Выражение лица Ян Цинлинь было спокойным, но я заметил, что в ее глазах тоже таится какая-то тревога.
─ Когда я вскрыла ее живот, все уже так и было.
Брат Бо остолбенел: ─ Прямо так и было, когда вскрыла?
Ян Цинлинь снова кивнула: ─ Вот поэтому я и позвонила тебе, чтобы ты сам взглянул.
Я стоял у секционного стола, не сводя глаз с пустой брюшной полости, и чувствовал, как по спине одна за другой ползут ледяные волны.
Внутренние органы человека исчезли подчистую.
Это же не шутки какие-то?
Я сглотнул слюну, пересиливая подступающую тошноту, и подался чуть ближе.
И в этот момент я заметил одну странную деталь...
На внутренней стороне кожи на животе трупа виднелись черные узоры.
Линии были очень тонкими, извилистыми, будто нарисованы тончайшей кистью. Но присмотревшись повнимательнее, я почувствовал, как сердце ухнуло вниз – это были вовсе не обычные узоры, а руны, нанесенные какой-то жидкостью. Я вырос в деревне, и в детстве мне доводилось видеть, как деревенские старики сжигали поминальные деньги для умерших и рисовали заклинания-фу. Те узоры отдаленно напоминали эти, но теперешние руны выглядели куда сложнее и куда зловещее.
─ Брат Бо, это что такое?
Я указал на черные линии, и голос мой против воли слегка дрожал.
Брат Бо тоже подошел ближе, нахмурившись еще сильнее. Он взял из лежавшего рядом металлического лотка пинцет, осторожно раздвинул им край кожи и долго вглядывался внутрь, после чего его лицо сделалось страшнее тучи.
─ Мать вашу... ─ тихо выругался он, и от его голоса повеяло холодом. ─ Это талисман кровавого вскармливания.
─ Талисман кровавого вскармливания? ─ Я растерялся. ─ Это еще что значит?
Брат Бо ответил не сразу, вытащил из кармана сигарету, но, покосившись на труп на столе, сунул ее обратно. Он глубоко вздохнул, словно пытаясь взять себя в руки.
─ Когда-то давно я помогал вести дело в Сянси, ─ медленно начал он, понизив голос до шепота. ─ В одной из сянсийских деревень поступило заявление о пропаже человека. Мы выехали туда и обнаружили пропавшего в горной пещере за деревней – уже мертвым. Живот вспорот, внутренности вычищены подчистую, а на внутренней стороне брюшной стенки были нарисованы похожие руны. Местный старик сказал тогда, что кто-то «выращивает тварь».
─ Выращивает тварь? ─ У меня волосы на голове зашевелились от ужаса. ─ Какую еще тварь?
─ Точно не объяснил. ─ Брат Бо покачал головой. ─ Тот старик бросил лишь одну фразу: «Выращивают живьем, скармливают мертвечиной, взращивают то, чего быть не должно». Позже то дело забрало вышестоящее начальство, а нам, рядовым сотрудникам, велели не соваться. Иллюстрации в деле засекретили, и я до сих пор не знаю, чем в итоге всё закончилось.
Стоявшая рядом Ян Цинлинь при этих словах тоже нахмурилась. И хотя вид у нее оставался относительно невозмутимым, я заметил, как пальцы, сжимавшие пинцет, чуть сильнее побелели.
─ Значит, этот труп... ─ Я перевел взгляд с пустой утробы на столе на жутковатые руны. ─ Тоже кто-то «выращивает тварь»?
Брат Бо не ответил, а лишь наклонился ниже и принялся снова вглядываться в руны. На этот раз он изучал их еще тщательнее, а брови его сходились все круче.
─ Нет... ─ пробормотал он себе под нос. ─ Эти руны не совсем такие, как в прошлый раз. Тогда наносили формулу «Подавления», чтобы запечатать какую-то дрянь. Но эта... здесь начертана формула «Привлечения».
─ Формула «Привлечения»? ─ мы с Ян Цинлинь произнесли это почти одновременно.
Брат Бо выпрямился, бледный как полотно. Он вытащил из кармана телефон, отыскал на нем какую-то фотографию и протянул нам – на снимке из старого архива, нечетком и размытом, все же угадывались очертания рун на брюшной стенке, и они действительно отличались от тех, что были на нынешнем теле.
