Шрам был глубоким, словно плоть когда-то была разорвана в клочья, и выглядел невероятно жутко.
— Верно, позвольте представиться, меня зовут Дотольста, я ученый.
Дотольста протянул руку, но Хилл не стала отвечать на рукопожатие. Похоже, она до сих пор ему не доверяла — в конце концов, появление нормального человека в нынешней ситуации было самым ненормальным из всего, что могло произойти.
— Зачем ты нас ищешь?
— Разумеется, по делу. Будь у меня выбор, я бы не стал тратить время попусту. На самом деле мне тоже не улыбается возиться с вами, но я не могу справиться с тем, что творится снаружи, в одиночку. Мне нужен помощник, и этот человек — ты.
Лицо Дотольста было серьезным, казалось, речь действительно шла о чем-то крайне важном.
Хилл погрузилась в молчание. Этот свалившийся на голову непонятный тип сходу заявляет, что ему требуется ее помощь, — как ни посмотри, во всем этом крылся какой-то подвох.
Подумав немного, Хилл заговорила:
— Прежде чем мы перейдем к этой теме, не хочешь ли сначала объяснить, что с тобой не так? Раз ты упомянул понятие Бронзовый Вид, значит, ты кое-что знаешь, верно?
Хилл перевела разговор на другую тему, а Дотольста кивнул, не став отпираться.
— Ты абсолютно права, я действительно знаю многое, а насчет тебя — это всего лишь догадка. В конце концов, я наблюдал за тобой с самого момента, как ты сюда вошла, и видел твою силу. По моим оценкам, одним ударом в полную силу ты смогла бы снести целый каменный дом? А может, и того хуже. У обычной углеродной формы жизни не может быть такой физической силы, поэтому я и подумал, что у тебя наверняка есть какой-то неведомый никому секрет.
Дотольста выпалил это без малейшего смущения.
Хилл смотрела на стоявшего перед ней человека и никак не могла заставить себя поверить его словам. Он появился из ниоткуда, с ходу завел такие разговоры, к тому же у Хилл оставался еще один вопрос.
Почему? Почему этот человек не подвергся влиянию?
— Почему на тебя это не подействовало? Судя по всему, под воздействием Бронзового Вида ты тоже должен был пострадать.
Услышав слова Хилл, Дотольста ничуть не удивился и медленно произвел:
— Вот в чем дело? Всё потому, что я уже не совсем Черножелезный Вид. Или, если точнее, я уже не вполне углеродная форма жизни.
С этими словами Дотольста снял собственную голову, и под ней обнаружилось переплетение разнообразных проводов — сложнейших и запутаннейших, выдавших в нем робота, целиком подчиняющегося законам этого мира.
— Это еще что?
Глаза Хилл мгновенно расширились от изумления — такого ей видеть еще не доводилось. Она повернулась к Ною и заметила, что выражение лица спутника ничем не отличалось от ее собственного: было очевидно, что он тоже потрясен.
— Так что же ты такое в конце концов?
В ответ на вопрос Хилл Дотольста неторопливо водрузил голову обратно на место.
— Я? Раньше был человеком, но теперь уже нет. Я полностью пересоздал свое тело, включая мозг.
Услышав это, Хилл слегка нахмурилась, явно потрясенная услышанным.
В конце концов, какой нормальный человек станет извлекать собственный мозг ради модификации? И как вообще можно проводить подобные операции с мозгом? Было совершенно невозможно представить, как он этого добился.
— Если посмотреть на это так, ты просто сумасшедший.
Тут подал голос хранивший до этого молчание Ной.
Услышав Ноя, Дотольста повернулся к нему.
— Я сумасшедший? А ты разве нет?
Дотольста задал этот вопрос с ноткой вызова, но его тон оставался абсолютно ровным, словно гладь воды без единой ряби.
— С чего ты это взял?
Ной казался слегка удивленным, но всё же задал этот вопрос.
— С чего я это взял? Ты и сам должен прекрасно это понимать, в глубине души ты всё отлично понимаешь. Так к чему задавать подобные вопросы? Чтобы продемонстрировать свою глупость? Безумец? Причем глупый безумец? Впрочем, неважно, давайте опустим эту тему. Ты, наверное, хочешь спросить, почему меня миновала потеря концептов? Как бы тебе объяснить... Всё потому, что я уже давно не принадлежу самому себе. Я модифицировал собственный мозг, сохранив часть воспоминаний и исключив некоторые концепты.
Дотольста поднял обе руки и пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему абсолютно всё равно, или же демонстрируя отношение к этому как к самому обыденному делу.
— Знаешь ли, в моем мозгу внезапно зародился концепт. Концепт правил, концепт прямого осмысления преступлений. Я думал: почему мне вечно чего-то не хватает, почему этот мир так несовершенен, почему кто-то делает преступления своей профессией? Все эти мысли хлынули в мою голову.
Дотольста расплылся в улыбке — улыбке немного жутковатой, которая, как и говорил Ной, выдавала в нем безумца.
— ...Ты...
Хилл попыталась что-то сказать, но Дотольста прервал ее.
— Помолчи пока. Не люблю, когда меня перебивают, пока я рассказываю о себе. Таков мой характер, спасибо за понимание.
Дотольста сохранял напускную любезность, хотя было заметно, что дело вовсе не в веселом нраве — просто он привык пользоваться одной и той же маской в любой обстановке. Он походил не на живого человека, а на механизм, запрограммированный на выполнение определенных действий.
— Так вот, в отличие от тех созданий снаружи, я не подвержен влиянию Бронзового Вида. О да, раз уж зашла речь, пойдемте, я покажу вам одно свое идеальное творение. Быть может, оно поможет спасти и вас, и меня в этой катастрофе.
Дотольста поманил Хилл и остальных за собой. Теперь Хилл и вовсе не смела отключать защитное заклинание.
Стоявший перед ними субъект был безумен до крайности: он перекраивал собственное тело точно так же, как собирают какие-нибудь механизмы, и просто в голове не укладывалось, как можно решиться на подобное с самим собой. Отрезать собственные руки, ноги, вскрыть череп и обнажить мозг...
Какой нормальный человек станет заниматься подобным?
И почему только что Дотольста назвал Ноя сумасшедшим?
Хотя в душе Хилл роилось множество вопросов, она всё же последовала за ним: при их нынешнем положении любые загадки рано или поздно должны были разрешиться.
Проводник зашел в огромное пустое помещение, где, казалось, вообще ничего не было, но Дотольста постучал по стене, и в следующий миг металлическая перегородка бесшумно раздвинулась.
За ней обнаружилась другая комната.
Внутри стояла стеклянная капсула, в которой находилась девушка.
Она была совершенно голая, погруженная в бледно-бирюзовую жидкость, и свернулась калачиком, точно зародыш в материнской утробе.
Внешность девушки заставила Хилл вздрогнуть от неожиданности.
Этот облик был ей до боли знаком — до такой степени знаком, что и представить нельзя.
— Ноль-один... — дрожащим голосом произнесла Хилл.

Комментарии

Загрузка...