В переулке напротив самого роскошного, фешенебельного и экстравагантного торгового центра в самом центре города, в переполненном до отказа раками заведении, мы втроем — я, Сяо Бай и Цзя Яо — сидели за столом и, уткнувшись носом в тарелки, яростно расправлялись с самыми разными видами аппетитных раков.
Вдруг пронзительный голос Сяо Бай нарушил мирную атмосферу трапезы:
— Так значит, в тот вечер у вас двоих даже намёка на искру не проскочило?
Я посасывала острого рака под маринадом, торопливо сделала глоток ледяной колы, перевела дух и выпалила:
— Как вспомню это, так злость берёт! Вы двое вообще мне подруги или нет? Хоть капля сочувствия к моим чувствам у вас есть?
— Сяо Бай тогда вела банкет, а из беременных оставалась только я, — с невинным видом посмотрела на меня Цзя Яо, прикрывая обеими руками живот и сюсюкающим голосом продолжая: — Когда я потом пошла искать кого-нибудь на помощь, так совпало, что как раз наткнулась на мастера. Ты же была пьяна в стельку, разве могла я, беременная женщина, тебя утащить? Если бы я подняла шум и стала звать на помощь, разве ты бы смогла спокойно прятаться в уборной и звонить мне? Малыш, твоя крестная ругает нас.
Я оторвала еще одну голову рака и сказала:
— Хватит прикрываться малышом как щитом! Попросить его о помощи можно было, но почему вы обе с таким легким сердцем бросили меня с ним на целый вечер? На целую ночь!
Сяо Бай закинула в рот рака, почмокала им и произнесла:
— Разве ты не была тайно влюблена в мастера? И мастер к тебе неравнодушен. Разве вы не идеальная пара, полюбившая друг друга с первого взгляда?
Я подняла вверх две перемазанные маслом руки, безмолвно воззвала к небесам и взвыла:
— Каким из четырех глаз вы обе увидели, что мы полюбили друг друга с первого взгляда?!
— Наши четыре глаза как раз всё это и увидели, — одновременно ответили Сяо Бай и Цзя Яо и, выставив по два жирных пальца, изобразили жест, будто собираются выцарапать себе глаза.
— Значит, все ваши четыре глаза ослепли.
Сяо Бай возразила:
— Это ты у нас слепая! Еще тогда, на острове Шэнсы, кто угодно, даже ослепнув, смог бы заметить, что мастер в тебя влюблен. Но ты вечно строила из себя невесть что и в конце концов прогнала мастера.
Цзя Яо добавила:
— Да еще и в Америку сослала, и ссылка эта длилась целых восемь лет.
Я закатила глаза и произнесла:
— Вы что, дуэтом выступаете? Еще хватает совести вспоминать эти восемь лет? Вы же сами знаете, что мы не виделись восемь лет, за это время даже президент США сменился. Признаю, восемь лет назад он мне нравился, но тогда-то я была ему неинтересна, что я могла поделать? Неужели мне стоило навязываться и цепляться за него мертвой хваткой, прекрасно зная, что в его сердце живет другая?
Цзя Яо вдруг возбужденно воскликнула:
— Видите? Я же говорила, что она любит мастера!
— Да любой слепец это бы заметил... — Сяо Бай замерла с раком в руке. — Подождите-ка! Погодите! Разве женщина, которую любит мастер, не ты? А если не ты, то кто же? Почему я об этом не знаю?!
Цзя Яо точно так же изумленно выдала:
— И я не знаю! Черт побери, кто эта женщина?!
Я вздохнула, сообразив, что сболтнула лишнего, и проговорила:
— Я же обещала хранить его секрет...
— Да ладно тебе! Прошло уже восемь лет, у любого договора есть срок давности, какой ты еще хранишь секрет? Кто это в конце концов? — Сяо Бай ткнула в меня раком.
Цзя Яо пнула меня под столом и потребовала:
— Говори давай! А не скажешь — не позволю быть крестной мамой нашего ребенка.
— Да та самая девица, которую я тогда отлупила, — поклянусь, больше никогда и никому не буду давать обещаний хранить секреты.
Кола, которую Сяо Бай только что сделала глоток, фонтаном вылетела изо рта:
— Ты издеваешься, да?!
