Глава 6. И вы ещё утверждаете, что между вами ничего нет?!
Глава 6. И вы ещё утверждаете, что между вами ничего нет?!
— Не знаешь, куда поставить? — тихо раздался у него над ухом голос Су Цинвань.
— Не знаешь, куда поставить? — тихо раздался у него над ухом голос Су Цинвань.
Чэнь Шу даже не заметил, как она подошла со спины. От неё повеяло густым, пьянящим ароматом духов, отчего его и без того бешено колоктавшее сердце застучало с удвоенной силой.
Чэнь Шу даже не заметил, как она подошла со спины. От неё повеяло густым, пьянящим ароматом духов, отчего его и без того бешено колоктавшее сердце застучало с удвоенной силой.
Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, Су Цинвань протянула руки и забрала коробки.
Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, Су Цинвань протянула руки и забрала коробки.
Чэнь Шу мог бы поклясться, что она сделала это нарочно: её нежные, прохладные пальцы словно случайно скользнули по тыльной стороне его ладони, вызвав целую бурю электрических разрядов.
Чэнь Шу мог бы поклясться, что она сделала это нарочно: её нежные, прохладные пальцы словно случайно скользнули по тыльной стороне его ладони, вызвав целую бурю электрических разрядов.
В следующий миг руки Чэнь Шу опустели. Су Цинвань прижала контейнеры к груди и, плавно нагнувшись, поставила их на журнальный столик.
В следующий миг руки Чэнь Шу опустели. Су Цинвань прижала контейнеры к груди и, плавно нагнувшись, поставила их на журнальный столик.
В этот момент время словно замедлило свой ход. Движения Су Цинвань казались плавными и неторопливыми, будто в замедленной съёмке.
В этот момент время словно замедлило свой ход. Движения Су Цинвань казались плавными и неторопливыми, будто в замедленной съёмке.
Похоже, она собиралась ложиться спать, поэтому на ней была лишь струящаяся шёлковая пижама-комбинация на тонких лямках, едва прикрывавшая аппетитные, точеные бедра. И пока она наклонялась, ткань соблазнительно ползла вверх, обнажая всё больше гладкой, фарфоровой кожи.
Похоже, она собиралась ложиться спать, поэтому на ней была лишь струящаяся шёлковая пижама-комбинация на тонких лямках, едва прикрывавшая аппетитные, точеные бедра. И пока она наклонялась, ткань соблазнительно ползла вверх, обнажая всё больше гладкой, фарфоровой кожи.
Чэнь Шу уставился на неё во все глаза. Он и раньше знал, что у Су Цинвань великолепные ноги, но сейчас... Сейчас они выглядели просто невероятно! Настоящее совершенство.
Чэнь Шу уставился на неё во все глаза. Он и раньше знал, что у Су Цинвань великолепные ноги, но сейчас... Сейчас они выглядели просто невероятно! Настоящее совершенство.
Ощущая на себе его горячий, почти обжигающий взгляд, нагнувшаяся Су Цинвань едва заметно изогнула губы в улыбке.
Ощущая на себе его горячий, почти обжигающий взгляд, нагнувшаяся Су Цинвань едва заметно изогнула губы в улыбке.
«Отношение к труду у тебя, может, и изменилось, а вот вкусы остались абсолютно прежними...»
«Отношение к труду у тебя, может, и изменилось, а вот вкусы остались абсолютно прежними...»
— Ну вот и всё, — Су Цинвань выпрямилась и повернулась к нему лицом.
— Ну вот и всё, — Су Цинвань выпрямилась и повернулась к нему лицом.
Теперь главный удар пришёлся на её пышную, едва удерживаемую тонким шёлком грудь, которая аппетитно вздымалась при каждом дыхании.
Теперь главный удар пришёлся на её пышную, едва удерживаемую тонким шёлком грудь, которая аппетитно вздымалась при каждом дыхании.
Чэнь Шу: «...»
Чэнь Шу: «...»
Так-так-так! Исполняем номер с соблазнением честных граждан?! Думаешь, я не сдержусь?!
