Мертвы?
Он превратил погибших существ в игровых персонажей?
Я ошеломленно уставился на пиксельные фигурки.
Хотелось узнать больше.
Узнать, что эти люди значили для Квак Хан Мука.
Почему они были ему так дороги.
Докопаться до самой сути и во всём разобраться.
Пусть они уже погибли, их память не могла перевесить преданности ко мне.
Ведь верные подчиненные должны смотреть лишь на своего господина.
Пока я в упор вглядывался в экран, над головой Квак Хан Мука возник речевой пузырь с пиксельным глазным яблоком.
Он сложил пальцы кружком и приставил к лицу наподобие очков.
[Квак Хан Мук гадает, не хочет ли Бог вырвать ему глаза.]
— Вообще-то... мне и впрямь хочется это сделать, но...
Однако я вовремя одернул себя.
Словно почуяв мои колебания, Квак Хан Мук расхохотался.
Появился пузырик со смехом, и его пиксельный двойник шагнул к моей руке.
А затем легко похлопал по ней.
В этом простом жесте сквозила искренняя поддержка.
[Квак Хан Мук испытывает глубокую благодарность к Богу, спасшему его. Он верит, что на такое способен лишь Юный Бог.]
[Он считает, что довериться Юному Богу и пойти за ним было полностью верным решением.]
Я перечитал эти строки еще раз.
В конце концов, подчиненные и должны обожать своего господина.
Они просто в очередной раз воочию убедились в моём величии.
И хотя всё это казалось закономерным... внутри всё равно ёкало. Ощущения переполняли, и подобрать для них слова было трудно.
Персонаж Квак Хан Мука устремил на меня взгляд снизу вверх.
[Квак Хан Мук хочет знать, в безопасности ли Специальная оперативная группа.]
Мо Хэ Ин уже прошла испытание, оставался лишь Чэ Хён О.
Пока я раздумывал, стоит ли чиркнуть ему пару строк, в воздухе сами собой возникли слова.
[Квак Хан Мук не сомневается, что «Хан Гоё» как Юный Бог спасет их.
Точно так же, как спас его самого.]
Я долго вглядывался в пиксельные строки.
Снова и снова перечитывал буквы, сложенные из крошечных квадратиков.
Пока я не мог отвести глаз, Квак Хан Мук качнул головой.
Над его макушкой выскочил пузырик с пиксельным тортиком, и он шутливо взмахнул рукой, будто нанося удар по воздуху.
[Квак Хан Мук хочет вместе с Богом пойти поесть тортика.]
Мои губы сами собой дрогнули в улыбке.
Мне отчаянно хотелось исполнить желание верного подчиненного.
И оправдать надежды всей Специальной оперативной группы.
Я медленно отнял руку от экрана.
Моя рука тоже исчезла с экрана.
Пиксельный Квак Хан Мук взмахнул рукой на прощание.
Остальные бойцы тоже почтительно выражали мне признательность.
Особенно выделялись бывший противник и пиксельные персонажи, недавно бывшие его заложниками.
Кто-то пал на колени в безмолвной молитве, а кто-то воздел руки к небу в знак триумфа.
Перекинувшись парой слов с сослуживцами, Квак Хан Мук отдал мне четкий воинский салют.
Напоследок тот самый мальчишка...
Ухватившись за край одежды Квак Хан Мука, он едва заметно помахал мне ручкой.
Изображение на мониторе сменилось.
Электронная фанфара грянула под залпы пиксельного салюта.
[ПРОЙДЕНО!]
Я переживал из-за столь странной развязки, но, к счастью, уровень благополучно покорился мне.
На дисплее высветилось новое рекордное время.
И этот результат снова с огромным отрывом оставлял позади вторую строчку рейтинга.
Но почему-то рекорд меня совершенно не волновал.
Я подобрал сияющую голубоватую монету, выкатившуюся из приемника.
На этой памятной монете за прохождение красовалось лицо пиксельного Квак Хан Мука.
Внезапно я зажмурился и прижал ладони к лицу.
Радужка глаз, изменившая цвет после игры Мо Хэ Ин, так и не вернулась в прежнее состояние.
Я отчетливо осознал: Юный Бог полностью слился со мной.
В другое время меня бы это смертельно испугало.
Не зная, что именно вытворит чужой разум, я бы дрожал от страха навредить собственным товарищам.
Однако сейчас на душе было удивительно легко и даже приятно.
Слияние с божеством не воспринималось как катастрофа.
Для бойцов Специальной оперативной группы я оставался всё тем же надежным соратником.
«Я обязан это сделать».
Как верно заметил Квак Хан Мук, разрешить нынешний кризис способен лишь я один — одновременно и как Хан Гоё, и как Юный Бог!
Я крепко сжал монету в кулаке. Гладкий металл приятно грел кожу.
— Ты стал гораздо искуснее в обращении со своей силой, Жареный Каштан.
Донесшийся до меня голос Доминика звучал на редкость довольно.
Он даже прижался к моей щеке, мягко потеревшись, словно от избытка чувств.
Казалось, ему чертовски понравилось то, как я вмешался в игровой мир.
