На вершине исполинского полупрозрачного дерева в Царстве Противоположного Берега.
На ветке сидела женщина, а её струящиеся черные как смоль волосы водопадом спадали до самой тонкой талии.
Её нрав был мягок и нежен, словно лунный свет; подперев щеку одной рукой, в другой её держала газету. Глаза её задержались на снимке, а изящные брови сошлись от легкого удивления и досады.
На первой полосе пестрел крупный заголовок.
[Шок! Мужчина сотворил такое с дочерью Мастера Пилюль сразу после Состязания Начинающих Алхимиков!]
Разумеется, речь шла о подвигах Ань Линь в Городе Пилюль. Мало того что он завоевал чемпионский титул, так еще и заключил хитроумное пари, связав узами свою ученицу с дочерью Мастера Пилюль — Фанни! И ведь добился своего!
Женщина отложила это издание и вытащила другое, с не менее кричащим заголовком.
[Шок! На церемонии инаугурации главы секты Сюань Цин мужчина впечатал нового лидера лицом в грязь и сотворил с его достоинством нечто ужасное!]
Разумеется, главным героем этой истории тоже был Ань Линь. В статье подробно описывалось, как он в одиночку стер секту Сюань Цин с лица земли. Эта новость мигом облетела весь континент, произведя настоящий фурор.
— Лунная Ночь... Ну ты и дура...
— И не думай заставлять Ань Линь пустить в ход его тайную технику. Ты ведь наверняка даже поцарапать его не успеешь, как он применит её...
В голосе женщины прозвучала нотка жалости к себе и горькой обиды.
События вокруг секты Сюань Цин в Государстве Бай Хуа всколыхнули всё Царство Девяти Штатов.
Многие осуждали жестокие методы Ань Линь. Однако главной темой для обсуждений стали двое погибших глав. Никто и помыслить не мог, что столь прославленная праведная секта в Царстве Девяти Штатов укрывает столь омерзительных лидеров.
Оба этих сектантских предводителя заслуживали высшей кинонаграды за актерское мастерство.
Младший играл роль лицемэра с безупречным изяществом, пока старый глава не превзошел его, выдав еще более грандиозное представление в том же амплуа!
Если бы Ань Линь силой не выставил правду напоказ всему миру, все так и пребывали бы в неведении.
Вслед за этим происшествиом покатился снежный ком: наружу стало всплывать всё больше и больше чудовищных тайн.
Например, ходило множество историй о том, как Дуань Юн обесчестил бесчисленных прекрасных женщин-культиваторок по всему краю, а также о том, как он вместе со старейшинами шантажом заставлял мелкие секты отдавать свои ресурсы. И это лишь малая часть грязных историй...
Все жертвы до смерти боялись заговорить, поскольку секта Сюань Цин обладала огромной властью. Но теперь, заручившись поддержкой Бессмертной Секты Четырех Девяти, пострадавшие один за другим стали выходить из тени, обвиняя секту во всех мыслимых грехах.
Нашелся даже старейшина со странными наклонностями, который пробирался в чужие секты и творил невообразимое со здешними духовными зверями. Жестокость и чудовищность его методов едва ли поддавались осмыслению.
Как только это дело выплыло наружу, бесчисленные защитники прав духовных зверей пришли в ярость и тут же взялись за оружие, чтобы сровнять секту Сюань Цин с землей...
Одно шокирующее разоблачение сменяло другое.
Секта Сюань Цин вмиг превратилась во врага народа номер один, и хотя большинство рядовых учеников и старейшин были ни в чем не повинны, их всех записали в исчадия зла, а саму обитель жгло неизбежное расформирование.
Мало того, на волне этих событий на чистую воду вывели и множество других самопровозглашенных «праведных» сект. Смелые культиваторы выступили вперед, призывая могущественные организации помочь восстановить справедливость.
То, что сотворил Ань Линь, положило начало настоящей революции: люди повсеместно решили искоренить любое зло в этом мире.
В конце концов, этот мир жил по закону джунглей, где слабые страдают, а сильные процветают, и в нем оставалось еще бесчисленное множество нераскрытых тяжких преступлений. Ань Линь случайно натолкнулся лишь на одно из них, запустив цепную реакцию, которая вывела на свет божий множество других мрачных тайн.
Многие культиваторы увидели в этом надежду и бросились рассказывать свои истории.
— Ань Линь, в нашу Бессмертную Секту Четырех Девяти прибывает всё больше культиваторов с просьбой восстановить для них справедливость, — сообщила Лю Цяньхуань по талисману передачи голоса.
