Слова Тянь Цзицзя заставили весь зал погрузиться в такую тишину, что было слышно, как падает иголка.
В головах у всех эхом отзывались две только что прозвучавшие взрывные фразы...
Закладка внутри тибетской статуи Бодхисхиттвы, изготовленной по императорскому указу в эпоху Сюаньдэ династии Мин!?
И вместе с ней извлеченная шестиглазая бусина Дзи той же эпохи Мин!?
Что это вообще за концепция такая?
Ни черта не понятно...
Но то, что большинство студентов ничего не смыслили в этом, не означало, что в зале не было знатоков.
У четверых экспертов, едва они услышали эти слова, спины одеревенели, а волоски на коже встали дыбом.
Статуи будд с замурованными внутри сокровищами – не сказки, такие артефакты уже встречались среди найденных культурных ценностей.
Будучи выдающимися мастерами в этой области, все четверо присутствующих изучали подобные предметы вживую.
Но кто мог вообразить, что эта шарира перед ними происходит именно из такой храмовой закладки!
Более того, Тянь Цзицзя сказал, что видел процесс извлечения своими глазами!
Это было слишком потрясающе.
Даже для людей с таким колоссальным опытом, как у этих четырех грандов, история звучала невероятно.
Цзинь Цзе, будучи председателем Ассоциации антикваров, был наиболее близок с Тянь Цзицзя из Зала Истины.
В этот момент он на глазах у всех медленно поднялся со своего места.
— Господа, позвольте представить: это владелец киотской столетней лавки Зал Истины, а также один из вице-председателей нашей Ассоциации антикваров – господин Тянь Цзицзя.
— Я полностью доверяю словам господина Тяня. Раз он дает гарантию, я беру на себя ответственность объявить: эта шарира – подлинник!
— Датировка – эпоха Мин, без всяких сомнений!!
Когда его голос затих, стоящий сбоку Се Хунъи вздрогнул, а его лицо налилось багровым цветом, став похожим на свиную печень.
...
На трибуне ведущих.
Нин Синьнань широко распахнула свои миндалевидные глаза. Если бы не остатки самообладания, микрофон в ее руках давно бы полетел на пол.
Она прикрыла рот изящной ладонью, не отрывая взгляда от Чэнь Ханя.
Этот парень и правда «подобрал упущенное», да еще какое! Настоящее сокровище!
Статуя Бодхисаттвы императорской работы эпохи Мин, да еще с закладкой!
Неудивительно, что приготовленный ею чайник с ледяными трещинами из печи Гэ периода Сун не вызвал у него интереса.
Рядом с такой реликвией, как минская шарира, даже ее подвеска Ушипай, висящая на груди, меркла!
Этому негодяю просто дьявольски повезло.
Нин Синьнань почувствовала, как защипало в носу, а глаза невольно увлажнились.
А под трибуной...
Все студенты окончательно смолкли.
Те, кто мгновение назад вел себя развязно, осыпая всех насмешками и стуча по столам, теперь чувствовали, как горят их лица.
Фу Юн, Жэнь Минмин и Чжэн Лэй сидели неподвижно, но их кулаки были крепко сжаты, а лица светились от сдерживаемого восторга!
Второй Чэнь, этот сукин сын, и впрямь раздобыл шариру, просто удачно купив старую вещь!
Да у него, должно быть, предки на том свете не просто радуются, а вовсю пируют!
И это не просто какая-то удача, а целая статуя Бодхисаттвы с закладкой?
Да еще и минская шестиглазая Дзи?
Сколько же это может стоить!?
Второй Чэнь взлетел до небес!!
Фу Юн, при всем своем спокойном характере, в этот момент едва не расплакался от избытка чувств.
Что уж говорить о Жэнь Минмине и Чжэн Лэе – у них глаза уже были на мокром месте, то ли от радости за друга, то ли от зависти.
А вот позади них Е Гуанфэн, Чжоу Сысюэ и Ван Вэньмин полностью погрузились в молчание.
На лице Ван Вэньмина не отразилось ничего, лишь холодный блеск в глубине глаз выдавал его скверное настроение.
В глазах таких гениев, как они, Чэнь Хань оставался бедняком из захолустья. Даже если ему сказочно повезло – это лишь слепая удача, которая ничего не меняет.
