— Это социальное видео направленное на борьбу с курением.
— Это социальное видео направленное на борьбу с курением.
Ли Мо воспользовался отсутствием режиссера, чтобы сначала объяснить Лю Цинцин цель съемок.
Ли Мо воспользовался отсутствием режиссера, чтобы сначала объяснить Лю Цинцин цель съемок.
Табак и алкоголь по-прежнему остаются смертельным соблазном, от которого многие люди не могут отказаться.
Табак и алкоголь по-прежнему остаются смертельным соблазном, от которого многие люди не могут отказаться.
— Этот социальный фильм предназначен в основном для подростков и молодых людей, в надежде, что они смогут удержаться от соблазна.
— Этот социальный фильм предназначен в основном для подростков и молодых людей, в надежде, что они смогут удержаться от соблазна.
Лю Цинцин уже снимала подобные фильмы и сразу же согласилась.
Лю Цинцин уже снимала подобные фильмы и сразу же согласилась.
Прочитав сценарий, она начала работать над гримом.
Прочитав сценарий, она начала работать над гримом.
Когда режиссер Чжэн Минфань с некоторой неохотой прибыл на место съемок, он увидел руку с тонкими, бледными, длинными пальцами, оканчивающихся ногтями, окрашенными флуоресцентным красным лаком.
Когда режиссер Чжэн Минфань с некоторой неохотой прибыл на место съемок, он увидел руку с тонкими, бледными, длинными пальцами, оканчивающихся ногтями, окрашенными флуоресцентным красным лаком.
Указательный палец был слегка изогнут и опирался на тонкую костяшку среднего пальца.
Указательный палец был слегка изогнут и опирался на тонкую костяшку среднего пальца.
Между двумя пальцами находилась дамская сигарета.
Между двумя пальцами находилась дамская сигарета.
Она не была зажжена, но рефлектор отражал свет, и получалось, что на кончике сигареты загорался яркий красноватый цвет.
Она не была зажжена, но рефлектор отражал свет, и получалось, что на кончике сигареты загорался яркий красноватый цвет.
Чжэн Минфань внезапно остановился.
Чжэн Минфань внезапно остановился.
— Брат Фань? — Цяо Шань растерянно оглянулся.
— Брат Фань? — Цяо Шань растерянно оглянулся.
Чжэн Минфань махнул рукой и запретил всем говорить.
Чжэн Минфань махнул рукой и запретил всем говорить.
Его глаза за солнцезащитными очками медленно переместились на владелицу руки.
Его глаза за солнцезащитными очками медленно переместились на владелицу руки.
Девушка была повернута к нему спиной, в свободном черном джемпере. Не было видно ни ее лица, ни изгибов тела.
Девушка была повернута к нему спиной, в свободном черном джемпере. Не было видно ни ее лица, ни изгибов тела.
Она сидела, склонив голову на бок и выгнув лебединую шею.
Она сидела, склонив голову на бок и выгнув лебединую шею.
Ее красные губы слегка приоткрывались, когда она подносила сигарету и выдыхала дым.
Ее красные губы слегка приоткрывались, когда она подносила сигарету и выдыхала дым.
Девушка будто разговаривала с человеком, сидящим напротив нее.
Девушка будто разговаривала с человеком, сидящим напротив нее.
Она, казалось, улыбалась, но улыбка не была счастливой, только уголки ее губ были слегка приподняты.
Она, казалось, улыбалась, но улыбка не была счастливой, только уголки ее губ были слегка приподняты.
«Демон на земле», — эти слова пришли на ум Чжэн Минфаню!
«Демон на земле», — эти слова пришли на ум Чжэн Минфаню!
Очевидно, что он не видел лица, а видел только ее непринужденную и щегольскую позу, но в ней была какая-то естественная красота, очаровательная и не вульгарная.
Очевидно, что он не видел лица, а видел только ее непринужденную и щегольскую позу, но в ней была какая-то естественная красота, очаровательная и не вульгарная.
Он никогда не видел курящую девушку, такую красивую, такую смертельно привлекательную для мужчин!
Он никогда не видел курящую девушку, такую красивую, такую смертельно привлекательную для мужчин!
По крайней мере, ИИ-артисты, обязанные создавать позитивный образ, редко курят на экране.
По крайней мере, ИИ-артисты, обязанные создавать позитивный образ, редко курят на экране.
— Госпожа Лю, пришел режиссер, — представил пришедшего Чжао Бэйюй.
— Госпожа Лю, пришел режиссер, — представил пришедшего Чжао Бэйюй.
Лю Цинцин обернулась с незажженной сигаретой во рту.
Лю Цинцин обернулась с незажженной сигаретой во рту.
Маленькое, нежное личико с полузакрытыми яркими глазами и улыбкой предстало перед глазами каждого.
