В полдень, после окончания занятий, Цун Лин собрала рюкзак, встала из-за парты и направилась к выходу из класса.
Поскольку Линь Чжэнь собирался зайти за ним чуть позже, чтобы вместе отправиться в баскетбольный клуб, И Хань не спешил уходить. Его взгляд неотступно следовал за Цун Лин, особенно после того, как он увидел её улыбку — он понял, что она стала интересовать его ещё больше.
— Эй, как думаете, то, что она говорит — правда? Та самая Цун Лин действительно из таких девушек?
Проходя посреди класса, Цун Лин заметила трёх девочек, которые сбились в кучку и увлечённо о чём-то шептались. Говорили они тихо, но с таким выражением и эмоциями! Цун Лин, обычно совершенно равнодушная к любым сплетням, естественно, собиралась пропустить это мимо ушей и даже не взглянула на них в ответ. Однако она остановилась рядом с ними, потому что услышала собственное имя.
Одна из девочек низко согнулась в три погибели и тихо произнесла:
— Конечно правда, сейчас об этом уже все говорят.
Вторая тоже склонилась к подруге, презрительно скривив губы:
— Да она же самая обычная с виду, с чего бы это кому-то брать её на содержание?
Третья согнулась ещё сильнее, её глаза при этом сияли от возбуждения:
— Я слышала, тот парень ездит на спорткаре, он безумно богатый! Только вот непонятно, за что он её избил.
— Говорят, на вид он совсем молодой, ну максимум старшеклассник. Ой, ну надо же, такая кроха, а уже вовсю развлекается!
— Да её только из-за возраста и приметили. К тому же, я слышала, Цун Лин сделала что-то перед ним виноватая, вот и схлопотала!
Леденящий душу голос раздался прямо над ушами:
— От кого слышали?
Все три девочки резко обернулись и замерли. Увидев стоявшую за спиной Цун Лин, они едва не уронили челюсти.
— Я спрашиваю, от кого вы это слышали? — голос Цун Лин звучал тихо, выражение лица оставалось невозмутимым, а в глазах читалось полное равнодушие — вот только это равнодушие было пугающим.
— Мы... мы просто слышали...
Цун Лин чеканила каждое слово:
— От~ кого~ ус~лы~шали?
Одна из девочек до того перепугалась, что лицо её побелело:
— Это... это от Ху... Ху Сяона. Она говорила, будто видела в первый день учебы, как ты с тем парнем дралась.
Цун Лин не сказала больше ни слова. Окинув девочек ледяным взглядом, она перевела холодные глаза на остальных одноклассников. Те тоже смотрели на неё — так, будто она была каким-то диким зверем.
В классе стояла такая тишина, что было слышно, как падает игла. Одноклассники, только что весело прыгавшие в коридоре, в тот самый миг, когда переступили порог класса, ощутили резкое падение температуры и мгновенно умолкли. Не нужно было ничего анализировать: с первого взгляда становилось очевидно, что в аудитории противостоят друг другу две стороны. С одной стороны — все остальные, а с другой — Цун Лин против всех.
Тем не менее, столкнувшись с такими взглядами, Цун Лин ни капли не смутилась и даже не попыталась уклониться. Подобная ситуация была ей вовсе не в новинку — напротив, она давно к ней привыкла. Она всегда чётко понимала, что принадлежит к числу изгоев, живущих на задворках этого мира, людей, у которых нет ничего общего с остальным обществом, да и не должно быть.
Конечно, кроме тетушки У и Ци Чжо, в целом мире больше не было никого, чьи взгляды могли бы тронуть её сердце.
Опустив глаза, она перевела взгляд на ту самую девочку, которая громче и увереннее всех распространяла сплетни. С ледяным выражением лица она медленно наддвинулась на неё, и перепуганная ученица во все глаза уставилась на Цун Лин, инстинктивно откидываясь назад.
В тот самый момент, когда все затаили дыхание от страха за эту девочку, раздался голос, нарушивший зловещую тишину класса:
— Эй, Доширак, ты разве не собиралась уходить? Чего застыла тут столбом? Пошли!
И Хань широким шагом подошёл к Цун Лин и, прежде чем она успела сообразить, перехватил её руку, уже занесённую над той девочкой, и быстро потянул к выходу.