Цзя Яо схватилась за живот и простонала:
— Мой ребенок отказывается в это верить!
— Ха-ха, говоришь правду — и то не верят.
Сяо Бай похлопала себя по лбу:
— Так значит, когда ты тогда запрыгнула на нее и отметелила, это было не из-за Гао Чжаня, а из-за мастера?
— Ой, да нет же, исключительно потому, что эта физиономия была мне противна уже больше десятка лет. — Я погрузилась в задумчивость, воспоминания немного расплылись, и я сама уже не могла разобрать, из-за Гао Чжаня я тогда побила Сюй Цзинцзин или из-за Лапши Быстрого Приготовления, а может, Гао Чжань вообще был лишь поводом.
— Эй, погоди-ка, а ведь мастер явно выглядит так, будто ты ему нравишься куда больше, в тот день... Ой, ты чего наступаешь мне на ногу? — Цзя Яо на полуслове оборвала себя и с укоризной посмотрела на Сяо Бай.
Та пригрозила ей взглядом:
— Сама раскинула ноги на три версты, на кого теперь пенять?
Цзя Яо мгновенно умолкла.
— Вы обе тут перемигиваетесь и строите из меня дурочку? Что там было в тот день?
— Да что там могло быть? Знай мы об этом деле раньше, разве позволили бы мастеру увезти тебя в тот вечер? Сестрица тут столько лет на поле боя сражается, а оказывается, и у меня случаются промахи. Так, ладно, в наказание выпью бокал за свой счет. — Сяо Бай залпом осушила колу и тут же поинтересовалась: — Так в ту ночь у вас с мастером действительно ничего-ничего не было?
— Конечно, нет, — хмыкнула я. — И слава богу, иначе я бы потом не знала, как ему в глаза смотреть при встрече.
Сяо Бай продолжила:
— Мы с Цзя Яо знали, что все эти годы в твоем сердце жил мастер, и даже на Гао Чжаня ты смотреть не хотела, просто раз ты молчала, мы и не лезли с расспросами. Вчера мы собирались вас свести, но кто бы мог подумать... Ну а теперь-то ты отпустила это?
Я тяжело вздохнула и ответила:
— Пережив вчерашний вечер, я тоже всё обдумала. Восемь лет всё-таки прошло, было и прошло, я тоже готовлюсь начать новую жизнь. Ну что, давайте выпьем за мое перерождение!
Сяо Бай выразительно кивнула в сторону Цзя Яо. Та тут же подняла стакан:
— Давайте-давайте! Выпьем!
И в этот самый момент, когда мы втроем подняли бокалы за праздник, за соседним столом раздался громкий звон разбивающейся бутылки.
Мы все трое испуганно вздрогнули и повернулись к соседним столикам: следом раздался целый грохот бьющегося стекла.
За двумя соседними столиками двое мужчин мирно выпивали, но из-за того, что они оба одновременно встали, чтобы отправиться в уборную, и ни один из них не пожелал уступить дорогу другому, между ними вспыхнула словесная перепалка. В итоге каждый схватил по пивной бутылке и пустил их в ход, и обстановка вмиг превратилась в сплошной хаос.
Цзя Яо была беременна, и моей первой мыслью было убираться оттуда. Мы с Сяо Бай подхватили Цзя Яо под руки и бросились к выходу, как вдруг одна из летевших по воздуху пивных бутылок угодила прямо в нашу сторону. Видя, что она летит аккурат в голову Цзя Яо, я среагировала молниеносно и заслонила ее собой. Осколки разбитой бутылки полоснули меня по запястью прямо до предплечья, и из раны хлынула кровь.
— Цзинцзин! — Цзя Яо залилась слезами.
— Не реви! Бежим! Бежим скорее! — скривившись от боли, я зажала запястье рукой.
Сяо Бай подхватила Цзя Яо, перебежала с ней через дорогу и вызвала полицию. Когда мы втроем наконец немного пришли в себя, кровь из моей руки казалась не останавливающейся. Сяо Бай сказала:
— Так дело не пойдет, тебе нужно в больницу.
Я ответила:
— Сначала отведи Цзя Яо домой, я волнуюсь за нее, за такую толстушку.
