В это же самое время в классной комнате Су Чэня стояла гробовая тишина.
В это же самое время в классной комнате Су Чэня стояла гробовая тишина.
Лишь торопливые, сдавленные шаги классной руководительницы Чжан Я эхом отдавались от холодных стен. Она нервно сжимала в побелевших пальцах смартфон, то и дело переводя полный тревоги взгляд с мерцающего экрана на пустующие парты. Воздух в кабинете казался наэлектризованным от гнетущего ожидания.
Лишь торопливые, сдавленные шаги классной руководительницы Чжан Я эхом отдавались от холодных стен. Она нервно сжимала в побелевших пальцах смартфон, то и дело переводя полный тревоги взгляд с мерцающего экрана на пустующие парты. Воздух в кабинете казался наэлектризованным от гнетущего ожидания.
Выпускные экзамены в мире укрощения зверей разительно отличались от испытаний его прошлой жизни. Здесь ценой ошибки была смерть. Даже в Восемнадцатой испытательной зоне, которая считалась относительно простой, ежегодно гибло около пяти процентов учеников. Если же сложить потери во всех зонах без исключения, уровень смертности превышал ужасающие тридцать процентов! Подобная чудовищная статистика была вполне сопоставима с потерями гильдий укротителей во время прорыва волн свирепых тварей на рубежи мегаполисов.
Выпускные экзамены в мире укрощения зверей разительно отличались от испытаний его прошлой жизни. Здесь ценой ошибки была смерть. Даже в Восемнадцатой испытательной зоне, которая считалась относительно простой, ежегодно гибло около пяти процентов учеников. Если же сложить потери во всех зонах без исключения, уровень смертности превышал ужасающие тридцать процентов! Подобная чудовищная статистика была вполне сопоставима с потерями гильдий укротителей во время прорыва волн свирепых тварей на рубежи мегаполисов.
И всё же столь жестокие правила были неизбежной необходимостью. Ведь испытательные зоны выпускного экзамена — пусть даже самая лёгкая из них — по сравнению с дикими пустошами за пределами крепостных стен оставались тепличным питомником. И если подросток не способен выжить даже в столь щадящих условиях, то о каком искусстве укрощения зверей может идти речь? Как такой человек сможет защитить родной дом?
И всё же столь жестокие правила были неизбежной необходимостью. Ведь испытательные зоны выпускного экзамена — пусть даже самая лёгкая из них — по сравнению с дикими пустошами за пределами крепостных стен оставались тепличным питомником. И если подросток не способен выжить даже в столь щадящих условиях, то о каком искусстве укрощения зверей может идти речь? Как такой человек сможет защитить родной дом?
Бум... Бум... Бум...
Бум... Бум... Бум...
Тяжёлый бой настенных часов, возвестивший наступление полудня, опустился на плечи преподавателей свинцовой тяжестью.
Тяжёлый бой настенных часов, возвестивший наступление полудня, опустился на плечи преподавателей свинцовой тяжестью.
В то же мгновение над каждым ученическим местом без единого предупреждения вспыхнули ослепительные столбы лазурного света. Мгновение спустя из сияющего марева, словно призраки из небытия, начали материализоваться фигуры подростков. Вместе с ними кабинет мгновенно заполнил густой, тошнотворный запах свежей крови и палёной шерсти, от которого перехватывало дыхание.
В то же мгновение над каждым ученическим местом без единого предупреждения вспыхнули ослепительные столбы лазурного света. Мгновение спустя из сияющего марева, словно призраки из небытия, начали материализоваться фигуры подростков. Вместе с ними кабинет мгновенно заполнил густой, тошнотворный запах свежей крови и палёной шерсти, от которого перехватывало дыхание.
Тишину разорвал шквал сбивчивых, дрожащих от пережитого ужаса голосов:
Тишину разорвал шквал сбивчивых, дрожащих от пережитого ужаса голосов:
— Твою мать!.. Чуть богу душу не отдал! За мной охотничий сокол по пятам гнался, секунда в секунду успел!
— Твою мать!.. Чуть богу душу не отдал! За мной охотничий сокол по пятам гнался, секунда в секунду успел!
— И не говори! Твою же дивизию, кто знал, что Шестнадцатая зона окажется таким кромешным адом?!
