Многие натянуто улыбались, а в их головах роился целый рой лихорадочных мыслей.
Во-первых, кем приходилась ему эта женщина? И явился ли он сюда исключительно ради страшной мести? Одна из женщин не посмела сдаться: она соблазнительно хлопала ресницами и смотрела на Питиджа с предельно кротким видом.
— Умоляю, благородный господин, мы понятия не имеем, о какой жене вы говорите.
— Да-да... мы любим женщин больше всего на свете. Разве мы могли причинить вред вашей супруге?
— Господа, поверьте нам! Это наверняка происки наших многочисленных врагов, ведь такие бедные, слабые женщины, как мы, никогда не посмеют пойти против сильных, мужественных и красивых мужчин, как вы.
Чем дольше они говорили, тем больше ведьмы обретали прежнюю уверенность — особенно заметив, что никто из мужчин не пытается их остановить.
Значит, те начали смягчаться, верно? При этой мысле волна трепета и надежды окатила старейшин в задних рядах и обнаженных женщин спереди.
Вскоре одна из старейшин подала знак, и самая красивая и соблазнительная женщина медленно поднялась с колен, позволяя своим роскошным огненным прядям рассыпаться по плечам и пасть на самые кончики упругих сосков.
У нее были оливковые глаза с соблазнительным прищуром, пухлые чувственные губы и захватывающая дух фигура, высеченная руками самих богов.
Со застенчивой улыбкой на губах она неспешно направилась к странному рослому мужчине в полумаске, который возглавлял эту группу.
Разумеется, это был Питидж. Он вальяжно восседал в кресле, широко расставив ноги, откинувшись назад и подперев подбородок рукой, не произнося ни слова.
— Милорд... — мягко позвала женщина, плавно покачивая бедрами навстречу сильному мужчине.
Ей стоило невероятных усилий не вырвать от отвращения при виде стольких надменных мужчин. Но на поверхности ее лицо выражало жажду их ласк и страсти.
— Милорд... Поверьте, мы бы никогда не обидели вашу даму... Как мы смели? Милорд, если здесь какое-то недоразумение, я нижайше прошу прощения перед своими людьми, клянусь во всем разобраться и выдать виновного... Но милорд... взгляните на нас, мы ведь тоже неплохи, верно?
Очень медленно женщина подняла руку, желая провести ею по его груди.
«Хм! Посмотрим, как задерешь нос, когда я позже оседлаю тебя, как жеребца! Ни один мужчина на свете не устоит перед моим огненным прикосновением страсти!»
Думаете, зря ее называли мастером соблазна? Одними прикосновениями она сводила мужчин с ума.
Женщина предавалась приятным мыслям, и то же самое делали остальные, с жадностью наблюдая за рукой, которая вот-вот должна была коснуться цели.
«Да... да... вот так. Коснись его и заставь подчиниться нашей воле!» Глаза у всех полезли на лоб, когда они увидели, как волшебные пальцы женщины опускаются на Питиджа.
Но в тот самый момент, когда до груди оставались считанные дюймы, женщина вдруг отшатнулась в сторону, пронзительно завопив и затрепетав от смертоносной угрозы.
Излишне говорить, что и без того хрупкая атмосфера стала еще более жуткой.
А-а-а! Женщина уставилась на свою дрожащую левую руку, не веря собственным глазам.
Кровь! Кровь! Кровь! В ее левую ладонь глубоко вонзилась стрела, и из всех отверстий вокруг древка уже сочилась и брызгала кровь.
Чертова сука! Боль пронзила ее с невероятной силой, и она никак не могла унять дрожь в руках.
Все вены вздулись буграми, обнажая то, что она терпеть не видела, ведь это напоминало ей о глубокой, просто страшной старости — о тридцати трех годах.
Какая женщина любит стареть? В тридцать три года многие уже бабушки, а их дети в пятнадцать-семнадцать лет успевают завести первенцев.
С наступлением новой эры любая может в одночасье превратиться в старуху. В свои преклонные тридцать три года она заметила, что вены начали проступать сильнее прежнего, а потому еще тщательнее ухаживала за руками и ногами, боясь заметить хоть одну выпирающую жилку.
Но теперь об этом можно было забыть! Перед ней отчетливо зеленели вены, словно напоминая, что она настолько стара, что от древности может рассыпаться прахом.
Возможно, виной всему была боль, ярость из-за собственной старости или неслыханная дерзость этих никчемных мужиков, посмевших покалечить ее волшебные руки, но женщина на пару секунд потеряла контроль над собой, прежде чем взять себя в руки и успокоиться.
— Ах ты ничтожная тварь! Ты хоть знаешь, сколько стоят мои руки? Ты...
Женщина вовремя осеклась, быстро сменив гнев во взгляде на пораженную до глубины души мягкость. Однако все это заставило бесстрастное лицо Питиджа неожиданно разразиться смехом.
Ха-ха-ха!
— Какая же глупая баба!
— Вы только посмотрите на них? Они и правда думают, что господина может соблазнить любая встречная?
— Тц. Если все в империи пытались и провалились, то с чего они взяли, что у них получится в два счета?
Услышав это, ведьмы исказились в лице, погрузившись в тяжелые раздумья, после чего резко перевели испуганные взгляды на Питиджа, а их губы затряслись.
Нет! Нет! Как это может быть он? Дело дрянь! Вспомнив, как они обошлись с его женой, когда та отказалась присоединиться к их ведьминскому крестовому походу, многие покрылись холодным потом, а ослабевшие колени подкосились, заставив их рухнуть на землю.
Питидж презрительно усмехнулся, в его глазах полыхал неугасимый яростный огонь.
— Что? Наконец-то вспомнили мою любимую жену?
— Это... Это...
У ведьм вертелись на языке тысячи слов, но ни одно из них не желало слетать с губ.
Верховная матушка то открывала, то закрывала рот с такой частотой, будто жевала какое-то невидимое для остальных блюдо.
Разве они могли заявить, что не хотели? Разве могли сказать, что не собирались причинять ей вреда?
Конечно нет! Своим нападением они ясно дали понять: пока она не подчинится их воле, они будут продолжать портить ей жизнь.

Комментарии

Загрузка...