Цзя Яо в слезах умоляла оставить ее, требуя ехать в больницу со мной.
— Мы еще поедем в полицейский участок, а ты, пузастик, марш домой, тебе рожать скоро, не дай бог на нервной почве схватки начнутся. — Я поймала для Цзя Яо такси, Сяо Бай уговорила ее залезть внутрь, и та уехала вся в слезах.
Только после приезда полиции и окончания допроса Сяо Бай смогла сопроводить меня в больницу. Подобная неудача в духе «другие дерутся, а страдаю я» могла выпасть только на мою долю, пожалуй, после этого стоит купить лотерейный билет.
В приемном покое больницы яблоку было негде упасть, народу толпилось не меньше, чем днем. Сяо Бай окинула взглядом очередь в регистратуру и сказала:
— Поищи пока свободное место и посиди там, а я встану в очередь.
Я кивнула, зажав рукой окровавленную руку, и побрела в сторону. Проходившие мимо люди, заметив обилие крови на моей руке, с испуганными лицами шарахались в стороны, будто я была уличной хулиганкой, опасаясь замараться. Впрочем, и правда: какие еще нормальные люди могут до крови разбить друг другу головы посреди ночи?
Я огляделась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь свободного места, но весь вестимоб был забит до отказа: о сидячих местах и речи не шло, найти бы клочок свободного пола, чтобы просто постоять. Вдруг я заметила высокую знакомую фигуру: мужчина как раз доставал из кармана телефон и куда-то звонил, но на том конце, похоже, никто не отвечал. Черт возьми! Да это же Кан Цзиньчэн! С того самого дня, как он подвез меня до офиса, мы больше не общались, я даже с Цзян Цзинъином прекратила контакты — лишь расспросила старшего брата Сяо о ситуации с тендером, а затем напрямую связалась с менеджером Ма из инженерного отдела Огилви. Что он делает здесь в столь поздний час? Какое невероятное совпадение. Неужели ему позвонила Сяо Бай?
Пока я размышляла об этом, он одновременно заметил меня. На его лице отразилось удивление, в глазах мелькнуло даже нечто вроде радости. Сама не понимаю, как умудрилась разглядеть радость в его взгляде.
— Цзинцзин?
Он быстрым шагом направился ко мне, я попыталась отыскать местечко, чтобы скрыться, но было уже поздно.
— Какое совпадение! — мне оставалось лишь дружелюбно помахать ему рукой. Правда, правая рука, поднятая в воздух и сплошь залитая кровью, выглядела чересчур зловеще.
— Как тебя угораздило раниться? — его взгляд упал на рану на моем предплечье, длинный и глубокий порез заставил его нахмуриться, и он тут же схватил меня за руку.
— Ой-ой-ой... Больно же! — скривилась я.
— Прости! Прости меня!
Он тут же отпустил меня, я поспешно прикрыла рану ладонью, а когда он попытался вновь взять меня за руку, инстинктивно отпрянула в сторону. Его рука рассекла воздух, неловко зависнув в пустоте. Он горько усмехнулся собственной неловкости и спросил:
— Как ты умудрилась так изуродоваться?
Я вздохнула и ответила:
— Драка чужих людей.
— Чужая драка? И зацепила тебя?
Я с унылым выражением лица кивнула.
Уголки его губ слегка дрогнули, выражение лица так и говорило: тебя угораздило вляпаться в чужую драку? И впрямь уникальное везение, чтобы с тобой приключилось такое.
— В полицию заявили?
— Угу, уже допрос прошли.
— Чего ты тут стоишь одна? Взяла талон в регистратуре?
Его вопрос заставил меня вспомнить, что я понятия не имела, взяла ли Сяо Бай талон. Я оглянулась на окошки регистратуры, но Сяо Бай в очереди уже не было:
— Эй? А где Сяо Бай?
— Разве она не с тобой приехала? И где она теперь?
— Понятия не имею, только что ведь стояла в очереди.
Судя по его тону, выходило, что вовсе не Сяо Бай сообщила ему о моем появлении.
Он помог мне обойти всё вокруг в поисках Сяо Бай, но в огромном зале ее и след простыл. Он уже собирался набрать ее номер, как вдруг к нам подошла больничная уборщица и обратилась ко мне:
— Вы мисс Сюй Цзинцзин?
