Глава 13

Я стал врачом смертельно больной тиранши

Трущобы.

Место, где люди живут ближе всего к смерти.

И всё же, это место, где нельзя ожидать никаких медицинских благ.

Говорят, что недостатком капитализма является разрыв в уровне благосостояния, но изъянов феодализма слишком много, чтобы их даже перечислять.

— Это серьезно.

Сена опустил глаза, осматривая пациента.

Самым тяжелым пациентом, которого он видел за прошлый год, была Астрия, но брат Серильды находился в еще худшем состоянии.

[0]

Когда число равнялось нулю, это означало смерть в течение часа.

Сколько времени осталось? 30 минут? 10 минут?

Единственной уверенностью было то, что времени на колебания нет. Сена быстро подготовился к лечению и спросил Серильду:

— Симптомы?

— Около года назад он внезапно потерял сознание, кашляя кровью. У него сильный жар и затрудненное дыхание. В последнее время он не приходил в сознание более чем на час за раз.

Затрудненное дыхание, кашель с кровью. Респираторное заболевание?

Он положил руку на тело А́стина, чтобы проверить его изнутри. В мозгу отклонений нет. Высокая температура. Пневмония? Нет, если бы это было так, Серильда тоже была бы заражена. Более того, маловероятно, что болезнь достигла бы такого состояния через год после появления первых симптомов.

Это туберкулез.

— Он когда-нибудь упоминал о чувстве стеснения в груди?

— Да. Он часто жаловался на боль в груди.

Он сосредоточил свои «медицинские искусства» на легких. Как и ожидалось, в легких были небольшие узлы. К счастью, они не были повреждены сверх меры. Тем не менее, ситуация оставалась критической по другой причине... той, для определения которой не требовалось особых способностей.

Истощение. Даже на первый взгляд Астин был кожа да кости, а недоедание — величайшая опасность для больных туберкулезом.

Ситуация была скверной. Удастся ли его спасти или нет...

— С Астином всё будет в порядке?

— Посмотрим.

Сена прощупал пульс и закрыл глаза. Требовалась операция — вмешательство по удалению бактерий туберкулеза, локализованных в определенной части легкого. Обычно ему следовало бы сначала восстановиться после истощения, но на это не было времени. Сене оставалось только надеяться, что у пациента хватит сил выдюжить.

Без колебаний Сена начал лобэктомию.

Сначала — проверка пораженного участка. Было необходимо удалить минимально возможную часть легкого. Удача была на их стороне. Похоже, можно было убрать бактерии туберкулеза, вырезав всего одну долю. Такая операция не повлияла бы на повседневную жизнь.

Проблема была в другом...

「Мне нужно вскрыть это.」

Оставление удаленной доли внутри тела могло вызвать серьезные осложнения. Чтобы избежать этого, ему нужно было вскрыть грудную клетку и извлечь долю из тела.

— Серильда.

— Д-да?

— Ты доверяешь мне?

Серильда ответила без колебаний:

— Да.

— Тогда закрой глаза на 10 секунд. Не открывай их ни в коем случае.

— Хорошо.

— 10.

Серильда крепко зажмурилась. В то же время глаза Сены ярко вспыхнули.

— 9.

Он снял с Астина одежду. Когда обнаженная кожа открылась, Сена осмотрел обе стороны его груди.

— 8.

Он точно указал пальцем на грудь. Когда он медленно провел по верхней части легкого, кожа разошлась.

— 7.

Грязная обстановка. Вскрывать грудную клетку пациента в таких условиях было безумием. Однако это его тело, несмотря на ограниченный срок жизни, было весьма полезным. Он не знал, было ли это тем, что в романах о боевых искусствах называют «иммунитетом ко всем ядам», но не только яды, но даже бактерии сгорали при контакте с его телом. Кройф говорил, что его физическое строение отличается от других. Хотя его и раздражало, что церковь постоянно пыталась завербовать его из-за этого, в такие моменты это определенно приносило пользу.

— 6.

Сена мысленно отсек долю.

— 5.

Кровь брызнула через разрез в груди, запачкав ему лицо. Но Сена даже не моргнул и немедленно ввел руку в раскрытую грудную клетку. В мгновение ока он схватил долю, вытащил её и положил на полку.