Так-так-так! Исполняем номер с соблазнением честных граждан?! Думаешь, я не сдержусь?!
— Товар доставлен, госпожа! Пожалуйста, подтвердите получение в приложении как можно скорее!
— Товар доставлен, госпожа! Пожалуйста, подтвердите получение в приложении как можно скорее!
Ха! Он выстоял! В этот момент Чэнь Шу почувствовал себя настоящим кремнём среди мужчин!
Ха! Он выстоял! В этот момент Чэнь Шу почувствовал себя настоящим кремнём среди мужчин!
— Который из них твой аккаунт? — Су Цинвань выудила из кармана смартфон и открыла приложение «Чжуаньюй».
— Который из них твой аккаунт? — Су Цинвань выудила из кармана смартфон и открыла приложение «Чжуаньюй».
Чэнь Шу бегло косился на экран. В разделе «Ожидает отправки» висело ещё восемь заказов. А в «Отправлено» — двенадцать! В общей сложности двадцать контейнеров!
Чэнь Шу бегло косился на экран. В разделе «Ожидает отправки» висело ещё восемь заказов. А в «Отправлено» — двенадцать! В общей сложности двадцать контейнеров!
Чёрт побери! Да сколько вообще народу работает в их компании?! Неужели половина офиса оказалась такими же предприимчивыми дельцами, как и он сам?! Ужас! Он больше не уникальный бизнесмен компании!
Чёрт побери! Да сколько вообще народу работает в их компании?! Неужели половина офиса оказалась такими же предприимчивыми дельцами, как и он сам?! Ужас! Он больше не уникальный бизнесмен компании!
В груди Чэнь Шу вспыхнуло острое чувство конкурентной тревоги.
В груди Чэнь Шу вспыхнуло острое чувство конкурентной тревоги.
Хотя стоп... Разве его не должно было волновать кое-что посерьёзнее?! Например — какого дьявола Су Цинвань скупает использованные пластиковые коробки со всей их фирмы?!
Хотя стоп... Разве его не должно было волновать кое-что посерьёзнее?! Например — какого дьявола Су Цинвань скупает использованные пластиковые коробки со всей их фирмы?!
Красота затуманила ему мозги! Эта женщина невероятно коварна! Едва не усыпила его бдительность своим шелковым нарядом!
Красота затуманила ему мозги! Эта женщина невероятно коварна! Едва не усыпила его бдительность своим шелковым нарядом!
Но ничего, его так просто не проведешь!
Но ничего, его так просто не проведешь!
Пока Чэнь Шу ведет ментальный бой с самим собой, Су Цинвань подняла на него глаза и с хитринкой спросила:
Пока Чэнь Шу ведет ментальный бой с самим собой, Су Цинвань подняла на него глаза и с хитринкой спросила:
— И ты даже не спросишь, зачем я накупила столько коробок из-под еды?
— И ты даже не спросишь, зачем я накупила столько коробок из-под еды?
— Заче... — Чэнь Шу вовремя прикусил язык.
— Заче... — Чэнь Шу вовремя прикусил язык.
Чуть снова не попался на её удочку! Он резко остановил себя. Это абсолютно точно никак с ним не связано! В конце концов, у богатых свои заскоки — может, она коллекционирует посуду из пятизвёздочных отелей?
Чуть снова не попался на её удочку! Он резко остановил себя. Это абсолютно точно никак с ним не связано! В конце концов, у богатых свои заскоки — может, она коллекционирует посуду из пятизвёздочных отелей?
Он придал лицу максимально профессиональное выражение:
Он придал лицу максимально профессиональное выражение:
— Простите, я всего лишь курьер. Мы не лезем в личные дела клиентов.
— Простите, я всего лишь курьер. Мы не лезем в личные дела клиентов.
Глаза Су Цинвань задорно блеснули. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума. Её пьянящий аромат снова окутал Чэнь Шу, заставив его на мгновение потерять ориентацию в пространстве.
Глаза Су Цинвань задорно блеснули. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между ними до минимума. Её пьянящий аромат снова окутал Чэнь Шу, заставив его на мгновение потерять ориентацию в пространстве.