Я кивнула.
Уборщица протянула мне талон и медицинскую карту:
— Только что одна девушка просила передать это вам. Сказала, у нее срочные дела, и она ушла.
— А? Ох... спасибо. — Я поспешно достала телефон, собираясь набрать Сяо Бай, как вдруг на экране высветилось сообщение от нее: «Дорогая, видя, как мило вы болтаете с мастером, я, как твоя бро, просто не посмела мешать, так что разбирайся сама, ха-ха-ха-ха-ха...»
Какая она мне бро? Настоящая вредительница! А я-то переживала, не случилось ли с ней чего! Еще недавно я каялась за свое поведение на встрече выпускников, а в итоге... она снова подставила меня.
— Пойдем, я провожу тебя, — Кан Цзиньчэн забрал из моих рук карточку и талон, обнял за плечи и повел в сторону кабинета неотложной помощи.
— Слушай... а ты как здесь оказался? — если не Сяо Бай позвала его, значит, у него были собственные причины приехать в больницу.
Он сжал губы и ответил:
— Сначала я отведу тебя к врачу.
У дверей приемного покоя толпилось множество людей: кто-то упал с лестницы, кого-то привезли на каталке после автомобильной аварии, кто-то буянил после пьянки или участвовал в массовой драке, причем у нескольких мужчин головы были разбиты в кровь... Толпы сновавших туда-сюда людей беспрерывно толкались рядом со мной, то и дело задевая мою травмированную руку, отчего я непрерывно втягивала воздух от пронзительной боли.Внезапно Кан Цзиньчэн уперся одной рукой в стену за моей спиной, полукругом заключив меня в кольцо перед собой. Кто-то из проходящих мимо людей налетел прямо на него, и больше никто не задел мою рану. Прижавшись спиной к стене, я едва приподняла голову, как мой взгляд тут же уткнулся в его волевой подбородок. Я только попыталась отвести глаза в сторону, как они невольно упали на выступающий кадык на его шее...
Я захлопала ресницами, совершенно не в силах оторвать взгляд.
Говорят, что самая сексуальная часть мужчины — это вовсе не кубики пресса и не V-образная линия паха, а кадык. Цзя Яо, отличница с уроков физиологии и гигиены, когда-то просвещала нас, что количество вырабатываемого мужского гормона определяет степень развития первичных и вторичных половых признаков у мужчин. О первичных половых признаках знают все, а вторичные — это как раз кадык, волосы на теле и тому подобное. Говорят, что у мужчин с высоким уровнем тестостерона и первые, и вторые признаки немаленькие...
Я добрую половину дня пялилась на чуть двигающийся кадык Кана Цзиньчэня, а потом не удержалась и бросила косой взгляд на кадык стоявшего рядом парня, которому тоже повредили руку. Эм-м, кажется, у Кана Цзиньчэня он выглядел немного внушительнее...
Вдруг он подал голос:
— Сюй Цзинцзин, твоя очередь.
— А? — я мгновенно пришла в себя, и мои щеки запылали.
— Что с тобой? Тебе где-то нехорошо? Почему у тебя такое красное лицо?
Его пальцы внезапно коснулись моей щеки. Я невольно вздрогнула и тут же отпрянула, пробормотав:
— Всё в порядке, всё в порядке.
Опустив голову, я поспешно направилась в смотровую к врачу и чуть не врезалась в того парня с травмированной рукой. Спешно извинившись, я случайно бросила взгляд — у матушки свет! Опять этот греховный кадык! О чем вообще думает моя голова? Если Кан Цзиньчэн узнает, что я прилюдно оцениваю размеры его половых признаков, о, боже мой! Жить станет просто стыдно.
Войдя в кабинет, я показала врачу свою рану, и тот заявил, что придется накладывать швы. Услышав это, я заговорила задрожавшим голосом:
— А? Нужно зашивать? Доктор, и... сколько же швов придется наложить?
Доброжелательный доктор с улыбкой ответил:
— Как минимум четыре. Не переживайте! Сделаем анестезию, совсем не больно.
