Глава 107

Глава 108. ДомГлядя на огромный дом, который еще недавно гудел, как улей, а теперь в одночасье опустел, Ван Цуйюнь почувствовала себя неуютно.— Господин, может, наберем новых? — предложила она. — Правда, в прошлый раз мы выбрали самых красивых, остались те, что попроще...Сюй Лянь покачал головой:— Не нужно. Завтра я уезжаю по делам, дома меня не будет долго.Ван Цуйюнь перевела взгляд на Юй Циннин и Мяо Юэюэ. Она не совсем понимала, почему выбор пал именно на этих двоих, но привычно подстроилась:— Ну, девки, вам сказочно повезло. Вытянули счастливый билет.Услышав об отъезде Сюй Ляня, девушки переглянулись. В их глазах читалось облегчение: раз он уезжает, значит, больше никого выгонять не будет.Сюй Лянь решил, что честность — лучшая стратегия для повышения благосклонности:— Я человек, который ценит чувства. Я чувствую, что из всех, кто здесь был, именно вы двое испытываете ко мне настоящую привязанность. Поэтому вы остались. Особенно ты, Циннин. Я знаю, что твоё сердце уже принадлежит мне. Юэюэ, тебе еще есть куда расти, но начало положено. Пока меня не будет, вы должны скучать по мне. Поняли?Юй Циннин замерла, а затем её глаза наполнились слезами:— Вы всё знали... Спасибо, господин, что поняли меня. Все эти дни я дрожала от страха, что меня выгонят. Но я уже не представляю жизни без вас. Если бы мне пришлось уйти, я бы, наверное, умерла от тоски.Сюй Лянь смахнул слезинку с её щеки:— Конечно, я знаю. Ты лучшая, Циннин.Девушка не выдержала и улыбнулась сквозь слезы.Мяо Юэюэ, напротив, занервничала:— Господин, я тоже вас люблю!«60 из 100... Едва проходной балл», — скептически подумал Сюй Лянь, глядя на неё.— Знаю. Но твоей любви пока недостаточно. Нужно любить сильнее.Мяо Юэюэ покраснела и опустила голову. Он видел её насквозь. Она действительно испытывала к нему симпатию, но это не была та привязанность, без которой нельзя дышать. Если бы её выселили в отдельный дом с полным пансионом, она бы погрустила пару дней и успокоилась.Удивительно, как он умудряется читать такие тонкие мысли?Ван Цуйюнь показала большой палец:— Господин есть господин! Поразительно! Вы читаете души, как открытые книги. Может, угадаете, о чем сейчас думаю я?«Иди ты к черту», — подумал Сюй Лянь, а вслух сказал:— Кроме жирного мяса, в твоей голове вряд ли что-то есть.— Зря вы так, — обиделась Ван Цуйюнь. — Я вот о Си Я думаю, скучаю. Она же плоть от плоти моей.— Опять всё к мясу свела, — вздохнул Сюй Лянь и отвернулся.Вечер опустился на усадьбу. Ужинали вчетвером.Несмотря на пустоту в залах, атмосфера стала теплой и домашней.Ван Цуйюнь даже поймала себя на мысли, что всё вернулось на круги своя, как во времена, когда здесь жили Си Я и Чань’эр. Юй Циннин и Мяо Юэюэ удивительным образом напоминали тех двоих — то ли Сюй Лянь специально так подобрал, то ли судьба распорядилась.После ужина Сюй Лянь не остался дома.Он вышел за ворота и направился к особняку, где жила Цайся.За эти три месяца он навещал её дважды. К сожалению, благосклонность он так и не увидел — значит, она всё еще была ниже 50.Но в глубине души он надеялся вернуть её. Ведь когда-то она дала ему 91 балл! Это было больше, чем у Юй Циннин. Это значило, что Цайся не просто любила его — она его боготворила. И именно поэтому его пощечины и изгнание разбили ей сердце вдребезги.В доме изгнанниц, помимо Цайся, обитали двадцать три «едока».Сюй Лянь вошел без стука.В столовой как раз убирали посуду после ужина. Сюй Лянь бросил взгляд на остатки еды — мясо, овощи. Ян Е четко выполнял приказы, снабжение было на уровне. Да, не деликатесы с его стола, но для обычных людей — роскошь.Увидев его, двадцать три девушки дружно поклонились. Им здесь нравилось: сытно, тепло, и никаких интриг. Жизнь удалась.Цайся тоже поклонилась. Она выглядела плохо: осунувшееся бледное лицо, потухший взгляд.— Господин, — тихо произнесла она.— Ты бледна. Заболела? — Сюй Лянь с искренним беспокойством приложил ладонь к её лбу. Она была высокой, их глаза были почти на одном уровне.Цайся вымученно улыбнулась:— Пустяки. Спасибо за заботу, господин.Ответ был холодным и формальным. Обида всё еще жила в ней.Сюй Лянь взял её за руку и повел прочь из столовой, во двор.