А затем над самым его ухом продался шелковистый, обволакивающий шёпот:
А затем над самым его ухом продался шелковистый, обволакивающий шёпот:
— Я покупала их специально. И выбирала только продавцов из нашего города. Так что...
— Я покупала их специально. И выбирала только продавцов из нашего города. Так что...
«Так что ты сделала это намеренно, чтобы допечь меня!»
«Так что ты сделала это намеренно, чтобы допечь меня!»
Ужас! Какая ужасная женщина!
Ужас! Какая ужасная женщина!
Чэнь Шу панически отступил на три шага назад и, изо всех сил изображая хладнокровие, отчеканил:
Чэнь Шу панически отступил на три шага назад и, изо всех сил изображая хладнокровие, отчеканил:
— Конфиденциальность клиентов для нас превыше всего! Мне совершенно не интересно! Всякие там личные мотивы!
— Конфиденциальность клиентов для нас превыше всего! Мне совершенно не интересно! Всякие там личные мотивы!
Пока молчишь — ещё можно делать вид, что ничего не происходит. Но стоило произнести это вслух, как всё превращалось в откровенную дуэль! Когда это Су Цинвань успела стать такой ядовитой и расчетливой?! За эти годы она окончательно испортилась!
Пока молчишь — ещё можно делать вид, что ничего не происходит. Но стоило произнести это вслух, как всё превращалось в откровенную дуэль! Когда это Су Цинвань успела стать такой ядовитой и расчетливой?! За эти годы она окончательно испортилась!
«Чёртов мир, до чего же ты портишь людей!» — мысленно ругался Чэнь Шу.
«Чёртов мир, до чего же ты портишь людей!» — мысленно ругался Чэнь Шу.
Под её ироничным взглядом он боком, словно краб, выскользнул из квартиры и прибавил ходу, будто за ним гонялась свора бешеных собак.
Под её ироничным взглядом он боком, словно краб, выскользнул из квартиры и прибавил ходу, будто за ним гонялась свора бешеных собак.
Едва двери лифта закрылись, Чэнь Шу облегченно перевёл дух. Что бы там ни задумала Су Цинвань с этими коробками, в ближайшее время выставлять подобный хлам на перепродажу точно не стоит. По крайней мере... надо выждать папу дней.
Едва двери лифта закрылись, Чэнь Шу облегченно перевёл дух. Что бы там ни задумала Су Цинвань с этими коробками, в ближайшее время выставлять подобный хлам на перепродажу точно не стоит. По крайней мере... надо выждать папу дней.
Приняв столь мудрое решение, Чэнь Шу вдруг почувствовал какую-то странную прохладу в районе ступней.
Приняв столь мудрое решение, Чэнь Шу вдруг почувствовал какую-то странную прохладу в районе ступней.
Он опустил голову — и застыл.
Он опустил голову — и застыл.
Из дыры на носке торчал его большой палец, который словно приветливо махал ему: «Привет, дружище!»
Из дыры на носке торчал его большой палец, который словно приветливо махал ему: «Привет, дружище!»
Он забыл надеть обувь!
Он забыл надеть обувь!
На зеркальной поверхности дверей лифта отчётливо отражалось выражение лица случайного попутчика. Мужчина смотрел на Чэнь Шу сперва со смутным изумлением, а затем — с полным, глубоким пониманием происходящего. После чего достал телефон и начал судорожно что-то набивать в чате!
На зеркальной поверхности дверей лифта отчётливо отражалось выражение лица случайного попутчика. Мужчина смотрел на Чэнь Шу сперва со смутным изумлением, а затем — с полным, глубоким пониманием происходящего. После чего достал телефон и начал судорожно что-то набивать в чате!
Даже не поднимая головы, Чэнь Шу ощущал спиной волны сплетен и хохота.
Даже не поднимая головы, Чэнь Шу ощущал спиной волны сплетен и хохота.
Мать твоя роща! Су Цинвань! Ты просто ходячее бедствие!
Мать твоя роща! Су Цинвань! Ты просто ходячее бедствие!