Жизнь доказала, что слова доктора о том, что это совсем не больно — чистой воды обман, потому что укол анестезии оказался больнее обычной инъекции. Когда игла вонзилась в плоть моей руки, мне показалось, что моя душа вылетела из тела. Из глаз градом брызнули слезы. Изначально я крепко сжимала зубы, но в тот самый момент, когда лекарство влилось в мою плоть, глядя на собственную белую и нежную руку, я сдавленно укусила её — и моя душа окончательно вознеслась на небеса.
— Ну всё, всё. Как только анестезия подействует, вы уже ничего не почувствуете. Будет нехорошо, если вы так сильно укусите руку своего парня, что мне придется зашивать еще и её, — по-прежнему улыбаясь, произнес доктор.
Парня? У меня нет парня. Впрочем, в такой ситуации мне даже лень было что-то объяснять.
Я наконец разжала зубы и, затуманившись от слёз, посмотрела на тот самый участок руки: на нежной белой коже остались два глубоких ряда отпечатков моих зубов. Стыдливо обратившись к хозяину руки, я пробормотала:
— Прости, я ведь не сделала тебе больно?
— Нормально, — с улыбкой посмотрел на меня Кан Цзиньчэн.
Заметив, что его рука вся мокрая, я от стыда поспешно стерла с неё слюну.
Анестезия наконец подействовала. Я наблюдала, как ловкие руки врача с помощью ножниц и двух изогнутых маленьких иголочек сновали туда-сюда по моей ране, пока быстро не завязали узелок, завершив дело. Врач наложил мне всего четыре шва, и теперь на моей белой и нежной, словно стебель лотоса, ручке зловеще раскинулась уродливая сороконожка. Мне стало немного грустно.
Кан Цзиньчэн неожиданно спросил:
— Доктор, шрам останется?
— Шрам останется наверняка. Вам еще стоит порадоваться, что вашей девушке повредили тыльную сторону кисти. А если бы разрез пришелся ровно на внутреннюю сторону запястья? Ха-ха-ха.
— Доктор, вы и правда мастер утешать.
Когда врач закончил перевязку, моя левая рука выглядела так, будто на нее надели белый щит. Я сказала Кан Цзиньчэн:
— Похоже на Святого Сейю?
Он бросил на меня презрительный взгляд и произнес:
— Тебе наложили четыре шва, а ты еще способна улыбаться?
— А вместо улыбки мне нужно плакать? — глядя на рану, с улыбкой ответила я. — К тому же меня не впервой бинтуют вот так. Вспомнить только, как много лет назад какой-то толстяк отдавил мне палец на ноге, и тогда Доктор Чжао замотал мне всю ногу так, что она стала похожа на праздничный цзунцзы. На следующий день в школе я, словно хромой зомби, вприпрыжку влетела в класс, а потом мы с этим толстяком застряли в дверях...
Улыбка на моих губах вмиг застыла, потому что тот самый толстяк стоял прямо передо мной.
— Ты очень хорошо всё помнишь, — он пристально смотрел на меня, и его глубокие черные глаза казались способными проникнуть прямо в глубину моей души.
Я думала, что в тот день, разобравшись со своими чувствами, я смогу с этого момента смотреть на него с олимпийским спокойствием. Но стоило лишь взглянуть на него или услышать хотя бы одно слово, как всё, что пряталось на самом дне памяти, выплескивалось наружу.
Сделав глубокий вдох, я произнесла:
— Я сначала схожу в уборную. Будь добр, постой за меня в очереди в аптеке за лекарствами.
Я почти сбежала из смотровой. Обколотая анестезией левая рука тупо ныла, и я, поддерживая ее правой рукой, направилась к туалету. На беду, какой-то парень в джинсовых шортах загородил вход в уборную — то ли запутавшись, то ли уронив капельницу на пол. Я уже собиралась сказать, что мужской туалет находится за стеной, как он подхватил бутырек с капельницей и шагнул внутрь.
Я последовала за ним. Он распахнул одну из кабинок и попытался повесить флакон на крючок внутри, но именно в этой кабинке крючка не оказалось. Собираясь перейти в другую и обернувшись, он нос к носу столкнулся со мной и испуганно отшатнулся.
— Ты чего? — вырвалось у него, и по голосу это оказалась девчонка.