«Едоки» тактично испарились, понимая, что господин пришел не к ним.— Всё еще ненавидишь меня? — спросил Сюй Лянь, усаживая её в беседке.Он обнял её за плечи. Над ними раскинулось звездное небо.Цайся напряглась в его объятиях:— Господин — это небо. Вы дали мне кров и пищу. Как я смею ненавидеть? Я ненавижу только себя. За то, что была глупой. Я думала, что раз вы меня любите, то я особенная. Что мне дозволено всё.В её голосе звенела горечь.Сюй Лянь развернул её к себе и посмотрел в глаза:— В моем сердце ты действительно особенная. Я дал тебе крупицу любви, а ты вернула мне её сторицей. Ты считала всё моё своим, ты не разделяла нас. Ты отдалась этому чувству без остатка, не думая о последствиях.Цайся всхлипнула. Он понимал её.— Я знаю, — продолжал Сюй Лянь. — Среди всех этих женщин только ты любила меня по-настоящему. Остальные искали сытой жизни. Ты тоже хотела её, но в процессе ты влюбилась. Поэтому ты стала наглой. Потому что чувствовала право. Они — нет. В этом разница.Цайся разрыдалась, уткнувшись ему в грудь:— Если вы всё знаете, зачем вы прогнали меня?!Сюй Лянь вздохнул:— Прости. Я действительно виноват перед тобой. Я был для тебя единственным, но ты не могла быть единственной для меня. Я не мог ради тебя одной растоптать чувства остальных.Рыдания Цайся стали громче. Она начала колотить его кулаками в грудь, выплескивая всю боль.— Плачь, — шептал он, гладя её по волосам. — Плачь, станет легче.У него не было выбора. Таков мир, таковы правила Системы. Никто не мог стать для него «той единственной», даже Си Я, что уж говорить о других.Они просидели так до глубокой ночи. Цайся выплакала все слезы и уснула у него на руках, обессиленная.Сюй Лянь не стал её будить. Он подхватил её на руки, отнес в повозку и повез домой.Оставлять её здесь было нельзя. Это место подходило для «едоков», но Цайся с её горячим сердцем здесь просто угасала. Еще немного — и она бы заболела или сошла с ума.Вернувшись в усадьбу, он внес её в дом.— Цайся, — тихо позвал он.Она приоткрыла опухшие веки. Увидев знакомые стены родного дома, она вздрогнула. Новая волна слез брызнула из глаз:— Спасибо, господин... Вы забрали меня домой...— Да. Это твой дом. Навсегда.Он отнес её в свои главные покои....Утро принесло шок.[Имя: Сюй Лянь][Ранг: Светлая Цзинь, Восьмой Небесный Слой][Примечание: Благосклонность Цайся к вам выросла с -10/100 до 93/100. Вы получили два Очка продвижения. Вы можете использовать их для улучшения Ранга, Мастерства или Предметов.]Она не просто вернулась к 91. Она превзошла этот уровень на два пункта!Это был уровень Си Я.Уровень готовности умереть за него.Сердце Сюй Ляня сжалось от смеси радости и вины. Он мысленно поклялся: даже если она снова задерет нос, он больше никогда не поступит с ней так жестоко. Максимум — выпорет для острастки, но не выгонит.Изначально он планировал уехать сегодня, но, видя такой поворот, решил задержаться еще на несколько дней. Ему нужно было закрепить результат.За завтраком случилась немая сцена. Ван Цуйюнь, Юй Циннин и Мяо Юэюэ застыли с открытыми ртами, увидев входящую Цайся.Цайся стушевалась, но, перехватив ободряющий взгляд Сюй Ляня, собралась с духом. Она подошла к Ван Цуйюнь и опустилась на колени:— Тетушка Ван, прости меня. Я была ужасным человеком.Ван Цуйюнь, старая интриганка, мгновенно оценила ситуацию. Раз Сюй Лянь вернул её, значит, она снова фаворитка.— Вставай, вставай, — замахала руками старуха, расплываясь в улыбке. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Садись есть. Будем жить дружно.Цайся встала и поклонилась Юй Циннин и Мяо Юэюэ.Те перепугались не на шутку и бросились её поднимать, усаживая за стол.Сюй Лянь прожил дома еще три дня. Убедившись, что в гареме царит мир, он успокоился.На четвертый день он покинул Город Зеленого Бамбука и направился в Город Камня.Он не видел Сяо Мэй уже почти четыре месяца. Пять дней он посвятил только ей. Благосклонность не выросла, но была стабильно высокой.Спустя пять дней он сел на паром в Городе Камня и отплыл в Уездный Город Пинъян.У него было два новых Очка продвижения, но запас Пилюль Концентрации Ци иссяк. Нужны были Духовные Камни.Очки и ресурсы — это как две ноги. Далеко не уйдешь, если одна короче другой.

