— Послушай, с чего ты вообще заговорил об этом? — спросил Линь И.
— Разве ты не признался в чувствах одной женщине незадолго до этого? С твоими-то данными ты наверняка уже добился успеха. Поздравляю.
Чжао Чжэнъян рассвирепел при одном только упоминании о той ночи, но сдержал гнев.
— Ха, такая глухая ночь, а у тебя еще хватает духу думать о подобном. Не лучше ли подумать о собственной шкуре?
— У меня и так всё прекрасно, так что не утруждай себя беспокойством обо мне.
— Есть вещи, о которых ты понятия не имеешь. Это место называют не иначе как задним двором семьи Чжао. Мы еще ни разу не проигрывали здесь ни одного дела. Теперь, когда все улики против тебя у меня в руках, чем ты вообще собираешься со мной бороться?
— Воспользуюсь теми пятьюдесятью тысячами долларов, что ты мне отдал.
— Черт!
Чжао Чжэнъян выругался, но судебные приставы тут же оттащили его. Это было не то место, где разрешалось устраивать драки.
Даже вернувшись на свое место, Чжао Чжэнъян не мог успокоиться: — Проклятье, я заставлю его сгнивить за решеткой!
— Не переживайте, председатель Чжао. Я ведь уже говорил вам, что так просто я его не отпущу.
С началом судебного заседания Линь И устроился на скамье подсудимых, подперев подбородок рукой. Ему было смертельно скучно.
Фу Юйцян, восседавший на судейском кресле, уставился на расслабленный вид Линь И и закипел от ярости.
Как он может вести себя столь беззаботно в такой момент? На его лице не читалось ни малейшего волнения. Ему действительно наплевать на собственную репутацию и будущее?
— Истец, изложите суть исковых требований.
Чжао Чжэнъян бросил красноречивый взгляд на адвоката, и тот поднялся со своего места.
— В ходе нашего расследования выяснилось, что благотворительный фонд «Линъюнь» не обнародовал никакой информации о распределении или получении помощи в процессе сбора средств. Это грубейшее нарушение профильных регламентов, регулирующих управление фондами.
— Во-вторых, у нас имеются неопровержимые доказательства того, что автомобиль, на котором подсудимый прибыл сюда, был приобретен им на деньги самого фонда. Иными словами, он воспользовался пожертвованиями общества в личных целях. Подобного наше общество стерпеть не может!
— Настоятельно прошу суд вынести суровый приговор подсудимому и послужить примером для остальных.
— Суда захотел? Ты случайно не возомнил себя Иисусом? — с усмешкой бросил Линь И.
— Можешь сколько угодно делать вид, будто ни в чем не виновен, но учти: здесь собраны и свидетели, и железобетонные улики. Опровергнуть их тебе не удастся, — отозвался адвокат Чжао Чжэнъяна.
— Я еще готов был поверить в сказки про улики, но что за загадочные свидетели? Мне самому интересно на них взглянуть, — с улыбкой сказал Линь И.
— Неужели ты думаешь, что твои делишки сойдут тебе с рук?
Адвокат Чжао Чжэнъяна пренебрежительно пожал плечами: — Впрочем, неважно. Я вызываю свидетеля, и тогда ты запоешь по-другому.
Линь И сделал манящий жест рукой: — Прошу, покажите свой номер.
Адвокат крутанулся на каблуках и кивнул Фу Юйцяну. Тот тотчас объявил:
— Пригласите свидетелей в зал суда.
Под конвоем судебных приставов в проходе показались Го Юньтао и Ли Сулань.
Линь И бросил на них беглый взгляд. Ничего примечательного в этой парочке не было. Раньше он их никогда не видел.
— Да это же они!
Обернувшись на знакомый голос Хэ Юаньюань, Линь И приподнял брови: — Вы что, знакомы?
— Мужчину зовут Го Юньтао, он директор детского дома «Надежда» в Чжунхае. А женщину — Ли Сулань, она возглавляет благотворительный приют «Хунхуа» в Янчэне. От нашего фонда они получили восемьсот тысяч и один миллион сто тысяч соответственно.
Фонд только-только начал свою работу, и Хэ Юаньюань вместе с Ци Сяньчжао лично сдерживали все первые операции.
