Сюй Гуанъяо вмиг переменился в лице:
— Охрана! Где охрана?!
Он хотел, чтобы этот паршивец немедленно проваливал к чертям собачьим!
Тянь Е лишь безмолвно вздохнул. Он искоса взглянул на Лу Синчуаня, чье лицо озаряла безмятежная улыбка. Неужели этот парень всегда настолько дерзок?
Лу Синчуань ответил ему застенчивой улыбкой, словно чистый и невинный мальчишка.
Застенчивый, как же!
Тянь Е мысленно выругался, но всё же был вынужден вмешаться, преградив путь Сюй Гуанъяо:
— Старина Сюй, брось, успокойся. Молодо-зелено, не стоит обращать внимания. Ты ведь человек взрослый, к чему эти эмоции? Сходи лучше отдохни, а я позже сам тебя найду.
Сюй Гуанъяо перевел взгляд с Тянь Е на самоуверенного Лу Синчуаня:
— Хорошо, раз уж ты просишь, старина Тянь, что мне еще остается?
Он понял: Тянь Е выгораживает этого мальчишку. Черт, опять кто-то по блату!
Уходя, он продолжал тыкать пальцем в сторону Лу Синчуаня:
— Парень, следи за своим языком. Не знаю, как твои родители воспитали такого невоспитанного наглеца!
— Советую тебе сходить домой и проверить, не учит ли сейчас твой «незаконнорожденный» сынок уму-разуму твою молодую любовницу, которая пробилась в жены через постель, — Лу Синчуань сохранял мягкое выражение лица, но каждое его слово било точно в цель.
Хватит церемониться, его стиль — это максимальная агрессия.
Раз уж он переродился после того, как попал в этот мир, какой смысл жить, пригибая голову? Уж лучше сразу удавиться на макаронине!
Конечно, умение временно отступить, когда ситуация неблагоприятна, — это тоже мудрость, и в этом вопросе у Лу Синчуаня были гибкие границы. Но нынешний Сюй Гуанъяо... относился как раз к тем, кого он мог позволить себе обидеть. Более того, он мог втоптать его в грязь так, что тот не поднялся бы, поэтому и не скрывал своего презрения.
А вот те враги из прошлой жизни, что оставили его ни с чем... Хм, их было немало, и многие из них были такими шишками, с которыми нынешний Лу Синчуань связываться не мог. Еще не время. Вот когда компания встанет на ноги и окрепнет, тогда и поговорим.
— Ах ты, щенок... — Сюй Гуанъяо почернел от ярости. Он хотел было ввязаться в перепалку, но, заметив предупреждающий взгляд Тянь Е, испугался.
Кто этот парень такой? Даже если он перешел все границы, этот старый лис Тянь Е всё равно его защищает?
Не смея больше ничего сказать, он бросил на прощание: «Ты еще дождешься!» — и поспешно ретировался.
Когда он ушел, Тянь Е снял очки, протер их краем одежды и тяжело вздохнул:
— Эх...
Лу Синчуань, любивший подобные моменты, тут же подхватил:
— Да бросьте, это всего лишь Сюй Гуанъяо, не стоит вам из-за него так убиваться, режиссер Тянь.
Тянь Е горько усмехнулся:
— Сяо Лу, талант — это прекрасно, но не будь таким заносчивым, в будущем еще поплатишься.
Лю Наньшэн тоже подошла к Лу Синчуаню. Ее холодные, как звезды, глаза слегка покраснели, но она старалась не показывать своих чувств:
— Не стоило так поступать. Я просто не буду участвовать в этом конкурсе.
Разве можно не любить девушку, которая снаружи холодна, а внутри так заботится о других?
Лу Синчуань отмахнулся:
— Пустяки. Таких типов не грех и обидеть.
Он многозначительно улыбнулся Тянь Е:
— Режиссер Тянь, советую вам проверить счета этого старого пса на канале. Возможно, вас ждет сюрприз. Подумайте сами: почему раньше ему было всё равно, а теперь он так настаивает на том, чтобы Лю Наньшэн снялась с конкурса?
Лицо Тянь Е мгновенно изменилось:
— Ты хочешь сказать... Стой, дай мне сначала сделать один звонок!
Сказав это, он развернулся и ушел. Если парень говорит правду, то этого Сюй Гуанъяо нужно немедленно сдать органам! Иначе, если скандал раздуется, не говоря уже о гневе начальства канала, их национальное шоу, которое с таким трудом удалось запустить в обход региональных эфиров, пойдет ко дну!
Теперь он по-настоящему испугался слов Лу Синчуаня. А если это правда... то что же творится в семье Сюй Гуанъяо? Ужас! Нельзя даже думать об этом!
