Глава 12

В итоге, из-за того что я разозлил учителя Хошиномию, цена замерла на отметке в шестьсот тысяч.Акасака с понурым видом подписал контракт, всем своим существом выражая недовольство. Он чувствовал себя так, словно только что потерял четыреста тысяч...Они снова обменялись рукопожатием, скрепляя сделку. Акасака предупредил, что в будущем ему может понадобиться содействие Ичиносэ или других учеников класса B. Учитель Хошиномия заверила, что это не проблема и она переговорит со своим классом.На этом официальная часть была закончена. Что касается денег...Всё как обычно: сначала результат, потом оплата. Это было разумно – только круглый дурак стал бы платить вперед.Придя в ученический совет, Акасака привычно поздоровался с Манабу Хорикитой и сел за работу.Сэмпай Аканэ Тачибана выглядела слегка недовольной: я явно мешал её идиллии с президентом.Выполнив часть поручений, Акасака принял задумчивый вид и как бы невзначай спросил Манабу Хорикиту:— Господин президент, сколько очков потребуется, чтобы выкупить у школы свод правил для учеников, а также информацию о взысканиях за нарушения?Манабу Хорикита отложил бумаги и поправил очки. — О? Неужели ты решил начать действовать?Я прикинулся дурачком и покачал головой:— Не совсем понимаю, о чём вы, президент...Манабу Хорикита взглянул на сидящую рядом Аканэ Тачибану. Поняв причину моей скрытности, он произнес:— Аканэ, выйди ненадолго. У меня к нему серьезный разговор.Аканэ лишь кротко кивнула и вышла за дверь, оставшись караулить вход в ученический совет.Увидев, что сэмпай Тачибана ушла, я перестал ломать комедию и спросил прямо:— Сколько личных очков нужно, чтобы купить информацию о школьных правилах и стандартах наказаний?Манабу Хорикита поднял один палец. — Миллион личных очков.— Грох!Я чуть не свалился со стула. Твою мать, опять миллион! У меня что, какая-то кармическая несовместимость с этой цифрой? Сделка с Ичиносэ – миллион, здесь – миллион... Если так пойдет и дальше, я же ни копейки не заработаю!Я поспешно вскарабкался обратно на стул и, стараясь сохранять невозмутимый вид, решил разыграть карту личных отношений.— Господин президент, ну посмотрите на меня! Учитывая, сколько лет я на вас работаю, нельзя ли договориться о более... приятной цене?Акасака потер пальцы и символически выставил один палец.— Десять тысяч очков, как вам? А я взамен обещаю как следует присмотреть за вашей сестрой.Манабу Хорикита едва не рассмеялся от такой запредельной наглости.— Оставим в покое вопрос о десяти тысячах. Но ты, кажется, работаешь на меня всего второй день? Как у тебя хватает совести говорить о «многих годах» с таким невозмутимым видом?— Э-э...От иронии Хорикиты даже у меня, при всей моей толстокожести, немного покраснели щеки. Но я упрямо продолжал торговаться. В конце концов, это же деньги! Каждая выбитая скидка – это лишняя копейка в мою копилку, чтобы расплатиться с долгами там, снаружи...Перед лицом моих мольб и абсолютного отсутствия стыда Манабу Хорикита в итоге сдался. Он согласился на пятьсот тысяч личных очков при условии, что я помогу его сестре, Сузунэ Хориките, стать сильнее.Акасака согласился не раздумывая. О воспитании сестры он благополучно забыл в ту же секунду.В конце концов, у него под рукой есть такой идеальный инструмент, как Аянокоджи, так что сам он в это дело лезть не собирался.Он и не подозревал, что в будущем из-за его вмешательства Киётака Аянокоджи выберет в качестве своего главного инструмента не Сузунэ Хорикиту, а именно Рюноскэ Акасака.Но сейчас Акасака просто перевел пятьсот тысяч личных очков на терминал президента Хорикиты, завершив сделку.Я тут же впился глазами в свод правил. Всё-таки это были мои кровные денежки, и каждая минута промедления казалась мне чистым убытком...Видя, насколько я сосредоточен, Манабу Хорикита не стал меня отвлекать. Когда пришло время уходить, он положил ключи от кабинета на стол и доброжелательно предупредил:— Не забудь закрыть дверь, когда будешь уходить.Я лишь махнул рукой, не оборачиваясь, давая понять, что услышал.После ухода Хорикиты я продолжал изучать правила, пока не прочел всё до последней строчки.Разобравшись во всех тонкостях, я потер затекшие глаза и тихо вздохнул.Теперь правила игры стали предельно ясны.Я точно знал, за какие действия снимают баллы и каковы условия для их начисления. Теперь у меня было гораздо больше уверенности.Вспомнив о противоречивых сделках с Саэ Чабаширой и Чиэ Хошиномией, я начал прикидывать план.Это было непросто, но вполне осуществимо. По крайней мере, в течение первого месяца всё можно было провернуть.Рюноскэ Акасака хотел заработать на обеих сторонах, хотя их условия и конфликтовали.С одной стороны – поручение Хошиномии: опустить класс D ниже ста баллов.С другой – требования Саэ Чабаширы о продвижении вверх: по два миллиона за каждый ранг. Она уже дала мне восемьсот тысяч аванса. Плюс десять тысяч от президента, плюс мои накопления за эти дни... Чтобы сэкономить, я питался только бесплатными обедами и брал бесплатные хозтовары, не потратив ни единой иены. Итого – миллион личных очков.За вычетом только что потраченных пятисот тысяч, на руках у меня оставалось ровно столько же.Я откинулся на спинку дивана, прикрыв лицо рукой.Деньги улетали с пугающей скоростью. Но единственный шанс по-настоящему разбогатеть был именно в первый месяц, пока остальные классы не опомнились. Сейчас нужно было выжать из ситуации максимум.Позже, когда они осознают, в каком положении находится эта школа, зарабатывать станет гораздо сложнее.Растирая виски, Акасака взял со стола ключи и собрался на выход.Было уже семь вечера. Стоило заглянуть в супермаркет – вдруг там ещё остались бесплатные продукты. Если нет, придётся скрепя сердце потратить сто девяносто три иены на пачку лапши быстрого приготовления и заварить её в общежитии.Иного пути не было. На мне висели огромные долги. И хотя их наделали родители, а я тут был ни при чём...Как их ребенок, я был обязан их выплатить. От этого было не сбежать.Акасака мог лишь пытаться заработать в этой школе как можно больше, используя своё знание будущего.Он прекрасно понимал: стоит ему покинуть эти стены, и он станет никем.У него не было деловой хватки, физическая форма была посредственной, а в прошлой жизни он даже не закончил учебу. Ему приходилось усердно заниматься даже здесь, иначе... он бы просто не поспевал за остальными.Он четко осознавал свои преимущества.Но так же ясно видел и свои слабости.За пределами школы его знания о будущем не стоили бы и гроша. Поэтому лучше было набить карманы сейчас – в идеале столько, чтобы хватило и на долги, и на безбедную жизнь...Именно поэтому он так неистово гнался за деньгами. Чтобы, выйдя из этой школы, не умереть с голоду.