— И не говори! Твою же дивизию, кто знал, что Шестнадцатая зона окажется таким кромешным адом?!
— Обидно-то как... Дайте мне ещё минут десять, и я бы подчинил лунноглазого орла!
— Обидно-то как... Дайте мне ещё минут десять, и я бы подчинил лунноглазого орла!
— Больно... как же больно... руку, кажись, оторвало...
— Больно... как же больно... руку, кажись, оторвало...
Оглядевшись и поняв, что они вернулись в привычные, безопасные стены школы, ученики наконец перевели дух. Панический ужас на их бледных лицах сменился волной опустошающего облегчения. Они жадно хватали ртом воздух, словно пытаясь выкачать из лёгких остатки кошмара. Многие из них ещё утром грезили о том, как станут могущественными мастерами, возьмут в жёны писаных красавиц и взойдут на вершину славы. Но сейчас они были готовы перечеркнуть любые амбиции, бросить экзамены и пойти разнорабочими во внутренний город — лишь бы никогда больше не испытывать подобного ужаса.
Оглядевшись и поняв, что они вернулись в привычные, безопасные стены школы, ученики наконец перевели дух. Панический ужас на их бледных лицах сменился волной опустошающего облегчения. Они жадно хватали ртом воздух, словно пытаясь выкачать из лёгких остатки кошмара. Многие из них ещё утром грезили о том, как станут могущественными мастерами, возьмут в жёны писаных красавиц и взойдут на вершину славы. Но сейчас они были готовы перечеркнуть любые амбиции, бросить экзамены и пойти разнорабочими во внутренний город — лишь бы никогда больше не испытывать подобного ужаса.
Дежурившие за дверями школьные медики не теряли ни секунды: с чемоданами наперевес они ворвались в кабинет, мгновенно распределяясь между ранеными. Каждому требовалась срочная помощь, чтобы через час все выжившие могли присутствовать на итоговом подсчёте баллов.
Дежурившие за дверями школьные медики не теряли ни секунды: с чемоданами наперевес они ворвались в кабинет, мгновенно распределяясь между ранеными. Каждому требовалась срочная помощь, чтобы через час все выжившие могли присутствовать на итоговом подсчёте баллов.
Увидев возвращающихся учеников, Чжан Я почувствовала, как с её сердца свалился огромный камень. Она облегчённо выдохнула, чувствуя, как отпускает сковавшее тело напряжение. Однако стоило её взгляду упасть на три сиротливо пустующие парты, как в груди болезненно кольнуло. Конечно, потерять всего троих из класса в тридцать с лишним человек считалось великолепным результатом. Но оборвавшаяся жизнь всегда оставляла после себя горький осадок. Сколько бы лет Чжан Я ни вела выпускные классы, привыкнуть к запаху близкой смерти она так и не смогла.
Увидев возвращающихся учеников, Чжан Я почувствовала, как с её сердца свалился огромный камень. Она облегчённо выдохнула, чувствуя, как отпускает сковавшее тело напряжение. Однако стоило её взгляду упасть на три сиротливо пустующие парты, как в груди болезненно кольнуло. Конечно, потерять всего троих из класса в тридцать с лишним человек считалось великолепным результатом. Но оборвавшаяся жизнь всегда оставляла после себя горький осадок. Сколько бы лет Чжан Я ни вела выпускные классы, привыкнуть к запаху близкой смерти она так и не смогла.
Внезапно учительница нахмурилась, в её глазах мелькнуло замешательство.
Внезапно учительница нахмурилась, в её глазах мелькнуло замешательство.
«Эти три пустых места... Среди них ведь нет парты Су Чэня?..» — с замиранием сердца подумала она.
«Эти три пустых места... Среди них ведь нет парты Су Чэня?..» — с замиранием сердца подумала она.
Неужели он действительно вернулся живым из Первой испытательной зоны?
Неужели он действительно вернулся живым из Первой испытательной зоны?
— Су... Су Чэнь, ты цел? — быстрым шагом подойдя к его парте, срывающимся от волнения голосом спросила Чжан Я.
— Су... Су Чэнь, ты цел? — быстрым шагом подойдя к его парте, срывающимся от волнения голосом спросила Чжан Я.
— Учитель Чжан, со мной всё в полном порядке! — поднял на неё ясный, невозмутимый взгляд Су Чэнь.