разумеется, они отлично запомнили тех, кто обивал их пороги.
— Вот оно что, — Линь И всё понял.
Однако, судя по всему, пришли они вовсе не для того, чтобы помочь ему.
— Мисс Хэ, пожалуйста, не говорите ерунды, — отозвался Го Юньтао.
— Вы пожертвовали на благотворительность всего пятьдесят тысяч долларов и заявили, что эта сумма будет перечислена нашему приюту восемью траншами. Никаких восьмисот тысяч, как вы утверждаете, не было!
— И у нас то же самое! — подхватила Ли Сулань.
— Она выделила нам шестьдесят тысяч долларов, но хотела переводить их десятью частями. Она ещё угрожала нам, запрещая говорить кому-либо, что мы получили всего шестьдесят тысяч. А если мы упомянем о миллионе ста тысячах, то не должны говорить, что деньги приходили частями. Она требовала заявить, что это была единовременная выплата, иначе грозилась не дать нам никакой помощи.
— Мы — благотворительная организация. Забудьте о шестидесяти тысячах, для нас и шесть долларов — огромная ценность. Но её поведение вызвало у нас лишь презрение. Вот почему мы сегодня здесь, чтобы дать показания против них!
— Чушь! Я перевела вам двоим в общей сложности один миллион девятьсот тысяч долларов, и это была единовременная выплата. Когда я вас обманывала?
Грудь Хэ Юаньюань тяжело вздымалась от гнева. Если бы они находились не в зале суда, она бы уже перешла на крик.
Во-первых, она их ни в чём не обманывала. Их показания — чистой воды клевета!
Во-вторых, хотя они с Линь Иом и общались на равных, всё это происходило в частном порядке.
Если он поймёт всё превратно и решит, что это она присвоила деньги, между ними возникнет трещина, и она больше не сможет работать в «Линъюнь».
— Успокойся, а то климакс раньше времени начнётся, — с улыбкой сказал Линь И.
Линь И доверял Хэ Юаньюань и Ци Сяньчжао.
Однако Чжао Чжэнъян этого не знал.
— Как видите, ваша честь, мой свидетель раскрыл правду, но ответчик не смог сдержаться и начал угрожать ему. Думаю, это лишнее доказательство того, в чём заключается проблема.
— Ладно, Юаньюань, тише. Сейчас не наша очередь говорить. Твоя импульсивность выйдет нам боком, — попытался вразумить её Ци Сяньчжао.
— Эти двое — неблагодарные твари. Мы занимались благотворительностью от чистого сердца, а они решили укусить руку, которая их кормит. Как же это мерзко!
Тук-тук-тук!
Фу Юйцян ударил молотком: — Тишина в зале!
Хэ Юаньюань в ярости опустилась на стул, едва сдерживаясь, чтобы не взорваться.
В зале воцарилась тишина, и Фу Юйцян посмотрел на Линь И: — Ответчика, что вы скажете в своё оправдание?
Линь И пожал плечами: — На самом деле, сказать особо нечего.
— Раз вы признали свои действия, суд вынесет вердикт, — сказал Фу Юйцян.
— Погодите, не спешите. Мне всё же стоит немного побороться, — ответил Линь И.
Губы Чжао Чжэнъяна скривились в презрительной усмешке: «Какой смысл сопротивляться передо мной, Чжао Чжэнъяном?»
«Он просто невежда!»
— Если вам есть что добавить, излагайте сейчас, — сказал Фу Юйцян.
— По сути, главная причина, по которой фонд «Тяньхун» подал на меня в суд, заключается в том, что фонд «Линъюнь» не сделал чёткого публичного заявления об источниках и движении средств, верно?
— Именно так! — подтвердил адвокат Чжао Чжэнъяна.
— Согласно правилам управления фондами, по каждой копейке должны быть публичные отчёты, но вы взяли помощь и прикарманили её. Думаете, никто не узнает? Система правосудия работает дотошно, и всегда найдутся те, кто заподозрит вас в нечистоплотности!
В этот миг все присутствующие в зале уставились на Линь И, желая увидеть, как он будет оправдываться.
— «Система правосудия работает дотошно»... Какое же чертовски пафосное лицемерие, — бросил Линь И.

Комментарии

Загрузка...