Е Бинъюнь побледнел и снова поднял камеру, как вдруг заметил, что старуха стоит прямо перед ним. Выражение ее лица было свирепым, а глаза — совершенно черными, без белков. Она занесла ногу для удара, но рассекла воздух, после чего принялась шарить руками перед собой.
Вокруг не оказалось абсолютно ничего!
Как такое возможно? Неужели перед ним и вовсе не было людей, и во всем виновата камера?
Внимательно осмотрев аппарат, он нахмурился: камера казалась теплой, наощупь напоминая кусок замороженного мяса, а впотьмах на ней даже удавалось нащупать редкие короткие волоски.
Он яростно ударил рукой по объективу, и из камеры внезапно раздался пронзительный визг.
Его руки дрогнули, камера выпала на пол, отрастила ноги и бросилась наутек.
Е Бинъюнь ошеломленно замер на долгое время. Он собирался подобрать другую камеру, чтобы изучить ее, но обнаружил, что все они давно исчезли без следа. Неужели и это дело рук У Цзяляна? Горько усмехнувшись и покачав головой, он продолжил путь вперед. Холод нарасталь с каждым шагом, а эхо шагов гулко разносилось по пустому коридору.
Скрип!
Скрип!
Пол был неровным и казался готовым обвалиться в любой момент. Неизвестно, сколько они шли, но внезапно под ногами обнаружилось несколько изуродованных тел с оторванными руками и ногами, сваленных как попало. Затхлый, влажный смрад заставил его невольно поморщиться.
На стене висела декоративная картина. Лицо изображенного на ней человека выглядело ужасающе: глаза росли под ртом, а голову венчала корона с инкрустированным драгоценным камнем в виде парных рыб. Е Бинъюнь испытал ужас — узор точь-в-точь повторял рисунок с парными рыбами из Чжунтинь Фучэна. Рядом с картиной висело зеркало, накрытое белой тканью.
Всмотревшись в портрет, он почувствовал, будто тот смотрит на него в ответ. Глубоко вздохнув, Е Бинъюнь перевел взгляд на зеркало и медленно протянул руку к покрывалу, собираясь его сорвать.
Не трогай ткань.
Низкий хриплый голос внезапно раздался за спиной.
Е Бинъюнь резко обернулся — кроме Чжао Юня, никого рядом не было. Да и этот голос совершенно не походил на голос Чжао Юня.
Ты это слышал?
Что слышал?
Неужели у него снова слуховые галлюцинации? Повернувшись обратно к зеркалу, он со страху задрожал всем телом. Белая ткань куда-то исчезла, а само зеркало оказалось старинным, с совершенно мутной гладью.
Ткань с зеркала пропала, — указав на зеркало, дрожащим голосом произнес Чжао Юнь.
Ты тоже не заметил, как она исчезла?
Нет!
Е Бинъюнь тяжело вздохнул: судя по всему, снова должно произойти что-то странное.
Внезапно в зеркале на мгновение мелькнула человеческая фигура, отчего у него затылок покрылся мурашками, а по спине побежал холодный пот. Успокоившись, он почувствовал, как сердце ухнуло вниз: силуэт в зеркале принадлежал тому самому странному существу с картины.
Поддавшись какому-то неосмысленному порыву, он снова перевел взгляд на картину и оцепенел от ужаса — полотно оказалось совершенно пустым.
Портрет исчез.
В тот же миг сзади послышались тяжелые шаги. Е Бинъюнь торопливо обернулся: человек с картины уже стоял у него за спиной, широко разинув рот и обнажив частокол острых, как сабли, зубов. Дико завопив, Е Бинъюнь со всего маху врезал ему кулаком, и фигура с картины исчезла без следа, словно получив тяжелый удар.
Широко и тяжело дыша и приходя в себя, он увидел, что Чжао Юнь держится за живот и ошарашенно смотрит на него:
Ты... ударил меня. Зачем?
Это я в тебя только что врезал?
Да.
Глядя на его невинное лицо, Е Бинъюнь виновато сухо кашлянул и снова перевел взгляд на картину. Странный человек уже находился внутри, выглядя точно так же, как прежде. Потрогав холст, он убедился, что это обычная бумага, никаких скрытых механизмов.
Ткань снова появилась, — бледный и обессиленный, проговорил Чжао Юнь, прижимая руку к животу.
