Как такая вещь могла здесь оказаться?!
Сердце Чэнь Ханя пропустило удар. Сейчас для него не существовало ничего, кроме этого обломка.
Кинжал старинного образца, короткий и лаконичный; лезвие обломано по диагонали, края излома неровные. Но всё его внимание было приковано к рукояти. Небольшой черенок был обмотан нитью – вероятно, для того, чтобы ладонь не скользила.
Серовато-белая нить была затерта до блеска, но на ней не было и следа патины или жира, что и позволило Чэнь Ханю мгновенно её выделить.
В сознании всплыл поток древних знаний. Перед глазами возникли две гуцини, вызвав странное чувство узнавания, будто он когда-то касался их струн.
Тяньфэн!
Фэйцюань!
Эти два имени принесли осознание. Две легендарные цини эпохи Тан. Его наставник Ли Цзя когда-то лично играл на одной из них. По легенде, гуцинь Тяньфэн принадлежала принцу Чжу Таню и была погребена вместе с ним. Чэнь Хань читал об этом в книгах.
В семидесятых годах, после вскрытия гробницы принца, среди находок действительно оказалась та самая бесценная цинь Тяньфэн, которая теперь хранится в музее провинции Лу. А вот вторая – Фэйцюань – бесследно исчезла из мира вместе с его наставником.
Нить, которой была обмотана рукоять кинжала, была не чем иным, как нитью священного шелкопряда! Именно такими струнами были оснащены обе легендарные цини.
Нить священного шелкопряда – величайшая редкость, этот вид исчез еще при Северной Сун. Ходили слухи, что струны из такой нити не боятся ни огня, ни воды и способны выдержать нагрузку в тысячу цзиней. Их упругость была невероятной: звук, рождаемый ими, был подобен небесному пению и разносился на многие ли. Рассказывали, что когда один добродетельный монах играл под деревом, музыку слышали за несколько верст именно благодаря семи струнам из нити священного шелкопряда.
Подавив волнение, Чэнь Хань с невозмутимым видом подошел к прилавку. Продавец, с виду простоватый мужчина средних лет, приветливо кивнул, разрешая осмотреть товар.
Присев, Чэнь Хань первым делом взял массивную рогатку с густым слоем патины. Чтобы дерево так заблестело, его нужно было вертеть в руках десятилетиями – вещь явно времен основания республики.
— Почем?
— Триста.
Продавец осклабился, обнажив желтые зубы заядлого курильщика.
Чэнь Хань отложил рогатку и как бы невзначай взял обломок кинжала. Даже под палящим солнцем нить на ощупь оставалась прохладной. Сердце забилось чаще: точно, струна из нити священного шелкопряда!
— А этот?
— Сто восемьдесят.
— Он же сломан. Восемьдесят – по рукам?
— Накинь еще немного, — предложил торговец, приподняв подбородок.
Чэнь Хань достал телефон и перевел через QR-код сто юаней.
Продавец довольно заулыбался и сложил руки в благодарственном жесте: торговля началась с самого утра, хорошая примета.
Спрятав кинжал, Чэнь Хань поднялся. Сделка была завершена. И в этот же момент за спиной снова раздался назойливый скрипучий голос.
— Ха-ха-ха! Чэнь Хань, староста наш, ты серьезно? Вот это и есть твое задание?
— Потратил сотку на нож, у которого даже половины лезвия нет, ха-ха-ха! — Е Гуанфэн зашелся смехом. — Слышь, приятель, я тут слыхал, что из других вузов приедут на обмен опытом. Смотри не опозорь нас там!
Чэнь Хань с каменным лицом проигнорировал выступление молодого господина Е. Ему не терпится поскорее извлечь струны. Уходя от прилавка, он решил больше не задерживаться на рынке – мысли были заняты только обломком.
Трудно было сказать, сколько именно струн намотано на рукоять. Кому вообще пришло в голову использовать бесценную нить священного шелкопряда для обмотки кинжала? Ответа на этот вопрос уже не найти, если только не узнать личность владельца оружия, что практически невозможно.
Впрочем, это было неважно. Получить такую нить – это уже невероятная удача. Чэнь Хань был уверен: если подтвердить подлинность и выставить этот предмет на аукцион, цена будет невообразимой, особенно для семей, хранящих традиции игры на гуцини. Для них это – божественный артефакт!
Имея на руках такую вещь, Чэнь Хань с нетерпением ждал начала занятий. Он был уверен, что сможет затмить любого на факультете. Проверить нить не составит труда: огонь, лезвие, тест на разрыв – если выдержит, значит, перед ним сокровище. К тому же есть данные о цини Тяньфэн из музея, так что знающие люди сразу всё поймут.
...
Покинув Паньхэюань, Чэнь Хань на метро отправился в университет. За лето он успел соскучиться по соседям по комнате и теперь чувствовал легкое волнение, гадая, вернулись ли ребята.
Университет Инцай находился за пределами пятого транспортного кольца. Когда Чэнь Хань добрался до места, как раз наступило время обеда. Не успел он с огромным рюкзаком за плечами войти в общежитие, как услышал доносящийся из комнаты рок-н-ролл.
Точно Жэнь Минмин вернулся. Только он мог превратить комнату в танцплощадку. По возрасту в их четверке Чэнь Хань был вторым. Жэнь Минмин – третий; симпатичный парень, местный, из Цзинду. Его семья занималась антиквариатом, вот и отправили его на этот факультет. У него была типичная манера столичных жителей поболтать ни о чем, а язык был подвешен на зависть многим. Выросший в культурной столице, он к тому же был фанатом музыки.
Как только Чэнь Хань распахнул дверь, в лицо ударил густой аромат хого. Посреди комнаты на четырех табуретах сидели трое, а перед ними дымились три порции саморазогревающегося котелка.
— Охренеть, Чэнь-второй вернулся! — Закричал плечистый парень, обливаясь потом и жуя так активно, что крошки летели во все стороны.
Это был Чжэн Лэй, самый младший в комнате, но самый крепкий. Он был из провинции Цин; в шутку говорили, что в их краях дети ездят в школу верхом на волках – характер у него был такой же дикий. В начале учебы с ним успел подраться и староста Фу Юн, и сам Чэнь Хань – так и подружились.
Жэнь Минмин, раскрасневшийся, вскочил и выключил музыку. — Быстрее, быстрее, только тебя и ждем! Ты же вроде вчера в Цзинду приехал? Колись, где всю ночь шатался!
Чэнь Хань скинул рюкзак и закатил глаза. — Минмин, имей совесть. Я вообще-то парень приличный.
Староста Фу Юн, хохоча, поднял банку пива. — Давай, второй, подсаживайся. Целое лето с тобой не пили, аж руки чешутся.
Чэнь Хань уселся на край кровати. Фу Юн был самым старшим, выглядел солидно, был надежным и справедливым. Как и Чэнь Хань, он не был местным. Обычно немногословный, после выпивки он мог говорить по душам часами.
Впитывая знакомую атмосферу, Чэнь Хань с щелчком открыл банку ледяного пива – самого дешевого, «Цзинчэн», со вкусом, который невозможно забыть. Не успел он сделать глоток, как дверь в комнату распахнулась настежь.
На пороге появилась стройная и решительная фигура, а комнату заполнил звонкий девичий голос:
— Ах ты, Чэнь Хань! Вернулся и даже не соизволил явиться к господину с поклоном!
— Если бы не мои шпионы, я бы и не узнала, что ты здесь!
— Говори: признаешь вину?!

Комментарии

Загрузка...