В кафе, за столиком у панорамного окна, выходящего на улицу, трое молодых людей, покусывая трубочки в стаканах, подпёрли подбородки и уставились в окно.
Бай Сяньмэн украдкой покосилась на Лу Синчуаня и Лю Наньшэн. В душе её нарастала тревога.
Давай же, Чуань-цзы! Чего ты тянешь? Неужели стесняешься из-за того, что я здесь? Может, придумать какой-нибудь предлог и уйти, чтобы всё выглядело естественно?
Но, видя, что Лу Синчуань не двигается, она ощутила в глубине души крошечную, едва уловимую радость.
Лю Наньшэн сидела с холодным выражением лица, её ясные, контрастные глаза незаметно скользили по лицам этой парочки друзей детства.
Действуй, Лу Синчуань! Не оставляй в своей юности сожалений!
Но почему при этой мысли в глубине души заскребла какая-то необъяснимая печаль? Кстати, какой бы предлог найти, чтобы уйти и не вызвать подозрений?
Лу Синчуань тоже исподволь изучал обоих.
Бай Сяньмэн — это само собой, но сейчас его больше интересовала Лю Наньшэн.
— Послушайте, — наконец нарушил он молчание.
Обе девушки встрепенулись, втайне надеясь, что сейчас прозвучит признание.
Лу Синчуань перевёл взгляд на Лю Наньшэн.
Бай Сяньмэн облегчённо выдохнула, подавляя в себе остатки эгоистичной надежды, и тут же искренне порадовалась за подругу.
Лю Наньшэн же, напротив, затаила дыхание, а затем уставилась на Лу Синчуаня пронзительным взглядом, полным досады: трус! Признаёшься в любви Сяньмэн, а на меня чего уставился? Я тебе мешаю? Или ты настолько нерешителен, что даже для признания тебе нужна моя помощь?
Лу Синчуань этого не заметил.
Вернее, сделал вид, что не заметил. Точно так же, как на фестивале фейерверков он притворился, что не расслышал признания девушки, и переспросил: «Что ты сказала?». Иногда нужно уметь прикинуться дурачком.
Он ведь уже не мальчишка, а в любви без материальной базы никуда.
К тому же его амбиции требуют немалых средств и высокого социального статуса. Сначала нужно заработать денег, а потом уже крутить романы — это аксиома.
— Говорю же, Сяо Лю, — произнёс он, — мы вышли погулять, а у тебя такое лицо, будто мы тебе денег должны.
Лю Наньшэн вздрогнула. Неужели он всё понял? Она закусила губу, опустила голову и, уткнувшись в трубочку, промолчала.
Бай Сяньмэн удивлённо приподняла брови, в её больших миндалевидных глазах читалось беспокойство:
— Шэншэн, у тебя что-то случилось?
Лу Синчуань подхватил:
— Именно! Рассказывай, какая муха тебя укусила. В конце концов, хотя бы нас двоих порадуешь. Ай!
Бай Сяньмэн убрала ногу, которой только что пнула его под столом по голени, и, обняв Лю Наньшэн, ласково произнесла:
— Шэншэн, не слушай этого болвана! Но если на душе тяжело, лучше выговориться. Держать всё в себе вредно.
Лю Наньшэн не планировала ничего рассказывать, тем более что сегодня была не её очередь быть в центре внимания. Но, видя искреннюю заботу Бай Сяньмэн и злорадную ухмылку Лу Синчуаня, она не выдержала и выплеснула обиду, которую копила несколько дней:
— У меня украли песню.
Она считала себя сильной девушкой и в тот момент, когда узнала об этом, даже бровью не повела. Но, возможно, эмоции нахлынули с опозданием, а может, рядом с этими двумя ей не нужно было притворяться, — голос её дрогнул, глаза покраснели, и на ресницах заблестели слёзы.
Лу Синчуань оживился. Началось!
После того как он попал в этот мир, он узнал об этом случае, но тогда был слишком увлечён попытками пробиться в шоу-бизнес и, услышав обрывки истории от Бай Сяньмэн, не придал значения. Теперь же можно было разобраться в деталях.
Потирая ушибленную голень, он спросил:
— Рассказывай подробнее.
