Работа — она работа и есть. Вне офисной обстановки всегда немного не хватает того настроя, когда готов выложиться на все сто. А уж если вне офисной обстановки тебя ещё и окружает стол, ломящийся от всевозможных яств — тут уж точно не до работы.
Шэнь Цяньчжань решила, что сегодня ей всё равно не удастся проникнуться рабочим энтузиазмом, но и обижать богатое угощение не стоит, поэтому она попросту уступила сцену другим.
Без её участия беседа потекла гладко, и ужин постепенно входил в приятную колею.
Однако Шэнь Цяньчжань тоже не теряла времени даром. Профессиональная привычка брала своё: даже элегантно поглощая изысканные блюда, она краем уха умудрялась анализировать разговор.
Эта привычка зародилась у неё давно, когда она ещё только начинала. Тогда было принято, что матёрые зубры индустрии любят вести непринуждённые беседы за деловыми ужинами, под рюмочку обмениваясь безобидными сплетнями. Как нынешняя молодёжь за едой листает ленту в Вэйбо, переваривая пищу под соусом горячих новостей и пиара, так и Шэнь Цяньчжань, бывало, обойдёт палочками все блюда на столе, а какой-нибудь матёрый уже переключится с последствий нитевого лифтинга у одного артиста на роман какой-нибудь молодой актрисульки с очередным смазливым мальчиком.
Позже, когда Шэнь Цяньчжань поднялась по карьерной лестнице и завоевала своё место под солнцем, она и сама постепенно превратилась в одну из главных добытчиц этого «продовольствия». Мало было вовремя отмывать и обелять собственных артистов — надо было ещё и уметь подкинуть стоящую наживку, чтобы выведать свежие новости.
Тяжела доля настоящего продюсера. Видно, в прошлой жизни насолила всей галактике.
Проговорив с Цзян Ечэном с полчаса о новых стандартах цензуры, введённых Главным управлением в этом году, Ай И вдруг осознала, что сегодняшний ужин какой-то пресный. Призадумавшись, она заметила, что Шэнь Цяньчжань с того момента, как села за стол, кроме как для участия в коллективных тостах, вообще рта не раскрывала. Сидела тише воды, ниже травы, словно её и не было.
Ни обычной её дипломатичности, с которой она умела зажечь публику, ни той лёгкости и непринуждённости, что бывали на дружеских посиделках.
Даже Ай И было видно, как Цзян Ечэн пресмыкается перед Цзи Цинхэ. И если бы не его статус старшего по возрасту, он, пожалуй, вёл бы себя ничуть не лучше Су Цзаня — полностью растёкся бы мыслью по древу и не скупился на лесть.
А она, продюсер, которая как раз кровно заинтересована в том, чтобы понравиться инвестору, — она что, полчаса просто просидела, смиренно и благопристойно поглощая угощение?
Нет, если уж ужин идёт слишком гладко — это скучно, никакого вкуса.
Ай И отвела взгляд и, воспользовавшись тем, что подливает Цзян Ечэну вино, как бы невзначай упомянула Шэнь Цяньчжань:
— А я вот вспомнила: Цяньчжань, ты перед отъездом за границу в Сиань несколько раз моталась, да?
Шэнь Цяньчжань метнула в неё взгляд, отрицать не стала:
— Было дело, пару раз съездила.
— Выставка часов в Музее Шэньси — событие редкое. Раз уж берёшься за тему реставрации часов, надо понимать — и древних, и современных. — Она ловко ушла от прямого ответа, заодно подвернув случай подкрепить свой образ профессионала, преданного делу.
Ай И подпёрла щёку ладонью, краем глаза скользнула по Цзи Цинхэ, который с отсутствующим видом одной рукой лениво поворачивал бокал, и вставила:
— А я от Су Цзаня слышала, ты хотела мастера Цзи пригласить специальным консультантом. Ну и как успехи?
Твою ж дивизию! Вот она, настоящая, корыстная, пластмассовая дружба! Как ловко, как безжалостно разделываться под орех свою «золотую пару», не зная пощады!
Шэнь Цяньчжань мысленно пожалела, что сгоряча пообещала этой выдре место в элитном школьном районе, и одновременно зыркнула на Су Цзаня, у которого вечно язык без костей, но тотчас же нацепила профессионально-дежурную улыбку и, лучась фальшивым дружелюбием, ответила:
— Мастер Цзи — это Тайшань и Бэйдоу* в мире реставраторов часов. Я, конечно, хотела бы пригласить его специальным консультантом, но тут уж как сам мастер Цзи пожелает.