Услышав это, Е Бинъюнь замер. Выходит, ткань никуда не исчезала, а человек из картины не выходил? Все это было лишь иллюзией, причем у каждого человека из-за особенностей организма длительность видений различалась. Какая мощная иллюзорная техника! Но как они умудрились попасться?
Опомнившись и собираясь продолжить путь, он внезапно заметил, что все те тела, что раньше валялись вокруг, теперь стояли прямо перед ними, а из культей отрубленных рук и ног медленно сочилась кровь.
Привет вам! Хе-хе! Хе-хе!
Из мертвецких ртов вырвался жуткий смех.
Е Бинъюнь вздохнул.
Наверняка опять иллюзия. С самого начала они только и делают, что пугают людей — хоть бы сменили фокус. Видимо, дело в его собственном организме, либо же его целенаправленно преследуют. Раньше тот персонаж с картины мерещился только ему — и можно было не сомневаться, что сейчас то же самое. Лучше просто вести себя так, будто ничего не замечаешь.
Старый Чжо, пойдем!
Живые они или мертвецы, эта братия... Как нам пройти? Дорога перекрыта.
Е Бинъюнь вытаращил глаза от удивления и отвесил ему удар кулаком в грудь:
Видишь их еще? Больно?
Больше не вижу. Больно.
С этими словами тот отвесил Е Бинъюню ответный удар, да так, что тот скривился от боли:
Ты чего драться лезешь? Не мог полегче, что ли?
Проверка. Обоим больно.
Е Бинъюнь покрылся темными тучами — плохому учится быстрее, чем хорому. Будь то сон или иллюзия, под воздействием внешней силы все развеивается. Оглядевшись еще раз, он увидел, что тела по-прежнему беспорядочно валяются на полу. Выходит, все предыдущее снова было иллюзией, как он и думал.
Шагнув через трупы, они продолжили путь. Коридор постепенно становился чище, и вскоре откуда-то неподалеку донесся плач. Прислушавшись, они обнаружили в углу маленькую девочку, которая сидела на корточках и плакала. Она закрыла лицо обеими руками и опустила голову, так что разглядеть ее было невозможно.
Малышка, почему ты здесь? Ты тоже из проклятых?
Обычные люди не могли здесь появиться; возможно, она была такой же, как жители Улицы Шия.
Дядя, я не могу найти...
Девочка всхлипывала, ее голос звучал все тише, и концовку разобрать было уже невозможно.
Что ты говоришь?
Я не могу найти своего...
Малышка, говори громче, я не расслышал.
Дядя, я не могу найти свое лицо, — голос девочки внезапно стал зловещим. Она резко подняла голову: вместо лица зияла сплошная кровавая мешавина. — Вы раз за разом рушите мои иллюзии, я убью вас!
Е Бинъюнь камнем рухнул на пол. Девочка жутко захихикала — пронзительно и визгливо, вызывая крайне неприятные ощущения.
Смерть!
Свирепо глядя на них, девочка с яростным ревом бросилась на Е Бинъюня. Хоть лица у нее не было, выражение ее существа выглядело предельно звериным — она явно вознамерилась разорвать обидчика на куски. Прямо на лету ее волосы мгновенно удлинились и рассыпались на отдельные пряди, в каждой из которых формировалась жуткая человеческая голова.
Е Бинъюнь поспешно отступил назад, кувырком увернувшись от атаки, и быстро сосчитал — на волосах насчитывалось ровно десять голов.
Эти головы с диким визгом полетели на него. Не теряя самообладания, он сорвал с себя рукав одежды, поджег его и бросился напролом. Десять голов мгновенно завыли белугами и шарахнулись в разные стороны. Е Бинъюнь не дал им передышки: подскочив к девочке, он швырнул горящий рукав прямо ей на голову.
Девочку мгновенно охватило пламя, и по коридору раскатился ее истошный вопль. Е Бинъюнь криво усмехнулся:
Не отращивай такие длинные волосы — сгоришь ведь.
Я утащу тебя с собой в могилу! — взвизгнула она. Ее ладони почернели, превратившись в огромные звериные когти, и она снова бросилась в атаку.
В этот момент Чжао Юнь неслышно приблизился к врагу, и его широкий нож рухнул сверху, рассекая воздух ледяным блеском.
Голова покатилась по полу.
Е Бинъюнь закурил сигарету и жадно затянулся — насчет могилы на двоих она явно замахнулась шире положенного.

Комментарии

Загрузка...