Интересно, как сейчас выглядит Доминик?
Наверняка он решил, что я стал еще на шаг ближе к истинному божеству.
— Господин Доминик.
— Слушаю, Жареный Каштан.
— Кажется, мне осталось пройти лишь одно испытание. Давай выбираться отсюда побыстрее.
В ответ он почему-то тихонько усмехнулся.
— Я могу и подождать.
В его реплике сквозил какой-то двойной смысл.
Позволив Пудинговому Слизневику вольготно ползать по моему лицу, я принялся высматривать игровой автомат, в котором застрял Чэ Хён О.
Я спешил.
В голове неотступно крутились слова, брошенные Чэ Хён О.
«Я терпеть не могу ждать».
В отличие от остальных капитанов, он был из тех, кто способен на любую безумную выходку.
Вспомнив, как во время событий в закрытом бета-тесте они с генеральным директором Ча застряли в ловушке, а Чэ Хён О прорвался сквозь Испытание, лишь бы пойти за мной, я занервничал еще сильнее.
«Только не говорите, что он уже выломал выход!»
С этой мыслью я окинул взглядом окрестности, но никакой черной фигуры поблизости не наблюдалось.
Рассудив, что он сейчас чертовски зол, я быстрым шагом направился между рядами автоматов.
И наконец обнаружил Чэ Хён О в машине, стоявшей в самом дальнем углу.
Это был арканный космический шутер.
В этой игре требовалось управлять истребителем, который продвигался вперед, уворачиваясь от шквала вражеских атак со всех сторон и уничтожая противников. Подобно классическим аркадам, вид на происходящее был сверху.
Вот только истребитель, которым полагалось управлять, на пиксельном экране отсутствовал напрочь.
Сам Чэ Хён О тоже нигде не виднелся.
Уставившись на монитор, я на мгновение онемел. Доминик изящно прокомментировал обстановку.
— Похоже, подчиненный Жареного Каштана натворил дел.
Мир внутри игры лежал в руинах.
Пространство космического фона в нескольких местах рассекали глубокие трещины.
Сквозь эти зловещие провалы проглядывали другие игры.
Файтинги, гонки, экшены, спортивные симуляторы, головоломки...
Бесчисленные разновидности игр частично обнажались через разломы.
Все это были следы отчаянных попыток вырваться наружу.
Тем не менее, даже перевернув всё вверх дном, Чэ Хён О так и не сумел выбраться.
«Куда же он запропастился?»
Я цепко вглядывался в монитор.
На фоне космической черноты разглядеть угольно-черный силуэт оказалось непросто.
Устроившись в кресле, я принялся шарить глазами по экрану, словно в детской игре «найди отличия», но обнаружить цель никак не удавалось.
И только я подумал, как странно, что он растворился бесследно...
В верхнем левом углу мелькнула черная фигурка, выныривающая из бреши, которую до этого прикрывала шкала здоровья.
Он заскочил в соседнюю игру и теперь возвращался обратно.
Я тут же перевел взгляд на барахтающегося пиксельного человечка.
Фигурка была крошечной, так что поручиться за всё я не мог, но внешне он вроде бы не пострадал.
Испытав мимолетное облегчение от того, что пропажа нашлась, я тут же задумался о другом.
«Разве игры были связаны между собой?»
Пробив пространственную брешь во вселенной, он проложил мостик к другим мирам и свободно перемещался между ними.
Вглядываясь в истерзанный игровой фон, превратившийся в лоскутное одеяло, я интуитивно чувствовал: что-то здесь неладно.
Персонаж Чэ Хён О, продолжавший вяло взмахивать крыльями, заметно покачивался.
В какой-то момент он замер на месте.
Поскольку вокруг простирался открытый космос, падать вниз было некуда — даже без взмахов крыльев.
Однако Чэ Хён О просто застыл, не делая ни малейшего движения.
Словно ему было глубоко плевать, рухнет он куда-то или нет.
Стоило мне заметить одинокую пиксельную фигурку, зависшую посреди экрана, как я торопливо опустил монету в приемник.
Затем, желая обозначить свое присутствие, я качнул джойстик на панели.
Персонаж Чэ Хён О едва заметно приподнялся.
Но в ответ — тишина.
Над его головой не всплыло ни облачка с восклицательным знаком, ни вопросительной точки.
Я попытался сильнее нажать на джойстик, рассчитывая сдвинуть его с места подальше, но результат остался прежним.
Доминик недовольно хмыкнул.
С его колокольни выкрутасы Чэ Хён О выглядели верхом наглости, но докучать мне нотациями он не стал.
Впрочем, даже реши он высказаться, я бы вряд ли расслышал хоть слово. Настолько меня сковала паника.
В полном исступлении я принялся хвататься за любые варианты.
Для начала наложил «Защиту».
Над его головой опустилась золотистая пиксельная пелена, но Чэ Хён О по-прежнему молчал.
Я попытался отправить сообщение, лихорадочно щелкая джойстиком и кнопками, чтобы по букве сложить фразу.