— 4.

Когда он уже собирался закрыть грудь, пальцы Сены дрогнули.

[0]

Число не изменилось. Грудь Астина, которая до этого мерно вздымалась и опускалась, замерла. Остановка сердца. Без колебаний Сена глубоко погрузил руку в грудь Астина. Он обхватил сердце и начал стимулировать его в устойчивом ритме.

— 3.

Счет Сены прекратился. Хотя десять секунд давно прошли, Серильда держала глаза закрытыми. Прошло немало времени, прежде чем Сена заговорил снова.

— 2.

Тук.

Почувствовав сильное сердцебиение, Сена убрал руку. В мгновение ока он сосредоточился и запечатал рану на груди, затем выдохнул и сказал:

— 1. Теперь можешь открыть глаза. Ты молодец.

Серильда открыла глаза.

— ...!

Сена был весь в крови. А Астин лежал там, выглядя гораздо спокойнее, чем раньше. Сена вытер лицо рукавом. Кровь попала в глаза.

— Нам нужно будет следить за его состоянием, но критический момент миновал.

[382]

Число изменилось. Это был резкий сдвиг с нуля, но всё еще не обнадеживающая цифра. Вероятно, из-за того, что проблема истощения оставалась нерешенной. Всё, что оставалось — это достаточный отдых, хорошая еда и крепкий сон.

— Я думаю, твой брат поправится.

Услышав слова, о которых она могла только мечтать, Серильда вцепилась в Сену и разрыдалась.

Ночь проходит.

Когда приближался неловкий рассвет, Сена часто вспоминал значение своего имени.

Прямо перед приходом утра.

Хотя ему и не нравилось его имя из-за того, что оно звучало по-женски, он не стал его менять, потому что ему нравился смысл. Это было имя, полное надежды, не так ли? Сена хотел быть «утром» для кого-то, в точности как значение его имени. Даже если сейчас немного темно и трудно что-то разглядеть, утро всегда наступает. Зная это, ночь больше не пугает и не кажется одинокой, становясь приятным временем ожидания рассвета.

Этот момент был таким же. Сена хотел стать утром для Серильды.

— Вы можете идти... я не могу больше вас беспокоить.

— Я только устранил критическую угрозу. Нам всё еще нужно следить за его состоянием.

— ...Да. — тихо ответила Серильда.

Она не могла отказаться, потому что беспокоилась об Астине. Она ненавидела себя за эгоизм даже в этой ситуации. Особенно перед Сеной, который без колебаний пришел на помощь по зову горничной, укравшей его деньги. В то же время внутри нее росло желание верно служить этому человеку. 「Но этого не может быть.」 Серильда прикусила губу. 「Кто-то вроде меня не должен и мечтать о подобном.」

Когда опасность миновала, реальность начала медленно оседать в сознании. То, что она сделала с Сеной. Помощь — это помощь, но грех — это грех. Грех никуда не исчез.

После этого прошло время в тишине. Серильда ждала слов упрека. Но почему Сена ничего не говорил?

— ...Вы не сердитесь? — спросила Серильда вполголоса, опустив голову. Ее каштановые волосы коснулись губ.

Сена взглянул на нее один раз, затем снова перевел взгляд на Астина и сказал:

— Конечно, я сержусь.

— ...Да.

Это было естественно. Каким бы добрым ни был Сена, он не мог простить горничную, которая отвергла его доброту и украла его деньги.

— Простите. Я приму любое наказание. И деньги, когда-нибудь я обязательно...

— Нет, я сержусь не из-за того, что ты украла деньги. — Сена посмотрел прямо на Серильду и произнес: — Я злюсь, потому что ты мне не доверилась.

— ...!

— Почему ты не сказала мне раньше? Если бы ты пришла всего на час — нет, на 30 минут позже, твой брат бы умер.

Серильда была просто ошеломлена. Сена едва заметно улыбнулся.

— И всё же, я похвалю тебя за то, что ты в конце концов пришла ко мне. Хорошая работа. Ты приняла лучшее решение и сделала правильный выбор, чтобы спасти брата.

— Ах.

