В этот момент Оуян Сюань с бесстрастным выражением лица сидел в зале ожидания.
Он опустил голову и рассеянно смотрел на монетку в руке.
— Тогда ты тоже должна была сказать ей спасибо! — Впервые увидев Сяомо, он никак не ожидал, что такая хрупкая и худенькая девочка способна на столь огромную смелость. Она решительно встала перед Ин Вань, а её раскинутые руки походили на пару крыльев, защищающих ту, кого она хотела оградить от беды.
— Привет, старшекурсник, я Нань Сяомо с первого курса, я очень… рада с тобой познакомиться… — Во второй раз увидев Сяомо, он на самом деле уже узнал её, но лишь холодно кивнул в ответ, пытаясь скрыть собственное смятение.
Воспоминания о первой встрече проносились перед глазами, словно кадры из фильма. На его лице невольно появилась улыбка.
Внезапно свет перед Оуяном загородили. Оуян Сюань поднял голову и увидел Ин Юй.
— Я пришла кое-что передать. Возможно, взглянув на это, ты передумаешь. — Ин Юй устало улыбнулась и протянула Оуяну толстую тетрадь.
Оуян Сюань взял её, и Ин Юй присела рядом с ним.
Оуян Сюань открыл первую страницу. Внутри тетради лежали две фотографии. Он взял первую; на её обратной стороне наивным детским почерком было выведено семь иероглифов: «Мы всегда будем вместе». Перевернув снимок, он увидел маленьких Сяомо, Мэн Сицзэ и ещё одного мальчика, чьё лицо было размытым и неясным.
Он аккуратно положил фотографию на место и взял вторую.
Стоило ему перевернуть её оборотной стороной вверх, как его тело вдруг едва заметно задрожало. На снимке был запечатлен мальчик в больничной пижаме — несмотря на измождённый вид, он лучезарно улыбался, словно солнце. Лицо этого человека…
Оуян Сюань поднял взгляд на Ин Юй.
— Сяомо заботится обо мне лишь потому, что я так похож на него.
Оуян Сюань открыл вторую страницу.
Это оказался дневник.
27 июня 2007 года, ясная погода
Раньше мне всегда казалось, что вести дневник — это какое-то излишне сентиментальное занятие, которым могут заниматься разве что такие девчонки, как эта малышка. Но когда время жизни начинает идти на убыль, вдруг понимаешь, как много-много всего ещё хотелось сделать, но так и не было сделано. И тогда я решил с сегодняшнего дня фиксировать каждый прожитый день, каждую мелочь.
Сегодня первый день, когда я узнал, что моя болезнь прогрессирует. Я даже восхищен собой: оказывается, я всё ещё способен писать так спокойно и невозмутимо. Врач просто сообщил мне о некоторых ограничениях — например, нельзя есть слишком соленое, нельзя подвергаться серьезным физическим нагрузкам, — а потом позвал маму в кабинет.
Я мог бы и не подслушивать, чтобы догадаться обо всем. Каково состояние моего собственного тела, я, конечно же, знаю лучше всех, и даже если они хотели от меня это скрыть, это было просто невозможно. Всю дорогу мама притворялась, будто ничего особенного не произошло, но я-то знал: сказав, что идет за продуктами, она на самом деле долго плакала в каком-то тихом углу на рынке.
Я смотрел на неё издалека, и в тот момент мне впервые в жизни захотелось, чтобы она не была моей мамой, чтобы у неё не было такого сына, как я.
Оуян отвернулся и посмотрел на Ин Юй. Ин Юй горько улыбнулась.
Он перевёл взгляд обратно на дневник, а в груди бушующей воронкой кружились самые разные мысли.
14 августа 2007 года, ясная погода
Сегодня день расставания с малышкой.
С самого первого дня я думал о том, как попрощаться с ней, как рассказать ей о своей болезни. Но стоило мне увидеть радостную улыбку Сяомо, как у меня язык не поворачивался произнести заготовленные слова. И хотя доктор просил меня не быть столь пессимистичным — в конце концов, шанс выжить всё ещё оставался, — я всё равно чувствовал, что это, возможно, прощание.
В сердце было столько нежелания расставаться и столько грусти, но я всё равно должен был вести себя как обычно, потому что пообещал Сяомо сегодня пойти с ней в парк развлечений.
Я сказал ей, что мы сыграем в игру, а поскольку ставкой была пицца из Пицца Хут, Сяомо с готовностью согласилась. Я велел ей завязать глаза и сосчитать до ста, а потом искать меня.
Но когда я уже повернулся, чтобы уйти, Сяомо вдруг окликнула меня. Она тихонько произнесла: «Пёрышко, только не убегай далеко».
Я сдержал слёзы, улыбнулся и пообещал, но стоило мне снова отвернуться, как печаль легко и беспощадно захватила меня целиком.
Я заплакал. Как же это глупо — даже сейчас, находясь в аэропорту, я всё равно плачу, вспоминая её тогдашнюю.
По мере того как страницы переворачивались, в глазах Оуяна собиралось всё больше слёз, пока они наконец не покатились по щекам.
— Оуян, Сяомо — это… — Ин Юй тихо вздохнула, — девочка, которую У Юйфань защищал ценой своей жизни.
Оуян крепко сжал дневник обеими руками.
— Возвращайся, она всё ещё ждет тебя. Знаешь, — Ин Юй повернулась и посмотрела в окно, — этот рейс редко задерживают. Я думаю, это У Юйфань задерживает его, чтобы удержать тебя.
Оуян Сюань кивнул, поднялся на ноги и бросился к выходу. Ин Юй тихо вздохнула.
Оуян Сюань неожиданно остановился.
— Ин Юй, — мягко улыбнулся он, — спасибо.
Ин Юй горько усмехнулась:
— Беги уже.
Дождавшись, пока Оуян скроется из виду, Ин Юй медленно опустила голову.
— Сяомо… — Слёзы бесшумно полились из её глаз. Чувства, которые так долго подавлялись, наконец вырвались наружу.
Едва выбравшись из машины, Сяомо со всех ног бросилась в здание аэропорта. Она с тревожным трепетом озиралась по сторонам, но среди толпы не было и следа Оуян Сюаня.
Добежав до справочной стойки, она уже не могла сдерживать слёзы, и они крупными каплями покатились по щекам.
Только не уходи, пожалуйста, не уходи.
— Нань Сяомо… — Вдруг чей-то голос раздался прямо за спиной. Сяомо резко обернулась. Совсем недалеко от неё стоял Оуян Сюань. Больше не в силах сдерживаться, Сяомо закрыла лицо руками и горько зарыдала.
Оуян Сюань улыбнулся, подбежал к ней и крепко прижал к себе.
— Дурочка.

Комментарии

Загрузка...