— Учитель Гао приехал!
— Учитель Гао приехал!
— Учитель Гао приехал!
...
Кто-то крикнул это в холле, и стоило школьному автобусу затормозить у отеля «Ланъай», как внутри всё мгновенно закипело!
Все студенты Наньцзянского профессионального университета туризма – и штатные сотрудники, и стажеры – пулей разлетелись по своим рабочим местам. Схватившись за инвентарь, они принялись неистово вкалывать. Чжу Тинтин, который в обычные дни обожал бить баклуши и заигрывать с девчонками, сейчас был готов с маниакальным усердием подстригать и без того идеальные декоративные кусты!
И всё ради одного: чтобы Гао Цяо увидел, как невероятно серьезно он относится к работе.
В отличие от преподавателей по теории, Гао Цяо держал в своих руках оценки за практику.
Если провалить обычный предмет, можно было выкрутиться на пересдаче – позубрить недельку, написать тест и получить зачет. Но у производственной практики был жесткий лимит времени.
Каждый студент обязан был отработать минимум три месяца.
Если «завалишь» практику – пиши пропало.
Раньше в Наньцзянском университете туризма стажировка считалась чем-то вроде каникул. Кто-то уезжал в какую-нибудь дыру на пару дней, возвращался и сдавал отчет. Кто-то вообще никуда не ездил: заказывал у уличных умельцев печать, шлепал ее в бланк аттестации – и всё, оценка в кармане, диплом в руках.
Но Гао Цяо разрушил эту идиллию!
Ходили легенды, что когда он только пришел в университет преподавать основы гостиничного дела, у него было совсем детское лицо. Он выглядел едва ли старше своих студентов и казался совершенно безобидным, поэтому на его парах все вели себя развязно.
Шутки и баловство были делом обычным. Но по-настоящему статус «легенды» Гао Цяо заслужил после одного случая. Как-то раз прямо во время его лекции молодая парочка на последней парте увлеклась нежностями настолько, что девушка уселась парню на колени.
Вся группа затаила дыхание, кто-то начал подначивать. Но Гао Цяо, стоя за кафедрой, будто ничего не заметил. Он не сделал ни замечания, ни выговора, продолжая спокойно читать лекцию.
В итоге в тот год оба любовника получили «незачет».
И этот «незачет» преследовал их целых четыре года. После бесконечных отсрочек выпуска парочка впала в панику. Извинения, мольбы, связи – ничего не помогало. В конце концов вмешался лично заведующий отделом трудоустройства. Лишь после долгих уговоров, напирая на показатели успеваемости и выпуска университета, он убедил Гао Цяо поставить им вымученную тройку.
Четыре года долгов... Слава пришла мгновенно!
Его прозвали «черносердечным» и «беспощадным». Именно за эту внутреннюю жесткость руководство и назначило его на должность руководителя отдела практики.
И действительно: стоило Гао Цяо занять пост, как студенты, насмотревшись на печальный опыт десятков товарищей, оставшихся на второй год без дипломов, мигом присмирели.
Ректора можно злить, Гао Цяо – нельзя! Пару директора можно прогулять, но на практике Гао Цяо посещаемость должна быть стопроцентной!
— Заходите, заходите скорее!
Чэнь Цзяньхай гостеприимно провел Гао Цяо и заведующего Суня внутрь.
Гао Цяо был здесь уже в четвертый раз и ориентировался неплохо, а вот заведующий Сунь и десяток студентов приехали впервые. Их глаза горели любопытством.
Хотя они видели видео и фото отеля «Ланъай» в сети и кое-что знали, личное присутствие дарило совсем другие ощущения. Весь отель дышал легкостью и уютом.
Некоторые студенты, завидев знакомых старшекурсников, хотели было поздороваться, но те одаривали их почти убийственными взглядами, призывая к молчанию.
Шутки в сторону! Когда босс и учитель идут плечом к плечу, дураков нет!
...
В кабинете, когда все трое уселись, Чэнь Цзяньхай изучил график съемок и наброски интервью, просмотрел закадровый текст и вдруг хлопнул себя по колену:
— Как же здорово написано!
«Неужели слово обладает такой силой?!» – подумал он.
Его отель и впрямь был хорош, но в описании он представал каким-то... особенным. И вроде бы всё правда, всё про «Ланъай», но как же складно!
В общем, написано было великолепно. Сердце босса пело от восторга.
Увидев реакцию Чэнь Цзяньхая, Гао Цяо и заведующий Сунь переглянулись. Камень с души свалился. У них был четкий план съемок, но запустить его можно было только с одобрения владельца.
— Учитель Гао, текст просто изумительный! — Искренне восхитился Чэнь Цзяньхай. — Если бы не ваше перо, я бы и не знал, что мой отель настолько прекрасен!
Слог был изящным, факты – точными, но главное – автор уделил огромное внимание деталям. Особенно это касалось персонала: в тексте их работа описывалась с таким профессионализмом, теплотой и человечностью, что Чэнь Цзяньхай невольно засомневался – о тех ли остолопах, что работают снаружи, идет речь?
Гао Цяо слегка покраснел и усмехнулся:
— Босс Чэнь, вы ошибаетесь. Этот текст писал не я.
Чэнь Цзяньхай опешил:
— Не вы? А кто же?
Он был уверен: такой глубокий и детальный текст мог написать только тот, кто пожил в отеле и прочувствовал его атмосферу. Если не Гао Цяо, то кто?
— Может, Бай Чэн? — Засомневался Чэнь Цзяньхай. — Да не похоже, откуда у девчонки такой талант...
Заведующий Сунь, сидевший рядом, почувствовал себя неловко. Гао Цяо же расхохотался:
— Брат Чэнь, ну и шутник вы! Эту статью написал Сяосунь.
Чэнь Цзяньхай окончательно запутался.
Сяосунь? В отеле полно Суней, какой еще Сяосунь?
— Босс Чэнь, это моя работа, — подал голос заведующий Сунь, видя, что собеседник не понимает.
Чэнь Цзяньхай:??
Он перевел взгляд на изборожденное морщинами лицо заведующего Суня, на его сутулую спину и эту «воздушную челку» на макушке. Его охватил шок. «Это же старый заслуженный кадр, какой он Сяосунь?!»
И Гао Цяо называет его так запросто?
— Наш заведующий Сунь подготовил этот материал за одну ночь, — мягко пояснил Гао Цяо, и в его голосе сквозило глубокое уважение. — Он пересмотрел все ролики об отеле в сети и записал мои рассказы.
Чэнь Цзяньхай открыл рот, помялся и наконец решился спросить:
— Позвольте узнать... а сколько лет заведующему Сяосуню?
Сунь с тоской вздохнул:
— Мне тридцать шесть. Вообще-то учитель Гао старше меня на четыре года.
«Мать твою...»
«Тебе тридцать шесть?! Да ты Гао Цяо в отцы годишься!»
Чэнь Цзяньхай недоверчиво уставился на Гао Цяо.
Тот подмигнул:
— Когда Сяосунь только пришел к нам, он был видным юношей. Но талант не пропьешь: он проложил себе путь к креслу начальника отдела пропаганды кончиком своего пера.
— И измотал себя в край... — вздохнул заведующий Сунь.
На его интеллигентном лице отразилась вселенская скорбь книжного червя.
— С женой не видишься, лампочки дома менять некому... Всю ночь корпишь над очередным «важным материалом»...
— И так четырнадцать лет...
— Эх...

Комментарии

Загрузка...