Лю Наньшэн прикусила губу, шмыгнула носом и, взяв себя в руки, ответила:
— Ещё в старшей школе меня заметила крупная звукозаписывающая компания и подписала контракт. Через три дня начинается отбор на Всероссийский конкурс студенческой песни. Этот конкурс ежегодный, официальный. Многие нынешние звёзды и легенды эстрады начинали именно с него. Компания подготовила для меня песню, с которой я должна была дебютировать на этом конкурсе, но...
Она снова закусила губу, не в силах продолжить.
Лу Синчуань кивнул:
— И её перехватил другой артист компании, так?
Всероссийский конкурс студенческой песни? Это напомнило ему ролики, которые он смотрел в прошлой жизни.
Лю Наньшэн промолчала, что было равносильно согласию.
— И что теперь? Тебя задвинули на полку ещё до дебюта? — Лу Синчуань подпёр подбородок рукой. — Ты кому-то перешла дорогу в компании?
— Как ты разговариваешь! — Бай Сяньмэн сердито зыркнула на него.
— Ничего, Лу Синчуань просто пытается мне помочь, — успокоила её Лю Наньшэн и продолжила: — Я не знаю. Я ни с кем особо не общалась, никому не мешала, всё произошло внезапно. А после этого случая компания в одностороннем порядке расторгла контракт без объяснения причин.
Видя, что лица друзей стали серьёзными, она вдруг улыбнулась:
— Да и ладно. Зато теперь со спокойной душой пойду в университет. Всё равно за четыре года обучения я успею... не обязательно участвовать именно в этом году...
Голос её снова сорвался на всхлип.
— То есть ты всё-таки хочешь участвовать? — спросил Лу Синчуань.
Лю Наньшэн не ответила, лишь шмыгнула носом и снова превратилась в ту холодную девушку, какой её все знали:
— Просто мне обидно.
— Так в чём проблема? — Лу Синчуань пожал плечами. — Подготовь другую песню и участвуй сама. Или правилами запрещено исполнять каверы?
— Можно, но за оригинальные песни дают дополнительные баллы.
Лю Наньшэн сжала кулаки под столом так, что костяшки побелели. Она не хотела сдаваться. Не хотела петь чужое. Не хотела проигрывать. С начальной школы она всегда была первой в классе. Она ненавидела проигрывать в любых соревнованиях. Но мир взрослых, увы, часто бывает несправедлив.
Бай Сяньмэн нахмурилась:
— Значит, Шэншэн нужна новая оригинальная песня, чтобы утереть нос этой компании и выступить на конкурсе... Задача не из лёгких.
Лу Синчуань спросил:
— У тебя же богатая семья, почему бы не попросить отца заплатить кому-нибудь, чтобы песню написали?
— Отец против того, чтобы я шла в шоу-бизнес.
Одной фразы хватило, чтобы Лу Синчуань всё понял. Денег не дадут.
— И что ты собираешься делать?
— Я хочу нанять кого-нибудь, но у меня есть только двести тысяч.
Лу Синчуань задумчиво погладил подбородок:
— Двести тысяч... За такие деньги найдёшь только посредственность.
Лю Наньшэн закусила губу:
— Я никого другого не знаю. Но я сама умею делать аранжировку.
Все знали, что написание музыки и аранжировка — вещи разные. Если упростить: написание музыки — это работа над вокальной партией, мелодией, а аранжировка — это подбор гармоний, инструментов, перкуссии и спецэффектов.
— Тогда отлично, — сказал Лу Синчуань. — Я умею писать песни.
— Шэншэн, не волнуйся, мы тоже поможем тебе... подожди, что?! — Бай Сяньмэн, утешавшая подругу, и сама Лю Наньшэн одновременно повернулись к нему.
— Ты умеешь писать песни?! Ты же на программиста поступал!
Лу Синчуань пожал плечами:
— Во-первых, я действительно поступил на программиста, но учёба ещё не началась, так что я пока ничего не умею. Во-вторых, я действительно умею писать песни. Но... — он снова подпёр подбородок рукой и посмотрел на них горящим взглядом, — мои услуги стоят очень дорого.

Комментарии

Загрузка...