Толкнув калитку, Цзян Цы застал во дворе живописную картину.
Сюй Цуйхуа возвышалась на крыльце и сверху вниз испепеляла взглядом Ся Фань. За её спиной выстроилась группа поддержки: дед Цзян Шэн, второй дядя Цзян Вэньлян со своей женой Лю Юнь. Замыкал процессию кузен Цзян Юй.
— И в чём же я палку перегнула? — голос Ся Фань звенел от возмущения.
От такого напора Сюй Цуйхуа даже слегка стушевалась.
— Мы же одна семья! Зачем всё так делить? Раз уж наготовила, могли бы и вместе поесть.
— Вот ещё! — отрезала Ся Фань. — Мой сын ещё не вернулся.
Тут влезла Лю Юнь:
— Старшая невестка, мы ж всегда за одним столом сидели! Не вернулся Цзян Цы — ну и ладно, поели бы без него, а ему оставили.
Лю Юнь недоумевала: стоило ей съездить к родне, как в доме всё перевернулось вверх дном. Когда Цзян Юй рассказал, что Цзян Цы отказался брать в жёны Су Лин, она чуть воздухом не поперхнулась. Но насильно старших не женишь, приходилось пока плыть по течению.
Ся Фань смерила Лю Юнь ледяным взглядом.
Оставили бы, как же! В прошлые разы всё сметали подчистую, ни капли подливки не оставляя. А если она пыталась припрятать порцию для сына на кухне, этот проглот Цзян Юй всё равно находил её и вылизывал тарелку.
— Раньше я дурой была, — бросила Ся Фань. — А с сегодняшнего дня правило такое: кто хочет жрать — тот сам и готовит. Ждать, что вам всё на блюдечке поднесут, больше не стоит.
— Ты... — задохнулась Лю Юнь.
Сюй Цуйхуа картинно охнула и осела на землю.
— Ох, полюбуйтесь на невестку старшего! Я бабка шестидесятилетняя, а она меня голодом морит! Да над нами же весь посёлок смеяться будет! Какое неуважение к старшим! — Сюй Цуйхуа голосила с таким надрывом, не забывая при этом ритмично хлопать себя по ляжкам, что впору было билеты продавать.
Ся Фань только горько усмехнулась.
Раньше эти причитания о «сыновней почтительности» действовали на неё безотказно. И что она получила за свою покорность и каторжный труд? Только то, что семья деверя обнаглела вкрай и села им на шею, а свёкор со свекровью стали тянуть из них все соки без стыда и совести.
Когда-то старый родительский дом совсем обветшал: крыша текла, стены покосились. Цзян Чжо, отец Цзян Цы, испугался, что их просто завалит, сжал зубы и вытряхнул все сбережения за двадцать лет батрачества, чтобы построить этот самый дом, где они сейчас стояли. И что в итоге? Как только стройка закончилась, старики въехали сюда, тут же притащили за собой семью второго сына, которые внаглую заняли оставшиеся две нормальные комнаты.
А семье Цзян Чжо пришлось остаться в разваливающейся халупе. Жили как на пороховой бочке, пока дом не сгорел дотла. Оказавшись на улице, Цзян Чжо вынужден был распродать последние ценные вещи, чтобы пристроить к новому дому два крошечных флигеля.
Вспомнив всё это, Ся Фань почувствовала, как сердце каменеет. Рано или поздно дом придётся делить. И если нахлебники решили сбросить маски, она тоже церемониться не станет. Хватит кормить паразитов!
Не успела она ответить бабке, как вперёд шагнул Цзян Чжо.
— Мама, то, что ты говоришь — бессовестно, — глухо сказал он.
— Ся Фань за все эти годы столько для тебя сделала, и ты это прекрасно знаешь. И соседи знают. Можешь врать самой себе, но дураков вокруг нет.
Сюй Цуйхуа опешила. Чтобы её вечно покорный, забитый старший сын вдруг подал голос, да ещё и в защиту жены? От гнева у неё потемнело в глазах.