Ай И понимающе протянула «о-о» и перевела разговор на Цзи Цинхэ, который, казалось, всё это время витал где-то в облаках:
— Генеральный директор Цзи, вы, значит, родом из Сианя?
Цзи Цинхэ на мгновение замер, прекратив играть с бокалом, и слегка кивнул:
— Мои предки родом из Сианя.
Культура застолья — она вообще полна искусства, действа и ритуала. Умный человек знает, когда и как ухватить момент, чтобы подтолкнуть сделку и добиться цели.
А для этого прежде всего нужно уметь наблюдать.
Например: если бы ей нужно было достичь соглашения с Шэнь Цяньчжань, пришлось бы сперва разнюхать, чего та хочет. Молодого мяса? Безграничного почёта и власти? Или денег, которые заткнут за пояс любую тщеславную душу?
Чтобы понять, что нужно другому, надо выбрать тему, которая ему интересна. По крайней мере, не стоит с женщиной, от которой так и пышет женской привлекательностью и свободой нравов, обсуждать воспитание детей, семейные ценности и способы ужиться со свекровью.
И этот процесс не терпит спешки, требует постоянного поиска и подхода.
Ай И наблюдала за Цзи Цинхэ с того самого момента, как он появился. Статус исполнительного директора «Вечности» по Китаю в её глазах был неразрывно связан с самыми крутыми бизнес-ресурсами и деньгами, звонкой монетой.
Не то что Цзян Ечэн — ей и самой до смерти хотелось ухватиться за эту ляжку покрепче.
Однако весь предыдущий разговор — и про инвестиционные тренды в индустрии, и про новые стандарты цензуры, и даже про сплетни из мира шоу-бизнеса — Цзи Цинхэ пропустил мимо ушей. Никакого интереса. И только когда речь заходила о Шэнь Цяньчжань, он выходил из своего отрешённого состояния и уделял разговору толику внимания.
Руководствуясь принципом «раз можно поиметь выгоду — надо пользоваться», Ай И без малейших угрызений совести выкатила Шэнь Цяньчжань прямо перед Цзи Цинхэ:
— Цяньчжань очень серьёзно относится к сегодняшней встрече. Мы с ней как раз говорили о подготовке проекта, и она, кажется, хочет выбрать местом съёмок Сиань. Может, Цяньчжань сама расскажет господину Цзи?
Шэнь Цяньчжань, ещё когда Ай И внезапно ввернула её имя, уже насторожилась. Стиснув зубы, она дослушала эту витиеватую попытку подставить её, и чуть было не защипала Су Цзаня под столом до инфаркта миокарда и полного омертвления тканей.
Она улыбнулась, взяла тёплое полотенце и промокнула уголки губ:
— Я о Сиане знаю очень мало. Генеральный директор Цзи с детства в Сиане вырос — между мной и ним такая же разница, как между мимолётной страстью и тоской по родине. Где уж мне равняться. — С этими словами Шэнь Цяньчжань притворно надулась и добавила: — Я, между прочим, просила сестру Ай посоветовать, что лучше выбрать — Сиань или Пекин. А она взяла и за меня решила, да ещё в пользу Сианя.
Цзи Цинхэ до этого смотрел на Су Цзаня.
В кабинете работал терморегулятор, температура была комфортная. Очиститель и увлажнитель воздуха тоже работали исправно, обеспечивая в помещении свежесть и нужную влажность.
Но Су Цзаня, единственного из всех, прошиб такой пот, что хоть выжимай, и лицо налилось багрянцем.
Уж очень это мозолило глаза.
И только когда Цзи Цинхэ услышал от Шэнь Цяньчжань слова «мимолётная страсть», его взгляд наконец оторвался от её руки, которую она прятала под столом. Он с насмешливой полуулыбкой повторил:
— Мимолётная страсть?
Глаза его, глубоко посаженные, потемнели. По этому лицу, бесстрастному, как маска, невозможно было угадать — рассержен он или доволен.
Но Шэнь Цяньчжань, будто уловив какой-то опасный сигнал, замерла, встретившись взглядом с его чуть заметной, полной иронии улыбкой. И по всему затылку у неё пробежал холодок.
Всё.
Сейчас начнётся.
---
Тайшань и Бэйдоу — горы Тайшань и созвездие Большой Медведицы, в переносном смысле — «светоч», «корифей», «непререкаемый авторитет».

Комментарии

Загрузка...