В начале седьмого окончательно стемнело.
Ночь укрыла огромную территорию школы бескрайним темным пологом. Шум и суета постепенно стихли. Свет горел лишь в нескольких окнах учебных корпусов, а вдоль дорожек один за другим зажигались фонари.
В-ж-ж, в-ж-ж...
Задумавшаяся девушка достала телефон из сумочки. Увидев на экране имя звонящего — «Эта женщина» — она вновь надела маску ледяного равнодушия.
Нажав кнопку ответа, Лю Цинхэ не стала здороваться. Она молча слушала строгий голос на том конце провода:
— Я же сказала, что сама заеду в школу за документами. Обязательно было вести себя так упрямо?
Девушка промолчала.
— Выходи. Я жду у школьных ворот, — добавила женщина.
— Угу.
Лю Цинхэ вытерла слезы бумажной салфеткой, взяла папку, белый цветок и вышла из комнаты охраны. На обочине стоял черный внедорожник, похожий на притаившегося зверя. Девушка открыла дверь и села назад.
Она положила папку на колени, а поверх бережно пристроила цветок. Села прямо, сохраняя безупречную осанку, и даже не подумала заговорить с женщиной за рулем.
Это была её мать — Лю Нянь.
На ней была строгая бежевая юбка и белая блузка с круглым вырезом. Никаких украшений, только изящные часики на левом запястье. Внешне они с дочерью были похожи как две капли воды, но лицо матери выдавало усталость, а в манерах сквозила холодная властность человека, привыкшего отдавать приказы.
Заметив в зеркало заднего вида белый цветок на коленях дочери, Лю Нянь прищурилась, отчего морщинки в уголках её глаз стали заметнее, прибавляя ей возраста.
— Откуда цветок? Какой-то мальчишка подарил? — напрямик спросила она.
Лю Цинхэ, не отрывая взгляда от окна, ответила:
— Сорвали на стадионе вместе с Сюй Цзин.
— Сюй Цзин? Эта девчонка, что вечно крутится вокруг тебя? У её семьи еще текстильная фабрика? — Лю Нянь нахмурилась и нажала на газ. — Я же говорила тебе поменьше общаться с людьми не твоего круга. Старшая школа — это просто трамплин. Не трать эмоции и время на бесполезные связи.
— Угу, — безучастно отозвалась Лю Цинхэ.
Она давно привыкла к тому, как рассуждает эта женщина, к её принципам.
Привыкла подчиняться.
— Не думай, что раз тебя приняли досрочно, можно расслабиться. Я записала тебя на курсы бизнес-администрирования, начнешь со второй половины месяца. И если уж заводишь друзей, они должны быть как минимум твоего статуса. Те, кто будет полезен в будущем.
— Хорошо.
— Ты две недели не садилась за пианино и пропускала танцы. Завтра я уезжаю в командировку на полмесяца. Будешь ездить на занятия сама, можешь попросить старину Ся отвезти тебя. Все пропущенные уроки отработаешь в двойном объеме.
— Хорошо, — снова глухо отозвалась девушка.
В салоне повисло долгое молчание. Слышно было лишь тихое урчание двигателя да гудки машин за окном.
На красном светофоре машина плавно остановилась. Лю Нянь вдруг спросила:
— Тот... как его там, Ань... больше не путается под ногами?
Лю Цинхэ ответила не сразу.
— Нет.
— Вот и славно. Запомни: пока ты — дочь Лю Нянь, я не позволю тебе забивать голову всякой романтикой. — Женщина на переднем сиденье посуровела, её пальцы крепче сжали руль. — Если вдруг вздумаешь влюбиться, вспомни, как с нами поступил твой отец!
— От тебя требуется только одно: слушать меня и идти по пути, который я для тебя проложила. Заруби это себе на носу.
Лю Цинхэ не отвернулась от окна. Она ненавидела, когда эта женщина вспоминала отца. Как обычно, она просто кивнула.
Когда заходила речь о бывшем муже, Лю Нянь часто срывалась, выплескивая накопившуюся ярость.
Так вышло и на этот раз. Спустя секунду в салоне раздался рык, похожий на рык разъяренной львицы:
— Ты меня поняла?!
— Угу.
Неожиданно женщина опустила стекло и холодно бросила:
— Выкинь этот цветок. От него воняет дешевизной.
В этот раз Лю Цинхэ пошевелилась. Она наконец перевела взгляд и встретилась глазами с матерью в зеркале заднего вида.
— Нет.
— Я сказала: выкинь. Этот. Цветок! — процедила Лю Нянь низким голосом, отдавая приказ.
Но Лю Цинхэ, которая всегда только покорно кивала, в этот раз не согласилась.
Она просто промолчала.
Визг тормозов!
Лю Нянь резко вильнула к обочине и остановила машину.
— Не заставляй меня повторять дважды.
Лю Цинхэ по-прежнему смотрела ей в глаза, вздернув подбородок. Вот только руки, лежащие на папке, сжались в кулаки.
— Я тоже не буду повторять дважды, — ровным тоном ответила девушка.
Бесстрашно, словно молодой леопард, она отстегнула ремень, сжала в руке цветок, открыла дверь и вышла из машины.
Она знала: следующей фразой этой женщины будет приказ убираться вон.
Впервые за восемнадцать лет она так разговаривала с матерью. Впервые ослушалась её прямого приказа.
Тусклые звезды над головой, неоновые огни далеких небоскребов, шум машин и запах выхлопных газов — всё это почему-то принесло девушке невероятное облегчение.
Не обращая внимания на гневные крики матери за спиной, Лю Цинхэ думала лишь об одном:
«Этот цветок подарил Сюй Ань. Я скорее сама потеряюсь, чем выброшу его. Дома засушу, вставлю в рамку и поставлю на стол».
***
Тем временем прозвенел звонок, возвещающий об окончании вечерних занятий. Тихая школа вмиг наполнилась галдежом.
Ученики, молчавшие весь вечер, наконец дорвались до общения. Кто-то помчался в общежитие, кто-то рванул в столовую за ночным перекусом, а некоторые парочки тайком скользнули к кустам вокруг стадиона, чтобы неспешно прогуляться. В темноте даже просто держаться за руки казалось невероятно волнительным, будоража подростковую кровь. А если вокруг никого не было, можно было, смущаясь, попробовать на вкус чужие губы.
В пятнадцатом классе третьего года обучения, как и везде, оставались те, кто продолжал зубрить. Но время шло, и они тоже потихоньку собирались в общежитие — если задержаться, можно не успеть умыться или нарваться на проверку и потерять баллы.
Сюй Ань немного задержался, но Чэнь Е нетерпеливо подгонял его. Заметив, что в классе осталось всего несколько человек, Сюй Ань отложил ручку. Проходя мимо первой парты, он положил на стол старосты кое-какие вещи, легонько постучал костяшками по столешнице и сказал тоном, не терпящим возражений:
— Ешь. И чтоб завтра утром я не нашел это у себя в парте.
Затем он схватил остолбеневшего Чэнь Е за шиворот и вытащил из класса.
Только когда их шаги стихли, Лу Чжицю, которая всё это время не смела пошевелиться, в панике вскинула голову. Она затравленно огляделась по сторонам, и, убедившись, что никто на неё не смотрит, немного успокоилась. Но сердце продолжало бешено колотиться.
Она завороженно смотрела на клубничную булочку и белый цветок без стебля, оставленные на парте Сюй Анем. Её лицо пылало, как лепестки весеннего персика, а во взгляде смешались растерянность и глубокое смущение.
«Ч-что... что это он делает?..»

Комментарии

Загрузка...