— Учитель Чжан, со мной всё в полном порядке! — поднял на неё ясный, невозмутимый взгляд Су Чэнь.
Женщина внимательно осмотрела его с головы до ног и, убедившись, что на юноше нет ни единой царапины, наконец позволила себе слабо улыбнуться. Она мягко опустила ладонь ему на плечо:
Женщина внимательно осмотрела его с головы до ног и, убедившись, что на юноше нет ни единой царапины, наконец позволила себе слабо улыбнуться. Она мягко опустила ладонь ему на плечо:
— Заключил ты контракт со зверем или нет — главное, что сам цел! Вернуться живым из Первой испытательной зоны — это уже подвиг, и я горжусь тобой!
— Заключил ты контракт со зверем или нет — главное, что сам цел! Вернуться живым из Первой испытательной зоны — это уже подвиг, и я горжусь тобой!
— Спасибо за заботу, учитель, — вежливо склонил голову Су Чэнь.
— Спасибо за заботу, учитель, — вежливо склонил голову Су Чэнь.
Едва учительница отошла к другим пострадавшим, юноша мысленно обратился к своему пространству укрощения, где беззаботно отдыхала Тушань Юэюэ. Ещё вчера лисица без утайки поведала ему обо всех причинах своего появления в Ечэне и о том, как под личиной Линь Юэ’эр сумела просочиться на школьный экзамен. В конце концов, теперь их души были скованы нерушимым договором, скрывать подобные мелочи не имело никакого смысла.
Едва учительница отошла к другим пострадавшим, юноша мысленно обратился к своему пространству укрощения, где беззаботно отдыхала Тушань Юэюэ. Ещё вчера лисица без утайки поведала ему обо всех причинах своего появления в Ечэне и о том, как под личиной Линь Юэ’эр сумела просочиться на школьный экзамен. В конце концов, теперь их души были скованы нерушимым договором, скрывать подобные мелочи не имело никакого смысла.
Этот откровенный разговор заметно сблизил их, благодаря чему очки уз поднялись до отметки в 25 единиц. Правда, сама Тушань Юэюэ всё ещё не упускала случая подуться на то, что её принудили к контракту. В её янтарных глазах то и дело вспыхивали искорки капризного недовольства, отчего Су Чэню она напоминала обидчивую девушку, с которой нужно постоянно нянчиться.
Этот откровенный разговор заметно сблизил их, благодаря чему очки уз поднялись до отметки в 25 единиц. Правда, сама Тушань Юэюэ всё ещё не упускала случая подуться на то, что её принудили к контракту. В её янтарных глазах то и дело вспыхивали искорки капризного недовольства, отчего Су Чэню она напоминала обидчивую девушку, с которой нужно постоянно нянчиться.
«Эй, лисичка, скоро начнётся финальная проверка! В какой университет я поступлю, теперь целиком зависит от твоих сил!»
«Эй, лисичка, скоро начнётся финальная проверка! В какой университет я поступлю, теперь целиком зависит от твоих сил!»
«Ты можешь перестать звать меня лисичкой?! — тут же надула губки красавица. — Я Девятихвостая демоническая лисица, а не какая-то там облезлая лиса!»
«Ты можешь перестать звать меня лисичкой?! — тут же надула губки красавица. — Я Девятихвостая демоническая лисица, а не какая-то там облезлая лиса!»
«А есть принципиальная разница? — мысленно закатил глаза Су Чэнь, не сдержав усмешки. — Ну ладно, буду звать тебя Юэюэ, идёт?»
«А есть принципиальная разница? — мысленно закатил глаза Су Чэнь, не сдержав усмешки. — Ну ладно, буду звать тебя Юэюэ, идёт?»
«Делай что хочешь! Хмф!» — демонстративно отвернулась она, скрестив руки на груди.
«Делай что хочешь! Хмф!» — демонстративно отвернулась она, скрестив руки на груди.
Су Чэнь лишь покачал головой. Он так и не понял, было ли это врождённым высокомерием гордой демоницы или обычной женской капризностью.
Су Чэнь лишь покачал головой. Он так и не понял, было ли это врождённым высокомерием гордой демоницы или обычной женской капризностью.
«Кстати, мне давно было любопытно... Тушань Юэюэ — ты сама выбрала себе это имя?»