В итоге, из-за того что я разозлил учителя Хошиномию, цена замерла на отметке в шестьсот тысяч.

Акасака с понурым видом подписал контракт, всем своим существом выражая недовольство. Он чувствовал себя так, словно только что потерял четыреста тысяч...

Они снова обменялись рукопожатием, скрепляя сделку. Акасака предупредил, что в будущем ему может понадобиться содействие Ичиносэ или других учеников класса B. Учитель Хошиномия заверила, что это не проблема и она переговорит со своим классом.

На этом официальная часть была закончена. Что касается денег...

Всё как обычно: сначала результат, потом оплата. Это было разумно – только круглый дурак стал бы платить вперед.

Придя в ученический совет, Акасака привычно поздоровался с Манабу Хорикитой и сел за работу.

Сэмпай Аканэ Тачибана выглядела слегка недовольной: я явно мешал её идиллии с президентом.

Выполнив часть поручений, Акасака принял задумчивый вид и как бы невзначай спросил Манабу Хорикиту:

— Господин президент, сколько очков потребуется, чтобы выкупить у школы свод правил для учеников, а также информацию о взысканиях за нарушения?

Манабу Хорикита отложил бумаги и поправил очки. — О? Неужели ты решил начать действовать?

Я прикинулся дурачком и покачал головой:

— Не совсем понимаю, о чём вы, президент...

Манабу Хорикита взглянул на сидящую рядом Аканэ Тачибану. Поняв причину моей скрытности, он произнес:

— Аканэ, выйди ненадолго. У меня к нему серьезный разговор.

Аканэ лишь кротко кивнула и вышла за дверь, оставшись караулить вход в ученический совет.

Увидев, что сэмпай Тачибана ушла, я перестал ломать комедию и спросил прямо:

— Сколько личных очков нужно, чтобы купить информацию о школьных правилах и стандартах наказаний?

Манабу Хорикита поднял один палец. — Миллион личных очков.

— Грох!

Я чуть не свалился со стула. Твою мать, опять миллион! У меня что, какая-то кармическая несовместимость с этой цифрой? Сделка с Ичиносэ – миллион, здесь – миллион... Если так пойдет и дальше, я же ни копейки не заработаю!

Я поспешно вскарабкался обратно на стул и, стараясь сохранять невозмутимый вид, решил разыграть карту личных отношений.

— Господин президент, ну посмотрите на меня! Учитывая, сколько лет я на вас работаю, нельзя ли договориться о более... приятной цене?