Я еще подумала: почему в последнее время кругом столько извращенцев? Оказалось, это просто девица.Этой девушке на вид было около семнадцати-восемнадцати лет. Стройная и высокая, ростом чуть выше метра семидесяти, красивая, но не вычурная, с ярким волевым характером — в ней было какое-то привлекательное андрогинное очарование. Короткие стильные волосы она покрасила в пепельный цвет, на ней была армейско-зеленая футболка, снизу — свободные джинсовые шорты, а на ногах — шлепанцы. Глядя со спины, я и вправду приняла ее за худощавого парнишку.
Я инстинктивно произнесла:
— Я вовсе не собираюсь занимать вашу кабинку.
Она бросила взгляд на мою руку, презрительно фыркнула и направилась в противоположную кабинку.
Пространство передо мной, таким образом, освободилось. Как хорошо, что я сегодня была в платье, иначе мне пришлось бы поломать голову над тем, как подтягивать штаны. Сделав дела, я уже собиралась вымыть руки и уйти, как вдруг дверь напротив отворилась, и та девчонка с пепельной короткой стрижкой окликнула меня:
— Эй, ты можешь мне помочь?
Я испуганно посмотрела на нее:
— Какая помощь?
— Помоги мне подтянуть штаны!
Ее тон был крайне жестким, звучал скорее как приказ, без малейшего намека на просьбу. Она вышла наружу: в одной руке она держала шорты, а в другой — стойку с капельницей. Я понимала, что если она подтянет штаны сама, то, скорее всего, ей придется снова звать медсестру и заново ставить капельницу.
Наверное, я унаследовала от отца его излишнее сострадание, потому что совершенно не обратила внимания на ее тон и снова машинально ответила:
— Я могу помочь только одной рукой.
— Я подержу, а ты просто застегни молнию.
— Ой.
Я по ее указанию протянула руку к молнии на ее шортах, но как назло, собачка застряла на кусочке ткани, как я ни тянула, она не двигалась вверх:
— Кажется, зажало нитку.
Она занервничала и сказала:
— Подержи-ка ты, а я сама застегну.
— Ой.
Я снова переключилась на то, чтобы поддерживать ей шорты.
Она изо всех сил попыталась дернуть застежку вверх, но бегунок намертво застрял в том тканевом узелке и не сдвигался с места.
— Давай лучше я подержу, а ты застегивай.
— Ой.
Мы так и возились, меняясь местами, но застегнуть молнию у нас так и не получилось.
— Попробуй подцепить бегунок зубами, вдруг удастся немного сдвинуть.
— А? Да разве мои зубы такие крепкие?
— Не попробуешь — не узнаешь.
— Ну тогда стой смирно и не двигайся.
Сказав это, я опустила голову и зубами ухватилась за собачку, пытаясь немного ослабить ее и убрать зажатую нить.
Как назло, в этот момент в туалет вошла какая-то пожилая женщина и завопила во весь голос:
— А-а-а?! Вы что это тут среди бела дня вытворяете?! Совсем стыд потеряли, безобразие!
Старушка, зайдя в туалет, уже наполовину приспустила штаны, но, увидев нас в таком положении, передумала справлять нужду и выбежала наружу с криками:
— Ой, матушка моя! Среди бела дня парень с девушкой в больничном туалете занимаются извращениями, там они...
Твою мать! Вот у этой старухи фантазия разыгралась, похлеще моей!
Стоило ей завопить, как у входа в уборную тут же столпилась толпа зевак.Я и Сяо Бай вышли из уборной, и старушка, указывая на нас двоих, закричала: — Вот они, эти парень и девица! Извращенцы! — Затем она ткнула пальцем мне в нос с таким видом, будто я совершила тягчайшее преступление, растлив цветущие бутоны нашей родины, и добавила: — Посмотри на себя, на вид уже не маленькая, а ведь она еще ребенок!
Мое лицо помрачнело, я нахмурилась и возмущенно выпалила: — Что во мне не так?!
Сяо Бай взвилась: — Старая карга, ты кого назвала извращенкой? Зрение ни к черту — так сходи очки себе подбери! Разуй глаза! Я вообще-то женщина!