─ Формула «Привлечения» служит для того, чтобы притянуть к себе какую-то сущность, ─ убирая телефон, мрачно проговорил брат Бо. ─ Тот старик говаривал мне, что формула «Привлечения» в разы зловещее «Подавления». «Подавление» ставят, чтобы запечатать и не выпустить наружу, а «Привлечение» – чтобы намеренно приманивать всякую нечисть. Тот, кто пользуется формулой «Привлечения», обычно проводит некий ритуал: жертвует внутренние органы живого человека в качестве подношения, а на самой коже выводит руны, чтобы «затащить» внутрь трупа некую тварь.
─ Затащить тварь внутрь трупа? ─ В голосе Ян Цинлинь наконец прозвучали нотки волнения. ─ Какую еще тварь?
─ Да кто ж его знает, ─ горько усмехнулся брат Бо. ─ Может, какого-то злого духа, может, порочного червя-гу, а может... еще черт знает что. Когда я тогда расспрашивал старика, он выдал всего шесть слов: «Нельзя говорить, нельзя разглашать». Больше он не произнес ни звука, а на следующий день умер. Деревенские говорили, что он поплатился за собственный язык – есть вещи, о которых нельзя знать, а проговоришься – навлечешь беду.
В морге стояла жуткая тишина, нарушаемая лишь гудением кондиционера.
─ Т... тут что, и правда есть призраки? ─ неуверенно бормонул я.
Едва эти слова слетели с моих губ, как из-под ног потянуло таким холодом, что от пяток до затылка пробежала ледяная волна, и по всему телу мгновенно вскочили мурашки.
Ян Цинлинь ничего на это не сказала, лишь спокойно произнесла: ─ Я обнаружила их сразу же после того, как вскрыла ее кожу, но и сама толком ничего не поняла. По стандартной процедуре в отчете о вскрытии должно быть описано состояние внутренних органов, но теперь я даже понятия не имею, куда они делись.
И в тот момент, когда мы уже собирались продолжить осмотр...
«Жуть... жжж...»
Лампы в морге внезапно замигали.
Все трое мы одновременно задрали головы к потолочным светильникам.
Трубки с треском заискрили, несколько раз вспыхнули то ярче, то тусклее, а затем вновь зажглись ровным светом.
─ Старое здание, проводка шалит, дело обычное.
Бросил брат Бо, то ли успокаивая нас, то ли самого себя.
Я с облегчением выдохнул и опустил голову, собираясь дальше разглядывать труп.
Но как раз в эту секунду, когда я смотрел вниз,
мой взгляд случайно упал на металлический стеллаж неподалеку.
На нем хранились инструменты для вскрытия, а сбоку имелась полированная металлическая пластина, начищенная до блеска, словно зеркало. И вот в этой пластине отражалась часть обстановки морга...
Секционный стол, брат Бо, Ян Цинлинь, я сам...
И кое-кто еще.
Женщина.
Женщина в красном платье.
Она стояла позади меня меньше чем в метре, ее подол спускался до колен, волосы были распущены, а лица разглядеть не удавалось – отражение в металле оказалось слишком расплывчатым, угадывался лишь силуэт.
─ А-а-а! ─
Дико завопив от страха, я отпрыгнул назад на целый шаг, врезался спиной в стену, а сердце едва не выпрыгнуло из горла.
Брат Бо с Ян Цинлинь тоже вздрогнули от моего неожиданного крика.
─ Твою мать! Чего ты орёшь как резаный? ─ Брат Бо зыркнул на меня, и брови его сошлись на переносице.
Ян Цинлинь тоже приложила руку к груди и недобро посмотрела на меня.
Я трясущимся пальцем указал на стоявший неподалеку металлический стеллаж, а голос мой мелко дрожал:
─ Т-т-там... только что... только что здесь была женщина в красном...
Брат Бо и Ян Цинлинь одновременно уставились на стеллаж.
Брат Бо подошел к нему и развернул на сто восемьдесят градусов – в металлической пластине теперь отражалась другая половина морга: ряды шкафов, стол, несколько стульев.
Никакой женщины в красном там не было.

Комментарии

Загрузка...