет? Самое большее — лет десять-двенадцать? Возраст средней школы. Вместо того чтобы пассивно приспосабливаться, лучше встретить перемены лицом к лицу. Шэнь Ючу склоняла голову двадцать лет, маленькая Анин не должна повторять её путь.
Чэнь Ханьшэн подошел ближе, присел на корточки и положил ладони на колени бабушке.
— Бабушка, я открою вам секрет, который никому не говорил: на самом деле, если быть хоть немного жестче, мир становится послушной девочкой. Есть я, такой вот негодяй, чтобы вас защищать.
Бабушка посмотрела на Шэнь Ючу и вернувшуюся Анин — одна была в расцвете своей несравненной красоты, другая — восьмилетний ребенок. Сама она уже стара, а этот парень перед ней... такой бесшабашный и ни во что не ставящий правила.
— Если мы уедем... — заговорила бабушка, которая редко произносила слова. Голос её слегка дрожал, в нем читались и печаль, и доверие. — Тогда всё будет зависеть только от тебя...
Если они действительно покинут горы, то всё их будущее окажется в руках Чэнь Ханьшэна. Будет он добр — им будет хорошо, будет плох — им придется туго. Но можно ли ему доверять?
— Бабушка, я ведь просто приземленный человек, алчный и падкий на удовольствия...
Сцена словно повторила события прошлой жизни, но он ответил так же искренне, как и тогда.
— Знаете, Шэнь Ючу достаточно одного лица, чтобы я любил её всю жизнь.
И хотя это обещание звучало не слишком надежно, бабушка, как и в прошлой жизни, решила ему поверить.
Шэнь Ючу, которая всё это время молча наблюдала за ними, была глубоко тронута.
— Сяо Чэнь и в прошлой жизни говорил то же самое, в той же ситуации, даже интонация была та же.
— И он действительно сдержал слово. В одиночку играл роль злодея, защищая нас, работал до седьмого пота, чтобы купить нам квартиру в Цзянье, дал Анин лучшее образование.
— Пусть мы с Жун Юй и были обмануты им, пусть нам было больно, но его забота была настоящей. Он был готов даже отдать за нас жизнь, — думала Шэнь Ючу, вспоминая былое. — К тому же... к тому же, обманывал он нас, чтобы спасти. Чтобы Жун Юй не осталась одна, чтобы я не ушла из этого мира от истощения. Что бы ни случилось, я верю ему!
Вопрос с переездом был решен. После ужина Чэнь Ханьшэн, что случалось редко, взялся за уборку посуды.
Шэнь Ючу в это время успокаивала Анин, которая не хотела покидать родные места и расставаться с мамой. Лишь когда Чэнь Ханьшэн пообещал позже забрать и её маму в Цзянье, девочка перестала всхлипывать.
Когда всё было убрано, Шэнь Ючу и Чэнь Ханьшэн остались в одной комнате, а Анин с бабушкой — в другой. Бабушка знала об их отношениях, поэтому намеренно оставила им пространство для уединения.
Однако Чэнь Ханьшэн не спешил заходить внутрь. Сначала он вышел на улицу, чтобы позвонить Ван Цзыбо. Прошло секунд десять, прежде чем в трубке раздался его глуповатый голос:
— Алло, чего надо?

Комментарии

Загрузка...