Представив, как он прямо сейчас становится главным героем местного дома в дворовом чате, Чэнь Шу готов был провалиться сквозь землю и нарыть носками целую трёхкомнатную квартиру.
Представив, как он прямо сейчас становится главным героем местного дома в дворовом чате, Чэнь Шу готов был провалиться сквозь землю и нарыть носками целую трёхкомнатную квартиру.
Кое-как дождавшись, пока попутчик выйдет, Чэнь Шу судорожно ткнул пальцем в кнопку этажа Су Цинвань. Господи, хоть бы его кеды всё ещё стояли у двери! Аминь!
Кое-как дождавшись, пока попутчик выйдет, Чэнь Шу судорожно ткнул пальцем в кнопку этажа Су Цинвань. Господи, хоть бы его кеды всё ещё стояли у двери! Аминь!
Но, как известно, когда человеку не везёт, не помогают никакие молитвы.
Но, как известно, когда человеку не везёт, не помогают никакие молитвы.
Возле дверей Су Цинвань действительно стояла пара обуви. Вот только один башмак был точно не его, да и второй тоже.
Возле дверей Су Цинвань действительно стояла пара обуви. Вот только один башмак был точно не его, да и второй тоже.
За две минуты никакая уборщица не утащила бы его старые кеды. И уж тем более никто не стал бы менять их на совершенно новую пару идеального размера.
За две минуты никакая уборщица не утащила бы его старые кеды. И уж тем более никто не стал бы менять их на совершенно новую пару идеального размера.
А значит...
А значит...
Су Цинвань. Это всё она. Нарочно!
Су Цинвань. Это всё она. Нарочно!
И Су Цинвань действительно сделала это намеренно.
И Су Цинвань действительно сделала это намеренно.
В эту самую минуту она сидела на кожаном диване и через планшет наблюдала за Чэнь Шу, вернувшимся к её двери. Камера высокого разрешения передавала мельчайшие оттенки эмоций на его лице.
В эту самую минуту она сидела на кожаном диване и через планшет наблюдала за Чэнь Шу, вернувшимся к её двери. Камера высокого разрешения передавала мельчайшие оттенки эмоций на его лице.
«Наденешь?» — Су Цинвань подняла руку и кончиком пальца коснулась экрана. То ли с ностальгией, то ли не желая видеть его окончательный выбор, она закрыла его фигуру подушечкой пальца.
«Наденешь?» — Су Цинвань подняла руку и кончиком пальца коснулась экрана. То ли с ностальгией, то ли не желая видеть его окончательный выбор, она закрыла его фигуру подушечкой пальца.
Когда она снова отвела руку, Чэнь Шу уже исчез из поля зрения камеры.
Когда она снова отвела руку, Чэнь Шу уже исчез из поля зрения камеры.
А дорогие кеды у порога испарились. На их месте к дверному косяку был аккуратно приклеен клочок бумаги.
А дорогие кеды у порога испарились. На их месте к дверному косяку был аккуратно приклеен клочок бумаги.
Су Цинвань тут же отложила планшет, быстро подошла к двери и сорвала записку.
Су Цинвань тут же отложила планшет, быстро подошла к двери и сорвала записку.
Расписка... Направление долга?!
Расписка... Направление долга?!
...
...
На улице.
На улице.
«Проклятая Су Цинвань!!!» — Чэнь Шу мысленно орал и бился в конвульсиях.
«Проклятая Су Цинвань!!!» — Чэнь Шу мысленно орал и бился в конвульсиях.
Двадцать тысяч юаней! Пара туфель за двадцать тысяч юаней! Они что, из чистого золота отлиты?! Сходил, блин, за хлебом — денег не заработал, да ещё и влетел на двадцать штук!
Двадцать тысяч юаней! Пара туфель за двадцать тысяч юаней! Они что, из чистого золота отлиты?! Сходил, блин, за хлебом — денег не заработал, да ещё и влетел на двадцать штук!
Вернуть обратно?! Да на кой черт ему эти туфли?!
Вернуть обратно?! Да на кой черт ему эти туфли?!