— Тогда отправь учеников проверить их слова. Если есть железобетонные доказательства, то громить их к чертям собачьим, в какой бы секте они ни состояли! — предельно прямолинейно ответил Ань Линь.
Бессмертная Секта Четырех Девяти вовсе не намеревалась примерять на себя мантию борцов за справедливость.
Но Ань Линь хотел продолжать это дело.
Он стремился создать секту, которая стала бы маяком надежды для всех беспомощных людей, томящихся во тьме. Он хотел подарить им приют, куда они могли бы обратиться в минуты отчаяния, когда уже готовы были поставить крест на этом мире.
Он хотел дать им понять, что в этом мире они не одни!
На небольшой живописной горе.
Лучи солнца падали на землю, заливая всё вокруг ярким и чарующим сиянием.
Пёстрая бабочка порхала над сочной зеленью лужайки, а затем перелетела на другую сторону горы, где, привлеченная ароматом лепестков, опустилась на небольшой белый цветок.
Раздались шаги, постепенно приближаясь.
Удивительно, но яркая бабочка вовсе не испугалась незваного гостя. Напротив, она взмыла в воздух и начала порхать вокруг мужчины, словно приветствуя его.
Ань Линь в одиночестве прошел мимо зеленеющей лужайки и остановился у небольшой могилы.
Он окинул взглядом прекрасные цветы, усыпавшие холмик, и на его губах заиграла мягкая улыбка.
Тут же в воздух взмыла разноцветная бабочка.
Она завораживающе затрепетала своими изящными крыльями в лучах солнца.
Ань Линь улыбнулся и помахал бабочке рукой.
Затем он перевел взгляд на скромное надгробие.
— Прости, Кун Цзюйсян, я заглянул в твой дневник.
— Но ты ведь добрая душа, не станешь же злиться?
Он неторопливо опустился на землю, и перед могилой возник проекционный кристалл, воспроизводящий запись его недавней поездки в секту Сюань Цин.
От того момента, как Дуань Юна разрубили на куски, до его публичного признания в грехах и, наконец, превращения его души в горстку пепла.
Всё это транслировалось через кристалл, доставленный Ань Линь.
Когда изображение погасло, на маленькой горе вновь воцарилась тишина.
Ань Линь молча просидел так какое-то время, после чего извлек из пространственного кольца тарелку с угощением.
Он снял крышку, и между небом и землей взметнулось ослепительное сияние, породив удивительное знамение.
Перед глазами вставала картина безмятежного рая, где две невинные девочки росли в абсолютном спокойствии. Четыре сезона сменяли друг друга, образуя поистине великолепное зрелище.
Девочки звонко смеялись, играя друг с другом. Они выросли в писаных красавиц, но время шло неумолимо, и в конце концов они покинули этот мир седыми старушками, крепко обнимая друг друга и улыбаясь.
Всё было так просто, но вместе с тем чисто и светло.
Эта жизнь была чиста, как белый лист бумаги, и в то же время отражала то самое простое счастье, к которому так стремилась Кун Цзюйсян.
Божественное сияние медленно рассеялось, и по всей горе разнесся манящий, утонченный аромат.
— Я назвал это блюдо «Жизнь Цзюйсян». Ты ведь была знатной сладкоежкою, так что придешь в восторг от этой вкуснятины, верно?
Ань Линь улыбнулся и добавил: — Это блюдо для тебя. Можешь не сдерживаться!
Единственным ответом ему стал легкий ветерок, качнувший яркие цветы, росшие вокруг могилы.
Ань Линь положил перед могилой книгу без обложки, а затем выпустил шар пламени, чтобы сжечь её. Этот дневник хранил всю жизнь Кун Цзюйсян. Он служил главным доказательством её существования в этом мире.
Но Ань Линь чувствовал, что Кун Цзюйсян понадобится её дневник и в другом мире, поэтому он сжёг его для неё.
Страницы медленно истлевали, а искры кружились в воздухе.
Горный ветер внезапно усилился, распахнув дневник на нужной странице и являя миру изящный почерк, словно рассказывая чужую историю.
В конце концов книга раскрылась на самой последней записи.
Эта строчка была выведена совсем другим почерком.
[Год эпохи Тай Чу 10576, месяц 5, день 16.
[Твой друг, Ань Линь, отомстил за тебя.
[Надеюсь, на том свете ты обретешь счастливую жизнь.
[Прощай, Кун Цзюйсян.]
Конец.

Комментарии

Загрузка...