Видя, что режиссер Тянь поспешно удалился, Лю Наньшэн нахмурилась:
— Не нужно было этого делать. Обидеть руководство Центрального телевидения — плохая идея.
— Я всё равно не собираюсь строить карьеру в шоу-бизнесе, так что пусть обижаются, — Лу Синчуань пожал плечами. — Кто знает, может, они еще спасибо нам скажут. К тому же, я еще в школе обещал, что буду вас защищать. С выходом во взрослую жизнь ничего не изменилось.
Сказано — сделано! Обижать этих двух девушек может только он, Лу Синчуань! И доводить их до слез — тоже только он!
Лю Наньшэн прикусила губу, собираясь что-то добавить, но тут вперед вышла Бай Сяньмэн, чтобы утешить подругу:
— Шэншэн, не переживай, Чуань-цзай и режиссер Тянь... у них отличные отношения! Почти как у старых друзей! И если Чуань-цзай говорит, что с этим помощником режиссера что-то не так, значит, так оно и есть!
Неважно, есть ли там проблемы, главное — успокоить Шэншэн. А насчет того, что Чуань-цзай вытворял в офисе... он запретил рассказывать Шэншэн, и Бай Сяньмэн не смела ослушаться. В конце концов, для нее это было как открытие нового мира. Оказалось, шоу-бизнес совсем не такой, как она себе представляла, даже на священном для нее Центральном телевидении. Незаметно для самой себя, отношение девушки к происходящему начало меняться.
— Хватит думать об этом, лучше сосредоточься на выступлении, — Лу Синчуань окинул Лю Наньшэн оценивающим взглядом и неодобрительно цокнул языком.
Бай Сяньмэн надулась:
— А по-моему, очень красиво!
— Красиво-то красиво, но для конкурса этот наряд не годится, — Лу Синчуань покачал головой. — Не соответствует песне. Да, это бросается в глаза, но эффект совсем не тот, который мне нужен. Кто вообще тебя так нарядил?
— Гример за кулисами, — Лю Наньшэн по-прежнему сохраняла ледяное спокойствие. — Она сказала, что это очень красиво.
— Дилетантство. Чистое дилетантство, — Лу Синчуань вздохнул. — Пошли, веди меня за кулисы, я покажу, как надо делать.
Лю Наньшэн не поняла, чего он хочет, но послушно повела их за собой. Поскольку она приехала на репетицию раньше всех, а репетировали участники по очереди, за кулисами было пусто.
Тридцатилетняя женщина, сидевшая в телефоне, подняла голову. Увидев Лю Наньшэн и двух незнакомых молодых людей, она оживилась и машинально окинула их профессиональным взглядом. Но тут же нахмурилась:
— Посторонним вход за кулисы запрещен. Вы из какого отдела?
Лю Наньшэн ответила:
— Они со мной, это мои друзья.
Женщина зыркнула на нее:
— Ты что, не знаешь, что участникам нельзя приводить с собой посторонних?
— Ничего страшного, не сердитесь, — Лу Синчуань с улыбкой шагнул вперед. — Просто я считаю, что ее макияж и костюм не подходят, поэтому пришел помочь всё исправить.
Хотя тон Лу Синчуаня был вежливым, слова звучали совсем не дружелюбно. Бай Сяньмэн мысленно закатила глаза и хлопнула себя по лбу — она так и знала. У Лу Синчуаня была одна черта: если к нему с добром, он отвечает тем же, но если на него нападают, он превращается в ежа, ощетинившегося иголками. А так как Лю Наньшэн и Бай Сяньмэн были под его защитой, любое неуважение к ним он воспринимал как личное оскорбление.
— Ты тоже разбираешься в гриме? — женщина даже усмехнулась от возмущения. — Я начала стажироваться на ЦТ еще до выпуска из университета, отвечала за грим в крупнейших проектах, даже для иностранных лидеров, которых интервьюировали наши журналисты, макияж делала я! И ты хочешь сказать, что мой дизайн макияжа и костюма никуда не годится?
— Не то чтобы никуда, просто он неуместен, — Лу Синчуань щелкнул пальцами. — Дай мне одежду.
— Вот! — Бай Сяньмэн поспешно расстегнула рюкзак, достала школьную форму и протянула ему. — А я-то думала, ты взял школьную форму, чтобы сфотографироваться на память...
Лу Синчуань улыбнулся и передал пахнущую свежестью форму Лю Наньшэн:
— Иди в гримерку, переоденься.
Затем он повернулся к гримеру:
— Возможно, вы профессионал в макияже и стиле, но вы не понимаете песню, которую она будет исполнять. А в том, что касается управления эмоциями аудитории, профессионал здесь — я.

Комментарии

Загрузка...