— Ты мой сын! Как ты смеешь защищать чужую кровь?! Ты родную мать ни в грош не ставишь?!
Цзян Чжо оставался спокоен.
— Ся Фань мне жена, а не чужая. И если уж говорить о том, кто ближе — с женой я жизнь прожил. Но если ты перестанешь скандалить на пустом месте, я продолжу о тебе заботиться, как сын.
Эти слова, сказанные твёрдо и веско, согрели душу Ся Фань. Когда муж за тебя горой — больше ничего и не надо.
— Ох, небеса-а! — Сюй Цуйхуа закрыла лицо руками и завыла, выдавливая слезу. — Женился, и мать родная не нужна стала!
Дед Цзян Шэн, увидев этот спектакль, схватил прислонённую к стене палку и замахнулся на сына.
— Ах ты ж неблагодарный! Мать до слёз доводишь?! А если с ней удар случится?!
Цзян Шэн хромал на одну ногу и двигался с трудом. Цзян Чжо не стал уворачиваться — боялся, что если отскочит, старик потеряет равновесие и расшибётся.
Палка уже летела на спину отца, когда чья-то крепкая рука перехватила её в воздухе.
— Сынок, ты вернулся! — просияла Ся Фань.
Цзян Цы коротко кивнул матери и перевёл невозмутимый взгляд на деда.
— Дедушка, у вас ноги больные, да и руками так махать в вашем возрасте опасно. Не ровен час, сустав вывихните, пока до чужой спины дотянетесь. Зачем вам такие страдания?
Цзян Шэн прекрасно понял издёвку. Побагровев, он попытался вырвать палку, но та словно вросла в камень. Цзян Цы легко повёл рукой, и палка выскользнула из пальцев старика.
Кляк!
Деревяшка покатилась по каменным ступеням.
Цзян Чжо похлопал сына по плечу.
— Мать уже давно ужин приготовила, всё тебя ждёт. Пойдём есть.
Семья из трёх человек развернулась и зашагала к кухне.
Лю Юнь засуетилась. Она дёрнула мужа за рукав и подмигнула Цзян Юю. Вся троица пристроилась следом, надеясь проскочить внутрь.
Но Цзян Цы резко остановился в дверях, перегородив им путь.
— Ты чего это удумал? — взвизгнула Лю Юнь. Возмутительно! Какой-то сопляк смеет указывать старшим!
Цзян Цы притворно улыбнулся.
— Тётушка, если память мне не изменяет, с вашего надела в этом году хороший урожай риса собрали? Только вот мы этого риса что-то ни разу не пробовали. Вы его, часом, не на корм свиньям приберегли?
Лица родственничков перекосило.
— Ты охренел, брат?! — взвился Цзян Юй, подлетая к дверям. — Свиньями нас называешь?!
— Я этого не говорил, — пожал плечами Цзян Цы. — Ты сам вызвался.
С этими словами он шагнул в кухню и захлопнул дверь прямо перед их носами.
— Мам, пап, едим сами. На этих не обращаем внимания.
Оставшимся снаружи паразитам оставалось лишь бессильно глотать воздух.
— Их как подменили всех! — зашипела Лю Юнь.
Ещё бы! Раньше к каждому приёму пищи Ся Фань уже расставляла тарелки, созывала всех к столу, а потом покорно мыла за ними посуду. А теперь... удумали втихаря жрать!
Ужин был простым: лапша из теста в бульоне с яйцом и зеленью, да плошка солёных овощей. Но главным украшением стола стали пять крупных, аккуратно разложенных яиц. Явно не куриных.
— Мам, откуда утиные яйца? — удивился Цзян Цы.
Ся Фань тепло улыбнулась.
— Отец твой в камышах у реки нашёл.
Она взяла одно яйцо и вложила в руку сына.
— Тут ещё остались. Отнеси Шухэ. Канкану и Аньань наверняка понравятся!
С тех пор как Ся Фань узнала, что у неё есть внуки, улыбка не сходила с её лица. И когда муж принёс в подоле найденные яйца, она сразу подумала о малышах.

Комментарии

Загрузка...