Су Цинвань, чем ты думала, когда подсовывала мне эту обувь за двадцать тысяч?! Это уже не просто месть! Это ментальный и финансовый терроризм! Убить человека — это одно, но зариться на его кошелёк?!
Су Цинвань, чем ты думала, когда подсовывала мне эту обувь за двадцать тысяч?! Это уже не просто месть! Это ментальный и финансовый терроризм! Убить человека — это одно, но зариться на его кошелёк?!
Увольняться! Срочно увольняться!
Увольняться! Срочно увольняться!
Впрочем... Вспомнив про оставленную расписку на двадцать тысяч, Чэнь Шу снова сдулся.
Впрочем... Вспомнив про оставленную расписку на двадцать тысяч, Чэнь Шу снова сдулся.
Вот на кой черт он изображал из себя благородного джентльмена?! Неужели нельзя было просто уйти в носках?! Зачем надо было надевать эти туфли и писать расписку?! Вот уж точно — сам себе создаёт проблемы!
Вот на кой черт он изображал из себя благородного джентльмена?! Неужели нельзя было просто уйти в носках?! Зачем надо было надевать эти туфли и писать расписку?! Вот уж точно — сам себе создаёт проблемы!
Чэнь Шу снова вцепился себе в шевелюру. Увольняться надо однозначно, но и долг отдавать придётся. Значит, надо выставить эту дьявольскую пару обуви на перепродажу прямо сегодня вечером! И новую работу найти ещё до увольнения, чтобы перейти без паузы. Тогда он сможет максимально быстро закрыть этот проклятый долг.
Чэнь Шу снова вцепился себе в шевелюру. Увольняться надо однозначно, но и долг отдавать придётся. Значит, надо выставить эту дьявольскую пару обуви на перепродажу прямо сегодня вечером! И новую работу найти ещё до увольнения, чтобы перейти без паузы. Тогда он сможет максимально быстро закрыть этот проклятый долг.
Угу. Идеальный план!
Угу. Идеальный план!
Полегчало. Чэнь Шу сразу веселее зашагал к скутеру. И когда навстречу ему попался очередной прохожий, он уже не смущался. У него же теперь есть обувь! Причём за двадцать тысяч юаней! Гордость~
Полегчало. Чэнь Шу сразу веселее зашагал к скутеру. И когда навстречу ему попался очередной прохожий, он уже не смущался. У него же теперь есть обувь! Причём за двадцать тысяч юаней! Гордость~
...
...
На следующее утро.
На следующее утро.
Едва проснувшись, Чэнь Шу первым делом схватил телефон и проверил платформу объявлений. Чтобы история с контейнерами не повторилась, на этот раз он зарегистрировался на другом б/у сайте.
Едва проснувшись, Чэнь Шу первым делом схватил телефон и проверил платформу объявлений. Чтобы история с контейнерами не повторилась, на этот раз он зарегистрировался на другом б/у сайте.
Вот только просмотров там было много, а реальных покупателей — кот наплакал. Один вообще предложил дикую цену: за туфли стоимостью двадцать тысяч он давал от силы две тысячи. Чэнь Шу обругал его кретином и с легким сердцем отправил в чёрный список.
Вот только просмотров там было много, а реальных покупателей — кот наплакал. Один вообще предложил дикую цену: за туфли стоимостью двадцать тысяч он давал от силы две тысячи. Чэнь Шу обругал его кретином и с легким сердцем отправил в чёрный список.
После этого он наконец поднялся и умылся.
После этого он наконец поднялся и умылся.
Перед выходом из дома он бросил взгляд на туфли, стоявшие на табуретке и выглядевшие абсолютным инородным телом в этой нищей съёмной конуре.
Перед выходом из дома он бросил взгляд на туфли, стоявшие на табуретке и выглядевшие абсолютным инородным телом в этой нищей съёмной конуре.
М-да. Роскошь бедным не товарищ!
М-да. Роскошь бедным не товарищ!
Чэнь Шу запер дверь, запрыгнул на электроскутер, забрал попутного пассажира, мчавшего в тот же район, высадил его у офисного центра и под радостный звук уведомления о пополнении счёта поехал на работу.