И Хань хотел вытащить её из этого чуждого для неё мира.
Спустившись с третьего этажа на первый, Цун Лин не произнесла ни слова, всё это время молча шагая следом за И Ханем.
Это удивило парня.
Они остановились у газона внизу, и тут к Цун Лин подбежали рыжий и черный котята.
И Хань вытащил из рюкзака две колбаски, порылся в карманах и протянул их Цун Лин:
— Будешь кормить кошек? Пока они здесь.
Цун Лин посмотрела на его руку, замершую на весу, ничего не ответила и, казалось, о чём-то задумалась.
И Хань слегка качнул рукой вверх-вниз:
— Кормить будем или нет?
Цун Лин спросила:
— Зачем ты вытащил меня оттуда?
— Разве ответ не очевиден? О благородная воительница, вы же секунду назад собирались...
— Я не собиралась с ними драться.
И Хань на секунду замер, после чего убрал протянутую руку:
— О, ладно, значит, я опять полез не в своё дело.
Разорвав упаковку, И Хань присел на корточки и принялся подзывать котят:
— Кис-кис-кис, идите сюда, вкусняшку принес!
Цун Лин стояла рядом и наблюдала, как он терпеливо ломает колбаску на кусочки и кладёт им на ладони, давая котятам поесть. Те уплетали за обе щеки, а почуявший запах большой рыжий кот тоже неторопливо подошел к ним.
Цун Лин поинтересовалась:
— Где ты купил эти колбаски?
— В зоомагазине, а что?
— А где он находится?
— На другой стороне Нового района, довольно большой такой.
Услышав про Новый район, Цун Лин на мгновение умолкла. В её сердце Новый район был под «запретом». Помолчав, она сказала:
— Можешь купить побольше? Они их очень любят, я отдам тебе деньги.
И Хань поднял на неё голову, и яркое солнце заставило его прищуриться:
— Без проблем, а деньги не нужны, буду считать, что сделал доброе дело.
Цун Лин больше ничего не сказала, опустилась на корточки и, подперев щеку рукой, стала смотреть, как котята уплетают колбасу.
И Хань тоже замолчал.
На самом деле, те утренние сплетни трёх девочек И Хань уже успел услышать краем уха. Любители посудачить во главе с Ху Сяона распространяли грязные слухи словно вирус: от одного человека к десяти, от десяти к сотне, обрастая всё более нелепыми и грязными подробностями, от которых уши вяли. Для Цун Лин это, несомненно, означало, что её с ног до головы облили помоями, а для юной девушки подобная грязь пятнает репутацию почище любого позора.
И Хань не знал, правдой ли были эти помои или нет, но, судя по ледяному равнодушию Цун Лин в классе и только что сказанным словам, она вовсе не собиралась оправдываться или отмывать своё имя.
Он не мог до конца разобраться в ситуации.
— Пойдём в столовую? — спросил И Хань.
Днём предстояли занятия, и Цун Лин ответила:
— Пойдем.
— Вместе?
Цун Лин окинула взглядом стоящего перед ней высокого парня в белой футболке, не в силах взять в толк: сейчас другие шарахались от неё как от чумы, с чего же он продолжает к ней лезть?
Цун Лин спросила:
— Тебе не страшно?
— Чего бояться?
Взгляд Цун Лин опустился на черного котёнка:
— То, что они говорили — чистая правда!
И Хань лишь нахмурился, не зная, что ответить. По правде говоря, он и сам не понимал, что в такой момент полагается говорить.
Погладив черного котёнка по голове (тот зажмурился и с жадным наслаждением подставился под ладонь), Цун Лин повторила:
— Всё, что они говорили — правда, так что держись от меня подальше!
Она опустила балдеющего котенка на траву, поднялась и пошла прочь. Черный котёнок проводил её уходящую спину парой мяуканий.
— Эй, ты куда? — бросил вслед И Хань, хотя прекрасно понимал, что этот вопрос не имеет никакого смысла.
Цун Лин не обернулась.
И Хань стряхнул с ладоней крошки от колбасы, присел на краешек газона и сложил перед собой руки в виде рамки, в центре которой оказалась удаляющаяся спина Цун Лин:
— Ну надо же... какая необычная. В открытую признаться в таком!

Комментарии

Загрузка...