— Чжоу Биндэ. Раньше занимался саньда.
За этой белолицей интеллигентной внешностью скрывался настоящий зверь.
И Ян мысленно кивнул. Парень выглядел как утонченный ученый – видать, из образованной семьи. Да и имя со смыслом: при этих звуках сразу вспоминались строки из «Ши цзин»: «Многомудрые мужи хранят добродетель». «Биндэ» аккурат и означало держаться высокой морали, просвещенности и чистых помыслов.
— Ван Цзэчжун, — И Ян перевел взгляд на следующего и мгновенно сделал вывод: тихий, замкнутый.
— А я Чжан Чжаньхао, тоже из деревни! Правда, здоровьем слаб, так что рассчитываю на вашу помощь, братки! — В глазах этого бойца... ну, как бы это выразиться... светилась кристально чистая, наивная глупость.
По коротким самопредставлениям И Ян уже с легкостью набросал себе психологический портрет каждого. Прожить две жизни – и не щелкать такие задачки как орешки было бы стыдно.
— И Ян, у тебя в семье военные есть? — С любопытством спросил Ли Цзыхань. — А то ощущение, будто ты тут всё насквозь знаешь. В первый же день выделяешься!
— Да, есть родственники на службе, так что я немного в теме.
— Так расскажи скорей, к чему готовиться! — Ян Пин аж подался вперед, глаза заблестели. Взгляд был точь-точь как у полуголого мужика в баре, который с пристрастием уставился на другого парня и облизнул губы.
У И Яна даже мурашки по коже побежали, волоски на руках дыбом встали.
— Кхм... Это подождет. Нам пора хватать одеяла и идти в коридор – учиться крутить «кубики тофу».
С этими словами И Ян подхватил свое одеяло и направился к выходу.
Он расстелил его прямо на полу коридора, растянулся сверху и принялся уминать набивку.
Остальные, высыпав вслед за ним, от удивления вытаращили глаза.
— И Ян, пол же грязный! Ты прямо на землю его бросил, как потом укрываться-то ночью? — Насупился Чэнь Пин.
— Не ссы, тут пол чище, чем твои зубы. Из очка в туалете воду можно при желании ладонями пить. Если не хотите потом складывать одеяла в сортире или собирать их под окнами на улице – уминайте вату прямо сейчас. Сержант скоро придет показывать мастер-класс. Пока его нет, надо как следует спрессовать наполнитель. Он – старый служака, у него вата внутри сбитая и плотная, а у нас – пышная да мягкая.
— Ладно, дельное дело говорит, давай прессовать! — Проникнувшись, парни принялись повтоять за И Яном: уперлись локтями в середину одеяла и начали методично разглаживать набивку от центра к краям.
— Эх, попал в армию – будто в монахи постригся, — тихо вздохнул Ли Цзыхань.
Мужики между собой сближаются мгновенно. Главные темы для разговоров – игрушки да бабы.
И то верно!
Только познакомились, толком не сработались, а разговор уже съехал на девчонок.
— Цыц! Сержант идет! — Оборвал их И Ян.
В первый день службы у новобранцев куча мелких дел, и армейский уклад дает на это достаточно времени: подстричься, состричь ногти, получить вещевое имущество. Настоящий армейский распорядок дня они прочувствуют лишь на следующее утро. Новобранцы научатся заправлять койки, пройдут первую строевую, и постепенно, привыкая к уставному режиму, станут похожи на настоящих солдат.
Командир отделения ходил получать бытовые принадлежности для своей команды. На самом деле он вернулся давно, но, едва поднявшись на лестницу, увидел, как И Ян муштрует бойцов уминать одеяла, да так и застыл – роговица чуть из глаз не вывалилась.
Интересный салага. Всю работу за него сделал.
Кто тут сержант-то вообще – я или он?
Он хотел еще немного понаблюдать из укрытия, но разговор бойцов стал стремительно уклоняться от армейской темы в какие-то совсем не те степи.
— Кхм-кхм!
— Сейчас каждый отзвонится домой, отчитается, что доехал, и сдаст мобильники! — Подал голос Ху Пэнчэн. — В дальнейшем звонить разрешено по таксофону или с моего служебного телефона. Личные мобильные на время службы сдаются на хранение руководству.
Сержант сдела паузу и продолжал:
— А теперь марш в кубрик, разложите вещи, слегка заправьте койки. Оставшееся время – ваше. Быстро постригите ногти. Через двадцать минут соберу трубки, а через час поведу вас в столовую. Вечером научу складывать одеяла. Хотя основы вам И Ян уже показал – делайте по его методу, у него всё по стандарту. Уяснили?
— Так точно!
Ху Пэнчэн ткнул пальцем в пышный красный бант на груди Чэнь Ху:
— Чэнь Ху, ты на свадьбу собрался? На кой хрен тебе этот цветок? Мы уже полдня как на месте!
Чэнь Ху судорожно сорвал бант.
— Командир... а куда его деть-то? — Заикаясь, спросил он.
— На, ко мне в карман засунь, — Ху Пэнчэн с серьезным видом оттопырил карман брюк.
Немые кадры...
— Хочешь сохранить – сунь в сумку, не нужен – выкинь в мусорку!
— Понял, командир!
Вернувшись в кубрик с одеялами, И Ян разложил свое на койке, расправил ровно, сложил втрое и аккуратно выровнял. Он занимал нижний ярус – это куда удобнее, особенно при ночной тревоге. Впрочем, это уже совсем другая история.
Заправив постель, он достал телефон, чтобы набрать дом.
— Алло, мам. Я в части.
— Как ты там, сынок?
— Да нормально все. Звоню сказать, что добрался, не волнуйся.
— Как условия?
— Да вполне приличные.
— Ты уж держись там. Дядя твой говорил, у тебя характер как раз для службы. Тренировки тяжелые будут – ешь побольше! И на опасные задания не рвись впереди всех, глупый...
— Знаю, мам, не переживай.
Легко сказать, да только когда надеваешь эту форму, на плечи ложится груз ответственности.
Эх, родительское сердце...
Сын за порог – у матери сердце не на месте. Мать по сыну плачет – слезы рекой.
В уголках глаз И Яна заблестели слезы. Он задрал голову к потолку и шмыгнул носом.
— Ладно, мам, мне пора сдавать телефон. Сержант торопит.
— Хорошо, сынок, иди. Не буду отвлекать. Заскучаешь – обязательно звякни!
— Ага, понял, мам.
И Ян отложил телефон. Слезы сами собой потекли по щекам.
На том конце провода мать тоже рыдала навзрыд.
В кубрике другие парни тоже звонили домой, и не все смогли сдержать чувств.
Чэнь Ху и Ян Пин в углу утирали сопли и слезы в три ручья.
Справившись с эмоциями и убрав личные вещи, И Ян принялся выводить форму одеяла.
Заправка постели – это часть «базовой прошивки» солдата. Она помогает поддерживать чистоту и гигиену в казарме, снижая риск болезней.
А главное – через постоянное повторение простых действий, требующих усердия, в подсознании закладывается привычка беспрекословно подчиняться приказам.
Быт, строевая – все это выковывает дисциплину и послушание, формируя строгость армейского уклада.
К тому же заправка койки отражает боевой дух: в Китае складывают «кубики» из одеял, в других странах нализывают сапоги или гладят форму.
И Ян сидел на койке, скрупулезно заглаживая ребра.
Армейское одеяло: на три доли складываешь, на семь – формуешь.
Вскоре мягкая бесформенная перинка превратилась в четкий, упрямый куб с чеканными гранями.

Комментарии

Загрузка...