Глава 108. Дом

Глядя на огромный дом, который еще недавно гудел, как улей, а теперь в одночасье опустел, Ван Цуйюнь почувствовала себя неуютно.

— Господин, может, наберем новых? — предложила она. — Правда, в прошлый раз мы выбрали самых красивых, остались те, что попроще...

Сюй Лянь покачал головой:

— Не нужно. Завтра я уезжаю по делам, дома меня не будет долго.

Ван Цуйюнь перевела взгляд на Юй Циннин и Мяо Юэюэ. Она не совсем понимала, почему выбор пал именно на этих двоих, но привычно подстроилась:

— Ну, девки, вам сказочно повезло. Вытянули счастливый билет.

Услышав об отъезде Сюй Ляня, девушки переглянулись. В их глазах читалось облегчение: раз он уезжает, значит, больше никого выгонять не будет.

Сюй Лянь решил, что честность — лучшая стратегия для повышения благосклонности:

— Я человек, который ценит чувства. Я чувствую, что из всех, кто здесь был, именно вы двое испытываете ко мне настоящую привязанность. Поэтому вы остались. Особенно ты, Циннин. Я знаю, что твоё сердце уже принадлежит мне. Юэюэ, тебе еще есть куда расти, но начало положено. Пока меня не будет, вы должны скучать по мне. Поняли?

Юй Циннин замерла, а затем её глаза наполнились слезами:

— Вы всё знали... Спасибо, господин, что поняли меня. Все эти дни я дрожала от страха, что меня выгонят. Но я уже не представляю жизни без вас. Если бы мне пришлось уйти, я бы, наверное, умерла от тоски.

Сюй Лянь смахнул слезинку с её щеки:

— Конечно, я знаю. Ты лучшая, Циннин.

Девушка не выдержала и улыбнулась сквозь слезы.

Мяо Юэюэ, напротив, занервничала:

— Господин, я тоже вас люблю!

«60 из 100... Едва проходной балл», — скептически подумал Сюй Лянь, глядя на неё.

— Знаю. Но твоей любви пока недостаточно. Нужно любить сильнее.