Маленькое, нежное личико с полузакрытыми яркими глазами и улыбкой предстало перед глазами каждого.
Чжэн Минфань замер на месте и снял солнцезащитные очки.
Чжэн Минфань замер на месте и снял солнцезащитные очки.
— Режиссер, здравствуйте! — Лю Цинцин вытащила незажженную сигарету и вежливо шагнула вперед.
— Режиссер, здравствуйте! — Лю Цинцин вытащила незажженную сигарету и вежливо шагнула вперед.
Когда она улыбнулась, кончики ее глаз приподнялись, а родинка в виде слезы под глазом сделала ее белоснежную кожу еще белее.
Когда она улыбнулась, кончики ее глаз приподнялись, а родинка в виде слезы под глазом сделала ее белоснежную кожу еще белее.
В одну секунду у нее проявился свой собственный стиль, разжигающий воображение людей. А в следующую — элегантность, которую люди не смеют порицать.
В одну секунду у нее проявился свой собственный стиль, разжигающий воображение людей. А в следующую — элегантность, которую люди не смеют порицать.
Чжэн Минфань не мог оторвать от нее пристального взгляда. Каждый раз, когда он смотрел на нее, он видел что-то новое.
Чжэн Минфань не мог оторвать от нее пристального взгляда. Каждый раз, когда он смотрел на нее, он видел что-то новое.
— Режиссер, режиссер! — дважды позвал егоЧжао Бэйюй, — Поскольку вас долго не было, я попросил ее ознакомиться со сценарием короткометражного фильма...
— Режиссер, режиссер! — дважды позвал егоЧжао Бэйюй, — Поскольку вас долго не было, я попросил ее ознакомиться со сценарием короткометражного фильма...
Чжэн Минфань вдруг понял:
Чжэн Минфань вдруг понял:
— Ах, это действие по сценарию.
— Ах, это действие по сценарию.
«Я подумал, что она действительно курит».
«Я подумал, что она действительно курит».
«Так естественно, не похоже на актерскую игру. Это немного отличается от выступлений ИИ-артистов».
«Так естественно, не похоже на актерскую игру. Это немного отличается от выступлений ИИ-артистов».
«Тц... И в чем же разница?»
«Тц... И в чем же разница?»
— Режиссер, тогда позвольте ей начать?
— Режиссер, тогда позвольте ей начать?
— Режиссер? Режиссер!
— Режиссер? Режиссер!
Чжэн Минфань нахмурился в раздумье, отгородившись от голосов других людей.
Чжэн Минфань нахмурился в раздумье, отгородившись от голосов других людей.
Чжао Бэйюй пребывал в недоумении.
Чжао Бэйюй пребывал в недоумении.
«Что происходит? Режиссер остолбенел!»
«Что происходит? Режиссер остолбенел!»
Цяо Шань, стоявший рядом с Чжэн Минфанем, перевел взгляд на Лю Цинцин, и в этот момент он тоже был потрясен.
Цяо Шань, стоявший рядом с Чжэн Минфанем, перевел взгляд на Лю Цинцин, и в этот момент он тоже был потрясен.
«Ее реальный облик даже красивее, чем в прямом эфире! Но... это все. Да, именно так! В конце концов, если говорить о внешности, ИИ-артисты могут бесконечно улучшать свой внешний вид. Что такого замечательного в красоте?»
«Ее реальный облик даже красивее, чем в прямом эфире! Но... это все. Да, именно так! В конце концов, если говорить о внешности, ИИ-артисты могут бесконечно улучшать свой внешний вид. Что такого замечательного в красоте?»
Что касается остального, Цяо Шань не мог сказать, но на душе у него было как-то неспокойно.
Что касается остального, Цяо Шань не мог сказать, но на душе у него было как-то неспокойно.
Стоя перед Лю Цинцин, он чувствовал, как потеют его ладони и учащенно бьется сердце.
Стоя перед Лю Цинцин, он чувствовал, как потеют его ладони и учащенно бьется сердце.
Наверное, это от волнения, что скоро он победит ее! Должно быть так!
Наверное, это от волнения, что скоро он победит ее! Должно быть так!
Цяо Шань сжал кулаки.
Цяо Шань сжал кулаки.
Полчаса спустя режиссер Чжэн Минфань, наконец, закончил размышлять и приступил к съемкам.
Полчаса спустя режиссер Чжэн Минфань, наконец, закончил размышлять и приступил к съемкам.
Он так и не придумал ответа.
Он так и не придумал ответа.
Но когда он увидел, как Лю Цинцин проходит перед камерой, ему подсознательно захотелось... снять ее!
Но когда он увидел, как Лю Цинцин проходит перед камерой, ему подсознательно захотелось... снять ее!
Пусть она раскроет всю свою красоту под его камерой.
Пусть она раскроет всю свою красоту под его камерой.

Комментарии

Загрузка...