Зрители вокруг дружно ахнули. Лицо старухи то краснело, то бледнело, но она не желала сдаваться: — Разве ж вас, молодежь, поймешь? Сама вырядилась так, что не пойми то ли парень, то ли девка. К тому же, нынче и две бабы сойтись могут, не велика невидаль!
В толпе снова прокатились изумленные возгласы. Ай-яй-яй, батушка, да вы у нас продвинутая!
У меня дернулся уголок рта: — Бабуля, раз у вас такая смелая фантазия и язык без костей, почему вы до сих пор не в сценаристы подались?
— Старая карга, писни еще хоть одно слово, и я клянусь, запульну этой капельницей тебе прямо в физиономию! — Сяо Бай приподняла полупустой пакет с лекарством.
— Грейс! — в этот момент из толпы раздался голос Кан Цзиньчэна.
Я ошеломленно обернулась — Кан Цзиньчэн пробирался сквозь толпу с пакетом лекарств в руках. Грейс? Кто это? Я недоуменно посмотрела на Сяо Бай: он что, ее так зовет?
Старуха, прекрасно понимая, что не права, воспользовалась моментом, протиснулась сквозь толпу и была такова.
— Эй, Кан Цзиньчэн, с тех пор как я тебе позвонила, прошло уже два часа! Ты бы успел доехать, даже если бы сюда из самого Города С добирался, — сердито выпалила Сяо Бай, стоило ей его увидеть.
Я перевела взгляд с нее на Кан Цзиньчэна и обратно. Выходит... он явился в больницу ради этой девчонки по имени Грейс? А на меня наткнулся случайно, поэтому и просидел со мной в неотложке, совсем забыв про бедняжку?
Однако Кан Цзиньчэн даже не взглянул на Сяо Бай по имени Грейс, а обратился ко мне: — Я забрал лекарства, ждал тебя полдня, а ты всё не выходила. Я уж думал, с тобой что-то случилось.
— Ну, вообще-то тут и правда приключилась небольшая неприятность, — с легкой улыбкой ответила я, украдкой бросив взгляд на Сяо Бай. Кем она ему приходится? Он ведь явно шел к ней, но просидел со мной целых два часа. Вспомнив, через какой позор пришлось пройти Сяо Бай в туалете, я вдруг почувствовала себя перед ней виноватой.
— Вы двое знакомы? — Сяо Бай изогнула брови и ее черные, блестящие глаза цепко окинули меня с ног до головы. — Эй, Кан Цзиньчэн! Только не говори мне, что все эти два часа ты провел за тем, что клеил другую бабу, и просто забыл обо мне!
Кан Цзиньчэн с абсолютно серьезным видом произнес: — Сколько раз тебе повторять: не смей называть меня по имени и фамилии, обращайся ко мне — братец!
Сяо Бай презрительно фыркнула: — Какой еще братец? Твоя мать — не моя мать, мой отец — не твой отец. Ой, держи давай, у меня руки отваливаются! — с этими словами она сунула пакет с капельницей Кан Цзиньчэну.
Тот подхватил его, высоко поднимая руку с пакетом, и проворчал: — Даже в туалет сходить не можешь, чтобы в скандал не вляпаться?
Сяо Бай закатила глаза: — Кто в скандал вляпался? Да эта старуха просто больная на голову! Наверное, мужика давно не было, вот и бесится!
— Ты что вообще мелешь?! — Кан Цзиньчэн протянул руку и отвесил ей легкий подзатыльник.
Я не удержалась и выпалила: Ты почему её ударил? Да та бабка просто ослепла! У неё застряла молния на штанах, я всего лишь помогла расстегнуть её ртом, а эта старуха тут же начала придумывать всякие пошлые фантазии о нас двоих.
Кан Цзиньчэн, дослушав, слегка поморщился в уголках рта и, уставившись на Ли Гэжуй, произнес: Я же просил тебя одеваться приличнее. Теперь поняла?
Длинно язычничаешь! До тебя и дела нет! — Ли Гэжуй повернулась ко мне, приподняла брови и спросила: Эй, красавица, как тебя зовут?
Ой, меня зовут Сюй Цзинцзин: Сюй — это слова и полдень, а Цзин — сияющая и прозрачная.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...