Мяо Юэюэ покраснела и опустила голову. Он видел её насквозь. Она действительно испытывала к нему симпатию, но это не была та привязанность, без которой нельзя дышать. Если бы её выселили в отдельный дом с полным пансионом, она бы погрустила пару дней и успокоилась.

Удивительно, как он умудряется читать такие тонкие мысли?

Ван Цуйюнь показала большой палец:

— Господин есть господин! Поразительно! Вы читаете души, как открытые книги. Может, угадаете, о чем сейчас думаю я?

«Иди ты к черту», — подумал Сюй Лянь, а вслух сказал:

— Кроме жирного мяса, в твоей голове вряд ли что-то есть.

— Зря вы так, — обиделась Ван Цуйюнь. — Я вот о Си Я думаю, скучаю. Она же плоть от плоти моей.

— Опять всё к мясу свела, — вздохнул Сюй Лянь и отвернулся.

Вечер опустился на усадьбу. Ужинали вчетвером.

Несмотря на пустоту в залах, атмосфера стала теплой и домашней.

Ван Цуйюнь даже поймала себя на мысли, что всё вернулось на круги своя, как во времена, когда здесь жили Си Я и Чань’эр. Юй Циннин и Мяо Юэюэ удивительным образом напоминали тех двоих — то ли Сюй Лянь специально так подобрал, то ли судьба распорядилась.

После ужина Сюй Лянь не остался дома.

Он вышел за ворота и направился к особняку, где жила Цайся.

За эти три месяца он навещал её дважды. К сожалению, благосклонность он так и не увидел — значит, она всё еще была ниже 50.

Но в глубине души он надеялся вернуть её. Ведь когда-то она дала ему 91 балл! Это было больше, чем у Юй Циннин. Это значило, что Цайся не просто любила его — она его боготворила. И именно поэтому его пощечины и изгнание разбили ей сердце вдребезги.

В доме изгнанниц, помимо Цайся, обитали двадцать три «едока».

Сюй Лянь вошел без стука.

В столовой как раз убирали посуду после ужина. Сюй Лянь бросил взгляд на остатки еды — мясо, овощи. Ян Е четко выполнял приказы, снабжение было на уровне. Да, не деликатесы с его стола, но для обычных людей — роскошь.

Увидев его, двадцать три девушки дружно поклонились. Им здесь нравилось: сытно, тепло, и никаких интриг. Жизнь удалась.

Цайся тоже поклонилась. Она выглядела плохо: осунувшееся бледное лицо, потухший взгляд.

— Господин, — тихо произнесла она.

— Ты бледна. Заболела? — Сюй Лянь с искренним беспокойством приложил ладонь к её лбу. Она была высокой, их глаза были почти на одном уровне.

Цайся вымученно улыбнулась:

— Пустяки. Спасибо за заботу, господин.

Ответ был холодным и формальным. Обида всё еще жила в ней.

Сюй Лянь взял её за руку и повел прочь из столовой, во двор.

«Едоки» тактично испарились, понимая, что господин пришел не к ним.

— Всё еще ненавидишь меня? — спросил Сюй Лянь, усаживая её в беседке.

Он обнял её за плечи. Над ними раскинулось звездное небо.

Цайся напряглась в его объятиях:

— Господин — это небо. Вы дали мне кров и пищу. Как я смею ненавидеть? Я ненавижу только себя. За то, что была глупой. Я думала, что раз вы меня любите, то я особенная. Что мне дозволено всё.

В её голосе звенела горечь.

Сюй Лянь развернул её к себе и посмотрел в глаза:

— В моем сердце ты действительно особенная. Я дал тебе крупицу любви, а ты вернула мне её сторицей. Ты считала всё моё своим, ты не разделяла нас. Ты отдалась этому чувству без остатка, не думая о последствиях.

Цайся всхлипнула. Он понимал её.