[ЭТОГОЁЯЗДЕСЬ]
Но ничего не изменилось. Никакой реакции: ни речевых пузырьков, ни единой буквы.
Попытка применить «Ограничение» тоже ничего не дала.
Неужели всё дело в том, как основательно он разнес игровую реальность?
Не ожидав такого поворота, я растерялся.
И в этот миг под фигуркой Чэ Хён О проступила строчка текста.
[Чэ Хён О отвергает прикосновение Бога.]
В груди всколыхнулась буря яростных, неподконтрольных чувств.
«Почему?»
Пусть он даже не желал моего общества, он оставался моим созданием. Ему не дозволено брыкаться и отталкивать меня.
— Ха-а.
Коротко выдохнув, я зажмурился.
Я попытался усмирить разбушевавшуюся бурю.
Заставил себя мыслить как Хан Гоё, а не как всемогущее божество.
Обретя хладнокровие, я принялся заново оценивать обстановку.
Чэ Хён О разнес здесь всё в щепки.
Повсюду зияли трещины, так что о нормальном прохождении игры не могло быть и речи.
Сперва следовало разобраться с этим беспорядком.
Глубоко вздохнув, я погрузил руку в экран.
Тогда пиксельный Чэ Хён О едва заметно качнулся.
Он вскинул голову и уставился на мою руку.
Но на этом всё и закончилось.
Поглазев с секунду, он отвел взгляд, словно потеряв всякий интерес.
Оставив Чэ Хён О в покое, я принялся усердно латать истерзанный мир.
Сначала я сомневался, по силам ли мне подобное, но рука двигалась сама собой.
Точно так же, как я некогда перекроил небо для Мо Хэ Ин, я бережно пригладил разорванные прорехи.
Исковерканные пласты пространства бесшумно сошлись обратно.
На починку ушло немало времени.
Всё потому, что Чэ Хён О оставил после себя слишком много проломов.
Кроме того, процесс затянулся из-за предельной осторожности: я старался ни в коем случае не задеть Чэ Хён О даже случайно.
Закончив со всеми швами, я вернул фону прежний вид сверкающего космоса.
Пусть я занимался этим впервые, результат на вид оказался безупречным.
Испытав легкое удовлетворение, я исподтишка покосился на реакцию Чэ Хён О.
Он по-прежнему застыл на месте, словно у него выключили питание.
В таком состоянии вытащить его наружу не представлялось возможным.
Иного выхода не оставалось. Я лишь едва заметно протянул руку к Чэ Хён О.
В надежде вызвать хоть какую-то ответную реакцию.
Но едва пальцы подались вперед, как меня прошибла крупная дрожь.
Чэ Хён О молниеносно взмыл вверх, впечатал металлическую ладонь в мою кожу и с яростью дернул вниз.
По руке полоснула жгучая боль, оставив глубокий порез.
Мысль о том, что он может атаковать меня, даже не приходила в голову. Опешив от неожиданности, я инстинктивно отдернул руку.
А Чэ Хён О тем временем безжалостно терзал мою ладонь.
Когда кожу усыпали черные полумесяцы ран, превратив меня в подобие ежа, от боли на глаза навернулись слезы.
И всё же я испытывал смутное облегчение: по крайней мере, пальцы он мне не отрубил.
Он унялся лишь тогда, когда моя рука полностью обагрилась кровью.
Над макушкой Чэ Хён О всплыл речевой пузырь с троеточием.
Первый признак жизни. Не упуская момент, я попытался сделать хоть что-то...
Пиксельный человечек тяжело взмахнул крыльями и опустился мне на тыльную сторону ладони.
Вонзив металлическое перо прямо в мою плоть, он вывел на экран послание.
[Чэ Хён О жаждет защиты Бога. Он считает, что Бог обязан исполнить его желание.]
Превозмогая боль, я наложил на него «Защиту».
Окутавшись золотистым сиянием, Чэ Хён О неторопливо вытащил перо, застрявшее в моей коже.
Стоило защитной вуали опуститься на его плечи, как под фигуркой возникла новая строка.
[Чэ Хён О больше не намерен ждать. Он считает, что Бог обязан исполнить его желание.]
«Прости, что задержался».
Мысленно засыпая его извинениями, я смотрел, как экран заполняют мерцающие буквы.
[Потому что он ждал слишком долго. Чэ Хён О ждал. Он продолжал ждать.]
[Ждал. Ждал. Ждал.
[Ждал. Ждал. Ждал.
Слово «ждал» тянулось бесконечной, удушливой вереницей.
Я ошеломленно вглядывался в эти строки.
Да, я пришел к нему позже обычного, увязнув в играх Мо Хэ Ин и Квак Хан Мука.
Но задержка была не настолько чудовищной, чтобы подчиненный дошел до столь глубокого распада.
Заполнившие весь монитор пиксельные знаки разом испарились.
На фоне холодной пустоты космоса на тыльной стороне моей ладони остался стоять лишь одинокий Чэ Хён О.
Опустив металлическую руку, он медленно, тяжело взмахнул крыльями.
После долгой тишины на экране вновь проступили буквы.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...