Акасака потер пальцы и символически выставил один палец.

— Десять тысяч очков, как вам? А я взамен обещаю как следует присмотреть за вашей сестрой.

Манабу Хорикита едва не рассмеялся от такой запредельной наглости.

— Оставим в покое вопрос о десяти тысячах. Но ты, кажется, работаешь на меня всего второй день? Как у тебя хватает совести говорить о «многих годах» с таким невозмутимым видом?

— Э-э...

От иронии Хорикиты даже у меня, при всей моей толстокожести, немного покраснели щеки. Но я упрямо продолжал торговаться. В конце концов, это же деньги! Каждая выбитая скидка – это лишняя копейка в мою копилку, чтобы расплатиться с долгами там, снаружи...

Перед лицом моих мольб и абсолютного отсутствия стыда Манабу Хорикита в итоге сдался. Он согласился на пятьсот тысяч личных очков при условии, что я помогу его сестре, Сузунэ Хориките, стать сильнее.

Акасака согласился не раздумывая. О воспитании сестры он благополучно забыл в ту же секунду.

В конце концов, у него под рукой есть такой идеальный инструмент, как Аянокоджи, так что сам он в это дело лезть не собирался.

Он и не подозревал, что в будущем из-за его вмешательства Киётака Аянокоджи выберет в качестве своего главного инструмента не Сузунэ Хорикиту, а именно Рюноскэ Акасака.

Но сейчас Акасака просто перевел пятьсот тысяч личных очков на терминал президента Хорикиты, завершив сделку.

Я тут же впился глазами в свод правил. Всё-таки это были мои кровные денежки, и каждая минута промедления казалась мне чистым убытком...

Видя, насколько я сосредоточен, Манабу Хорикита не стал меня отвлекать. Когда пришло время уходить, он положил ключи от кабинета на стол и доброжелательно предупредил:

— Не забудь закрыть дверь, когда будешь уходить.

Я лишь махнул рукой, не оборачиваясь, давая понять, что услышал.

После ухода Хорикиты я продолжал изучать правила, пока не прочел всё до последней строчки.

Разобравшись во всех тонкостях, я потер затекшие глаза и тихо вздохнул.

Теперь правила игры стали предельно ясны.

Я точно знал, за какие действия снимают баллы и каковы условия для их начисления. Теперь у меня было гораздо больше уверенности.

Вспомнив о противоречивых сделках с Саэ Чабаширой и Чиэ Хошиномией, я начал прикидывать план.

Это было непросто, но вполне осуществимо. По крайней мере, в течение первого месяца всё можно было провернуть.

Рюноскэ Акасака хотел заработать на обеих сторонах, хотя их условия и конфликтовали.

С одной стороны – поручение Хошиномии: опустить класс D ниже ста баллов.

С другой – требования Саэ Чабаширы о продвижении вверх: по два миллиона за каждый ранг. Она уже дала мне восемьсот тысяч аванса. Плюс десять тысяч от президента, плюс мои накопления за эти дни... Чтобы сэкономить, я питался только бесплатными обедами и брал бесплатные хозтовары, не потратив ни единой иены. Итого – миллион личных очков.

За вычетом только что потраченных пятисот тысяч, на руках у меня оставалось ровно столько же.

Я откинулся на спинку дивана, прикрыв лицо рукой.

Деньги улетали с пугающей скоростью. Но единственный шанс по-настоящему разбогатеть был именно в первый месяц, пока остальные классы не опомнились. Сейчас нужно было выжать из ситуации максимум.

Позже, когда они осознают, в каком положении находится эта школа, зарабатывать станет гораздо сложнее.

Растирая виски, Акасака взял со стола ключи и собрался на выход.

Было уже семь вечера. Стоило заглянуть в супермаркет – вдруг там ещё остались бесплатные продукты. Если нет, придётся скрепя сердце потратить сто девяносто три иены на пачку лапши быстрого приготовления и заварить её в общежитии.

Иного пути не было. На мне висели огромные долги. И хотя их наделали родители, а я тут был ни при чём...

Как их ребенок, я был обязан их выплатить. От этого было не сбежать.

Акасака мог лишь пытаться заработать в этой школе как можно больше, используя своё знание будущего.

Он прекрасно понимал: стоит ему покинуть эти стены, и он станет никем.

У него не было деловой хватки, физическая форма была посредственной, а в прошлой жизни он даже не закончил учебу. Ему приходилось усердно заниматься даже здесь, иначе... он бы просто не поспевал за остальными.

Он четко осознавал свои преимущества.

Но так же ясно видел и свои слабости.

За пределами школы его знания о будущем не стоили бы и гроша. Поэтому лучше было набить карманы сейчас – в идеале столько, чтобы хватило и на долги, и на безбедную жизнь...

Именно поэтому он так неистово гнался за деньгами. Чтобы, выйдя из этой школы, не умереть с голоду.