Чэнь Шу запер дверь, запрыгнул на электроскутер, забрал попутного пассажира, мчавшего в тот же район, высадил его у офисного центра и под радостный звук уведомления о пополнении счёта поехал на работу.
Он в хорошем настроении напевал себе под нос:
Он в хорошем настроении напевал себе под нос:
— Ла-ла-ла, ла-ла-ла! Я работящий паренёк! Юань к юаню, грош к грошу — я миллион наворошу!
— Ла-ла-ла, ла-ла-ла! Я работящий паренёк! Юань к юаню, грош к грошу — я миллион наворошу!
Вскоре Чэнь Шу добрался до офиса. Сперва он выкрутил центральный кондиционер на минимум, затем набрал пятилитровую канистру с чистейшей горной водой, чтобы вечером заварить на ней лапшу дома, а попутно прихватил из туалета рулон туалетной бумаги.
Вскоре Чэнь Шу добрался до офиса. Сперва он выкрутил центральный кондиционер на минимум, затем набрал пятилитровую канистру с чистейшей горной водой, чтобы вечером заварить на ней лапшу дома, а попутно прихватил из туалета рулон туалетной бумаги.
Ну не пропадет же! Значит, забираем.
Ну не пропадет же! Значит, забираем.
«Компания — мой дом! А из дома можно брать всё, что душе угодно. Всё логично!»
«Компания — мой дом! А из дома можно брать всё, что душе угодно. Всё логично!»
Когда эта важнейшая операция была завершена, рабочее время шло уже полчаса. Чэнь Шу с чувством глубокого выполнения долга уселся за свой стол.
Когда эта важнейшая операция была завершена, рабочее время шло уже полчаса. Чэнь Шу с чувством глубокого выполнения долга уселся за свой стол.
Ван Чживэнь тут же собачонкой подскочил к нему:
Ван Чживэнь тут же собачонкой подскочил к нему:
— Слушай, ты вчера видел того покупателя контейнеров? Симпатичная?
— Слушай, ты вчера видел того покупателя контейнеров? Симпатичная?
При воспоминании о вчерашнем вечере лицо Чэнь Шу одеревенело. Он сдержанно ухмыльнулся:
При воспоминании о вчерашнем вечере лицо Чэнь Шу одеревенело. Он сдержанно ухмыльнулся:
— Симпатичная. Только толку-то от этой красоты? Гадюка натуральная!
— Симпатичная. Только толку-то от этой красоты? Гадюка натуральная!
Ван Чживэнь вытаращил глаза:
Ван Чживэнь вытаращил глаза:
— В смысле? Что случилось?
— В смысле? Что случилось?
— Тебе лучше не знать. — Чэнь Шу махнул рукой и сгорбился за монитором, уплетая спрятанный бутерброд.
— Тебе лучше не знать. — Чэнь Шу махнул рукой и сгорбился за монитором, уплетая спрятанный бутерброд.
Ван Чживэнь разгорелся любопытством ещё сильнее:
Ван Чживэнь разгорелся любопытством ещё сильнее:
— Да ладно тебе! Расскажи, я хоть порадуюсь за тебя!
— Да ладно тебе! Расскажи, я хоть порадуюсь за тебя!
— Ван Чживэнь! — Чэнь Шу отложил недоеденный завтрак и уставился на него строгим, трагическим взглядом:— Ты мне брат или где?! Кто из братьев ковыряет чужие раны?!
— Ван Чживэнь! — Чэнь Шу отложил недоеденный завтрак и уставился на него строгим, трагическим взглядом:
— Ты мне брат или где?! Кто из братьев ковыряет чужие раны?!
— ... — Ван Чживэнь с разинутым ртом стиснул зубы и выдал потрясающий по своей глубине вопрос:— Погоди... Ты что, реально считаешь коллег своими братьями?!
— ... — Ван Чживэнь с разинутым ртом стиснул зубы и выдал потрясающий по своей глубине вопрос:
— Погоди... Ты что, реально считаешь коллег своими братьями?!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...