— Цинь Тянь! Пошёл вон! Тот, кто смеет поднимать руку на отца, мне больше не сын! Ты просто скотина! Пошёл вон из моего дома! — проревел Цинь Чжэнго, со стоном поднимаясь с земли и держась за ушибленные рёбра.
— С удовольствием, — легко согласился Цинь Тянь, и на его губах заиграла довольная улыбка. — Только сначала верните всё, что я заработал за эти годы. И я тут же уйду.
— Ты... ты ещё смеешь требовать у меня деньги?! — Цинь Чжэнго затрясся от бешенства, указывая на сына дрожащим пальцем.
Услышав про деньги, Чжао Цайфэн вмиг забыла о боли в животе. Глаза её округлились.
— Ах ты мелкий ублюдок! Совсем совесть потерял?! Мы тебя вырастили, а ты теперь перья распустил и решил нам на головы срать?! Да кто ты такой, чтобы на семейные деньги зариться?! Всё, что есть в этом доме, отложено для Сяо Фэна! И ты не получишь ни гроша!
Лицо Цинь Тяня потемнело. Он перевёл ледяной взгляд на побледневшего Цинь Фэна:
— Вот как? Отлично. Тогда я прямо сейчас еду в университет в Цзян. Напишу заявление, что Цинь Фэн украл мою квоту на поступление. Пусть весь ректорат узнает, что из себя представляет этот ваш драгоценный студент.
— Только попробуй! — взвизгнула Чжао Цайфэн. Её голос сорвался на петушиный писк, а лицо побелело как мел.
Цинь Фэна пробрала крупная дрожь. После летних каникул он должен был пойти на третий курс! Жизнь в городе была такой лёгкой и приятной. После выпуска с дипломом бакалавра ему гарантировали бы отличное распределение, возможно, даже в правительственные органы. Он не мог позволить какому-то деревенскому батраку разрушить его блестящее будущее!
— Мам! Дай ему деньги! Отдай! — завопил Цинь Фэн, в панике хватая мать за рукав. Одна мысль о том, что брат заявится в университет, приводила его в животный ужас.
— Сяо Фэн, как ты можешь... — начал было отец, но осёкся, наткнувшись на умоляющий взгляд любимчика.
Чжао Цайфэн дрожала над своим сыночком, пылинки с него сдувала. Видя его панику, она возненавидела Цинь Тяня ещё сильнее. С трудом подавив желание вцепиться пасынку в глотку, она повернулась к мужу:
— Хозяин, может...
Ради сына она была готова на всё.
Цинь Чжэнго побагровел. Он долго сверлил старшего сына ненавидящим взглядом, но в конце концов процедил сквозь зубы:
— Отдай.
Получив разрешение, мачеха метнулась в дом. Вскоре она выбежала обратно и сунула в руки Цинь Тяня тряпичный свёрток.
— Тут всё, что есть! Остальное мы уже потратили. Не наглей, Цинь Тянь!
Цинь Тянь заглянул в свёрток, и его глаза сузились.
— Ты меня за дурака держишь? Чжао Цайфэн, кончай свои фокусы. После окончания школы я два года в одиночку тянул всё хозяйство. За это время урожай принёс не меньше тысячи юаней! Плюс деньги с моих подработок в городе — ещё как минимум пятьсот! Полторы тысячи юаней. Если сейчас же их не выложишь — я иду в университет.
В семье Цинь было пять человек. Когда землю делили на дворы, старшая сестра Цинь Лу ещё не вышла замуж, поэтому на каждого выделили по 1,3 му земли. В сумме набралось шесть с половиной му — больше четырёх тысяч квадратных метров. И все эти годы Цинь Тянь пахал на них один. Он проливал пот и кровь, и теперь был намерен забрать всё до последней копейки. Никакой жалости к этим тварям.
— Полторы тысячи?! — Чжао Цайфэн подскочила, как кошка, которой отдавили хвост. — Губа не дура! Ты не боишься, что мы пойдём к старосте и парторгу?! Да тебя вся деревня проклянёт за сыновнюю непочтительность!
— Идите. Идите, — кивнул Цинь Тянь, не отступая ни на шаг. — Заодно я расскажу старосте, кто на самом деле украл его курицу...
Повисла мёртвая тишина. Троица замерла как по команде.
Не так давно Чжао Цайфэн радостно притащила в дом жирного петуха и сварила отличный суп. Все думали, что она его купила на рынке.
Теперь же Цинь Чжэнго и Цинь Фэн уставились на неё как на сумасшедшую.
— Чжао Цайфэн! Ты совсем спятила?! У старосты курицу спереть?! — прошипел отец.
С кампании по борьбе с преступностью не прошло и двух лет. За такое воровство можно было легко загреметь на публичное осуждение, а то и в тюрьму!
Чжао Цайфэн, поняв, что её тайна раскрыта, побледнела как полотно и замахала руками:
— Я... я ничего не брала! Цинь Тянь, не смей клеветать!
— Брала или нет — сама знаешь. Думаю, старосте будет очень интересно послушать, — Цинь Тянь растянул губы в издевательской улыбке.
От этой улыбки у мачехи волосы встали дыбом.
— Полторы... полторы тысячи... Сейчас принесу! — выдавила она сквозь зубы и развернулась к дому.
— Уже две тысячи, — легко бросил ей в спину Цинь Тянь.
Чжао Цайфэн резко обернулась. Её глаза налились кровью, казалось, она сейчас кинется и разорвёт ему лицо. Но наткнувшись на его ледяной взгляд, она поняла — он не шутит. Если она не отдаст деньги, он уничтожит и её, и её сына.
На ватных ногах она поплелась в дом. Вернулась она нескоро, с посеревшим, осунувшимся лицом.
Две тысячи юаней... Это был почти весь семейный капитал! Она планировала копить дальше, чтобы купить Сяо Фэну квартиру в городе, когда тот устроится на работу. И теперь все её мечты рассыпались прахом.
— Подавись! — она с ненавистью швырнула ему в грудь толстую пачку десятианевых купюр «датуаньцзе».
Цинь Тянь прикинул толщину пачки — похоже на правду — и невозмутимо сунул её в свой тряпичный мешок.
— И ещё. Золотые браслеты моей матери. Доставай.
Голос звучал ровно, но от этих слов лица троицы вытянулись.
Браслеты, оставшиеся от родной матери Цинь Тяня, были её приданым. Два массивных кольца общим весом граммов на пятьдесят. По нынешним ценам на золото они стоили несколько тысяч юаней!
Услышав это, Чжао Цайфэн покрылась пятнами цвета свиной печени. В глазах у неё потемнело. Он не просто забирал деньги, он резал её по живому!
— Цинь Тянь! Ты переходишь все границы! — взревел Цинь Чжэнго, пытаясь включить грозного отца. — Если бы твоя мать видела, как ты издеваешься над семьёй, она бы в гробу перевернулась!
— У тебя ещё хватает наглости вспоминать мою мать? — лицо Цинь Тяня мгновенно заледенело. — Когда она ходила беременная, ты уже кувыркался в постели с этой вдовушкой. Я и Цинь Фэн родились почти день в день. А когда моя мать истекала кровью при тяжёлых родах, ты, её законный муж, сидел здесь и держал за ручку Чжао Цайфэн. Какое право ты имеешь открывать рот? Ты не боишься, что дух моей матери придёт за тобой этой ночью?

Комментарии

Загрузка...