«Кстати, мне давно было любопытно... Тушань Юэюэ — ты сама выбрала себе это имя?»
«Если честно, я и сама толком не знаю... — задумчиво протянула она, и в её голосе впервые прозвучали нотки растерянности. — Сколько себя помню, я всегда знала, что меня зовут именно так. Откуда взялось это имя и почему запечатлелось в памяти, мне неведомо».
«Если честно, я и сама толком не знаю... — задумчиво протянула она, и в её голосе впервые прозвучали нотки растерянности. — Сколько себя помню, я всегда знала, что меня зовут именно так. Откуда взялось это имя и почему запечатлелось в памяти, мне неведомо».
«И сколько же тебе лет?»
«И сколько же тебе лет?»
«И этого точно сказать не могу... Но с тех пор, как я начала осознавать себя в этом мире, прошло ровно восемнадцать лет».
«И этого точно сказать не могу... Но с тех пор, как я начала осознавать себя в этом мире, прошло ровно восемнадцать лет».
Переговариваясь мысленно обо всяких пустяках, человек и демоническая лисица коротали время.
Переговариваясь мысленно обо всяких пустяках, человек и демоническая лисица коротали время.
Незаметно пролетел час.
Незаметно пролетел час.
Всех выживших кандидатов построили на широком плацу школьного стадиона для прохождения финальной аттестации. Согласно сухим сводкам администрации, из 1088 учеников Ечэнской средней школы No 6 живыми вернулся 801 подросток. Из этого числа 657 человек сумели подчинить зверя и успешно пробудили статус мастера укрощения. В сравнении с прошлыми годами соотношение оставалось в пределах нормы, ничем особо не выделяясь.
Всех выживших кандидатов построили на широком плацу школьного стадиона для прохождения финальной аттестации. Согласно сухим сводкам администрации, из 1088 учеников Ечэнской средней школы No 6 живыми вернулся 801 подросток. Из этого числа 657 человек сумели подчинить зверя и успешно пробудили статус мастера укрощения. В сравнении с прошлыми годами соотношение оставалось в пределах нормы, ничем особо не выделяясь.
Заключительный этап экзамена — замер совокупной боевой мощи питомцев — проходил предельно просто.
Заключительный этап экзамена — замер совокупной боевой мощи питомцев — проходил предельно просто.
Прямо в центре плаца заранее возвели трёхметровый круг концентрации духовной энергии. Каждому выпускнику требовалось лишь ступить на мерцающие руны и распахнуть своё пространство укрощения. В этот момент сконцентрированная духовная энергия формации вступала в резонанс с аурой запечатанного зверя, считывала его показатели и передавала точные данные на центральный экран приёмной комиссии.
Прямо в центре плаца заранее возвели трёхметровый круг концентрации духовной энергии. Каждому выпускнику требовалось лишь ступить на мерцающие руны и распахнуть своё пространство укрощения. В этот момент сконцентрированная духовная энергия формации вступала в резонанс с аурой запечатанного зверя, считывала его показатели и передавала точные данные на центральный экран приёмной комиссии.
Такой метод позволял со стопроцентной точностью оценить потенциал и реальную мощь подчиненного зверя, переводя его силу в итоговые экзаменационные баллы. А главное, это избавляло школу от необходимости призывать наружу исполинских чудовищ вроде Короля призрачных древней, чьё появление на стадионе могло обернуться неконтролируемым хаосом.
Такой метод позволял со стопроцентной точностью оценить потенциал и реальную мощь подчиненного зверя, переводя его силу в итоговые экзаменационные баллы. А главное, это избавляло школу от необходимости призывать наружу исполинских чудовищ вроде Короля призрачных древней, чьё появление на стадионе могло обернуться неконтролируемым хаосом.
Вдоль ограждения стадиона уже собралась внушительная толпа наблюдателей — преподаватели и вербовщики престижных университетов из других городов внимательно следили за процессом, готовые тут же предложить контракт любому выдающемуся таланту.
Вдоль ограждения стадиона уже собралась внушительная толпа наблюдателей — преподаватели и вербовщики престижных университетов из других городов внимательно следили за процессом, готовые тут же предложить контракт любому выдающемуся таланту.

Комментарии

Загрузка...