Серильда прикрыла рот рукой. Она предала такого человека. Для сожалений было уже поздно, но... она глубоко раскаивалась. Она думала, что слезы высохли раньше, но они потекли снова.

— Простите... мне правда очень жаль.

— Только что ты плакала от благодарности, а теперь плачешь от извинений. — Сена погладил Серильду по голове.

— Я отплачу за эту доброту своей жизнью.

— ...Нет, в этом нет необходимости. Что бы я с ней делал?

Глаза Сены слегка сузились. Он снова устремил взгляд на Астина. Как раз в этот момент веки Астина, которые были неподвижны, как у мертвеца, слегка дрогнули.

— Скоро он откроет глаза.

Сена встал. Поскольку состояние стабилизировалось, пришло время уходить. Теперь пора было объяснить правила ухода за больным.

— Слушай внимательно. Состояние твоего брата стало опасным отчасти из-за болезни, но первопричина — истощение. Тебе нужно хорошо его кормить.

— Да.

— Окружающая среда — тоже проблема. Здесь слишком много пыли. Это губительно для человека с заболеванием легких. Переезжайте, если сможете. Ты сможешь это сделать?

Серильда не смогла сразу ответить. Даже если доброта Сены спасла жизнь ее брату, никто в этом мире не наймет горничную, которая обокрала своего господина. А что касается окружения... Серильда была не в том положении, чтобы покинуть трущобы.

— Я дам тебе денег. Не беспокойся.

— Ч-что?

— Хм? Мне повторить? Я дам тебе денег.

— Я... я не могу это принять.

Серильда поспешно встала, забыв о слезах.

— Я украла ваши деньги. Я должна возвращать их вам, а не...

Она была в замешательстве. Почему он заходит так далеко? Она не сделала ничего, чтобы заслужить такую помощь. Сена взъерошил волосы Серильды. Они и так были в беспорядке, но стали еще более растрепанными, пока она смотрела на Сену отсутствующим взглядом.

— Должно быть, было тяжело растить младшего брата, верно?

От этих коротких слов перед глазами Серильды промелькнуло её прошлое. В 8 лет она потеряла родителей и оказалась в трущобах. С трехлетним братом на руках. Её единственный оставшийся кровный родственник. Её драгоценная семья. Её причина жить. Вот почему, как бы трудно ни было, она никогда не выпускала руку брата.

Но — иногда это было слишком невыносимо. Было бесчисленное множество ночей, когда она тайком проливала слезы, слишком горькие и тяжелые, чтобы их видел брат. Ей самой было всего 8 лет. Она тоже была в том возрасте, когда нуждалась в защите. Никто этого не понимал. Она никогда не ждала понимания и никогда никому об этом не говорила. Но после единственного замечания Сены она почувствовала, будто все те прошлые дни получили искупление.

— Если я не могу взять на себя ответственность, мне не следовало помогать с самого начала. Это касается и тебя, и меня тоже.

Сена достал из кармана кошель с золотом и протянул его.

— Возьми. Купи ему хорошей еды и переезжайте в место получше.

Серильда не могла вымолвить ни слова. В этом тепле, которого она никогда не чувствовала прежде, она могла только склонить голову и плакать.

— Не плачь. Я только что выплатил твое жалованье за всю жизнь вперед. Теперь ты неизбежно моя горничная.

Сена был обеспокоен. Было здорово поступить круто, но в итоге его деньги снова закончились. Но в тот момент рыться в карманах и пересчитывать золото было бы неловко.

「Что же мне делать?」

В конце концов, его единственной надеждой была его «прелесть». На данный момент было не совсем ясно, кто именно был этой прелестью.(П.П:МОЯ ПРЕЛЕСТЬ!!!)

***

— Ваше Величество, могу я получить аванс?

— ...Снова? — Астрия посмотрела на него с недоверием, несмотря на сонливость.

— Кхм, кхм. — Сена неловко откашлялся, смущенный собственной просьбой.

— Что случилось с тем, что я дала тебе вчера?

— ...Я отдал это горничной.

Астрия посмотрела на него так, будто он был самым жалким человеком в мире, и коротко бросила:

— Ну и простофиля.

Но аванс она ему всё равно дала.

Комментарии