У Е Гуанфэна выдержки было поменьше. Его пухлые щеки мелко подрагивали, а из зубов вырывался отчетливый скрежет.
Пламя зависти в его сердце едва не начало плавить его собственные жировые отложения.
С какой стати? Почему этому ничтожеству достался такой невероятный куш?
Его собственные минские вазы с парными ручками принесли ему лишь бесконечный позор.
Почему же этот нищеброд Чэнь Хань вызвал такой фурор во всем зале?
В толпе.
Цюй Яо слегка приоткрыла рот, застыв с изумленным лицом. Теперь в ее глазах отражался только этот молодой силуэт.
В тот день, после их встречи, он, оказывается, совершил такую невероятную находку.
Благодаря тому, что она с детства росла в подходящей среде, Цюй Яо знала цену императорским статуям эпохи Сюаньдэ.
Если сохранность была хорошей, цена исчислялась миллионами.
Но пугало другое: как он умудрился обнаружить внутри шариру и бусину Дзи?
Как ему это удалось?
Образ Чэнь Ханя в сердце Цюй Яо становился всё более таинственным.
Даже его слова, сказанные ей в тот день, теперь казались пророчеством, произнесенным с абсолютной уверенностью.
Лишь когда зал взорвался оглушительными криками, ее мысли вернулись к реальности.
Но образ Чэнь Ханя, словно гвоздь, прочно засел в ее душе.
...
Если и был сейчас человек, пребывающий в полном ужасе, то это был парень с дредами.
Его когда-то симпатичное лицо исказилось, а правая рука, мертвой хваткой вцепившаяся в золотую ступу, мелко дрожала.
Особенно в тот момент, когда Чэнь Хань бросил на него взгляд – сердце обладателя дред пропустило удар.
К счастью для него.
У Чэнь Ханя не было времени сводить с ним счеты.
Он лишь мельком скользнул по нему глазами и перевел взор на Тянь Цзицзя.
— Маленький мастер Чэнь, обдумайте то, что я только что сказал, — произнес Тянь Цзицзя. — Молодой господин Лу вчера прождал вас в Зале Истины целый день, он настроен очень серьезно. Насчет цены не беспокойтесь – она будет значительно выше рыночной.
Тянь Цзицзя сразу перешел к делу, ради которого пришел. Постоянные напоминания от семьи Лу уже заставляли его изрядно понервничать.
Чэнь Хань не спешил с ответом, жестом попросив Тянь Цзицзя подождать.
— Господин Тянь, у меня есть еще одна вещь, которую я хотел бы оценить, пользуясь случаем. Поговорим, когда я закончу.
Сказав это, Чэнь Хань снова неспешно направился к трибуне.
Этот его поступок заставил всех недоумевать.
В этом раунде Чэнь Хань явно одержал победу. Неужели он решил подняться снова, чтобы поглумиться над проигравшими?
— Что он задумал?
— Ну посмеялись над ним немного, зачем же быть таким злопамятным?
— Пфф, мелкий человек дорвался до власти...
Внизу снова начался гул, доносились обрывки споров.
Цюй Яо в толпе тоже смотрела на него с любопытством.
Сидящий в первом ряду ректор Ли Ваньчэн, чье лицо до этого сияло, как распустившийся цветок, теперь посерьезнел и повернулся к Хао Шулиню.
Хао Шулинь всё еще пребывал в эйфории от недавней радости и не сразу заметил маневр Чэнь Ханя.
От нетерпения ректор Ли начал громко кашлять.
— Старина Ли, а этот твой студент, похоже, намерен гнать врага до самого конца... — подал голос Ван Чансинь, сидевший рядом с Ли Ваньчэном.
Сейчас в Ван Чансине не осталось и следа от прежней самоуверенности.
Он явно просчитался: кто же знал, что привезенная его университетом шарира эпохи Китайской Республики наткнется на шариру эпохи Мин.
Судьба – странная штука, у каждого события есть свой черед.
Ли Ваньчэн едва не вскочил, чтобы лично остановить Чэнь Ханя.
Но тот уже запрыгнул на сцену и взял микрофон из рук ошеломленной Нин Синьнань.
— Кхм, в следующем раунде настала очередь нашего Университета Инцай представлять сокровища. Раз уж я здесь, я заодно достану еще одну вещицу, чтобы уважаемые эксперты дали ей оценку!

Комментарии

Загрузка...