— Я знаю, — продолжал Сюй Лянь. — Среди всех этих женщин только ты любила меня по-настоящему. Остальные искали сытой жизни. Ты тоже хотела её, но в процессе ты влюбилась. Поэтому ты стала наглой. Потому что чувствовала право. Они — нет. В этом разница.

Цайся разрыдалась, уткнувшись ему в грудь:

— Если вы всё знаете, зачем вы прогнали меня?!

Сюй Лянь вздохнул:

— Прости. Я действительно виноват перед тобой. Я был для тебя единственным, но ты не могла быть единственной для меня. Я не мог ради тебя одной растоптать чувства остальных.

Рыдания Цайся стали громче. Она начала колотить его кулаками в грудь, выплескивая всю боль.

— Плачь, — шептал он, гладя её по волосам. — Плачь, станет легче.

У него не было выбора. Таков мир, таковы правила Системы. Никто не мог стать для него «той единственной», даже Си Я, что уж говорить о других.

Они просидели так до глубокой ночи. Цайся выплакала все слезы и уснула у него на руках, обессиленная.

Сюй Лянь не стал её будить. Он подхватил её на руки, отнес в повозку и повез домой.

Оставлять её здесь было нельзя. Это место подходило для «едоков», но Цайся с её горячим сердцем здесь просто угасала. Еще немного — и она бы заболела или сошла с ума.

Вернувшись в усадьбу, он внес её в дом.

— Цайся, — тихо позвал он.

Она приоткрыла опухшие веки. Увидев знакомые стены родного дома, она вздрогнула. Новая волна слез брызнула из глаз:

— Спасибо, господин... Вы забрали меня домой...

— Да. Это твой дом. Навсегда.

Он отнес её в свои главные покои.

...

Утро принесло шок.

[Имя: Сюй Лянь]

[Ранг: Светлая Цзинь, Восьмой Небесный Слой]

[Примечание: Благосклонность Цайся к вам выросла с -10/100 до 93/100. Вы получили два Очка продвижения. Вы можете использовать их для улучшения Ранга, Мастерства или Предметов.]

Она не просто вернулась к 91. Она превзошла этот уровень на два пункта!

Это был уровень Си Я.

Уровень готовности умереть за него.

Сердце Сюй Ляня сжалось от смеси радости и вины. Он мысленно поклялся: даже если она снова задерет нос, он больше никогда не поступит с ней так жестоко. Максимум — выпорет для острастки, но не выгонит.

Изначально он планировал уехать сегодня, но, видя такой поворот, решил задержаться еще на несколько дней. Ему нужно было закрепить результат.

За завтраком случилась немая сцена. Ван Цуйюнь, Юй Циннин и Мяо Юэюэ застыли с открытыми ртами, увидев входящую Цайся.

Цайся стушевалась, но, перехватив ободряющий взгляд Сюй Ляня, собралась с духом. Она подошла к Ван Цуйюнь и опустилась на колени:

— Тетушка Ван, прости меня. Я была ужасным человеком.

Ван Цуйюнь, старая интриганка, мгновенно оценила ситуацию. Раз Сюй Лянь вернул её, значит, она снова фаворитка.

— Вставай, вставай, — замахала руками старуха, расплываясь в улыбке. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Садись есть. Будем жить дружно.

Цайся встала и поклонилась Юй Циннин и Мяо Юэюэ.

Те перепугались не на шутку и бросились её поднимать, усаживая за стол.

Сюй Лянь прожил дома еще три дня. Убедившись, что в гареме царит мир, он успокоился.

На четвертый день он покинул Город Зеленого Бамбука и направился в Город Камня.

Он не видел Сяо Мэй уже почти четыре месяца. Пять дней он посвятил только ей. Благосклонность не выросла, но была стабильно высокой.

Спустя пять дней он сел на паром в Городе Камня и отплыл в Уездный Город Пинъян.

У него было два новых Очка продвижения, но запас Пилюль Концентрации Ци иссяк. Нужны были Духовные Камни.

Очки и ресурсы — это как две ноги. Далеко не уйдешь, если одна короче другой.